Исповедь

Незнакомый город, еле знакомый голос, надломленный эмоциями. Он отторгает меня так же, как и обличие девушки. Это я называла высокими чувствами жизни. Очевидно, когда-то. Незнакомый город остается в истории, как и желание оставлять рядом с собой пустующую сторону кровати. От безвыходности я поливаю свое сознание алкоголем - пиво приятнее, хоть что-то тогда. Улыбка на лице ощущается, как тяжелая маска. Я вот-вот начну думать, что больше не могу.

История обрывается, моя память коротка на важные вещи.

В следующий момент я вижу свою бабушку, множество других улыбающихся людей. Моя маска не треснула, и я улыбаюсь ей. Мы обе знаем, что я не умею искренне улыбаться. Мое плохое зрение скользит по почти знакомой фигуре. Только теперь я вижу, что он подрос, стал стройнее. Лицо напоминает мою любимую знаменитость, и я засматриваюсь. Мне, как всегда, все равно на то, кто что подумает. Прямо сейчас я наслаждаюсь зрелищем под минус два. Его серьга в ухе поблескивает, и я думаю о том, как это идеально. Лицо становится ближе, мое смущение возрастает. Теперь мое «все равно» сжимает меня за горло, и я ничего не говорю. Теперь мне стыдно, что я бессовестно пялилась на него весь вечер. И я не нахожу другого выхода, чем залечь под алкоголь. Снова он. Ну и много же я пила тогда. Я что-то слышу про клуб, и мне кажется это самой подходящей идеей - отправиться в новый опыт на дне рождении бабушки. Мой мозг ищет безопасность, и я вижу ее в нем. На фоне других он кажется куда более ответственным человеком, который смог бы защитить меня. И я совершенно не думала о том, кто меня защитит от него.

Как-то оказываемся все вместе у него дома - выглядит прилично. Всей толпой укладываемся на его кровать, я все еще залипаю в свой любимый сериал - мой любимый способ избежать реальность. Все уснули, я слишком смущена и снова слишком трезва. Мой спутник все еще кажется мне безопасным и так сильно мне напоминает мое наваждение в виде моего любимого исполнителя. Все спят, но не я, но не он. Мне кажется или его глаза сияют? Он смотрит на меня пытливо, словно ожидает, что я что-то скажу. И я поддаюсь - я извиняюсь за свое поведение. Ну не надоело же мне вечно извиняться за то, кем я являюсь... Он говорит, что все в порядке. В тесноте его руки тянутся ко мне, и я позволяю ему обнять себя. Все слишком соблазнительно для трезвого ума. Я целую его, и это... ужасно. Поцелуй был отвратителен, но не хуже, чем целоваться с «любовью всей моей жизни». Я проваливаюсь в сон?

На следующий день наступает огромный стыд. Я же не такая. Я пишу ему и делаю вид, что ничего не случилось. Он подает признаки беспокойства, меня это утешает. Под вечер я взрываюсь и пишу все, что думаю. А думала я много.

Проходит целый год под пытками своих чувств к нему. Я на сто процентов уверена, что я ему интересна, но он боится. Я проявляю снисходительность и начинаю верить в судьбу. В детстве он бегал за мной и целовал в щеку. А теперь бегаю я и целую его в зад.

Я начинаю сдаваться, и в этот момент он делает шаг вперед. Я не колеблюсь и вхожу в новую историю своей жизни.

Хорошего было много, но помню я только плохое - снова хитрость моего мозга. Шесть утра, двенадцать ночи. Время, которое я ненавижу и время, которое я с нетерпением жду. Я приду к нему в полночь, и все будет хорошо. Он рассказывает о том, что произошло в его игре сегодня, а я рассказываю о надоедливых коллегах. Я все жду, когда станет лучше, чем хорошо. Тогда я еще не подозревала, насколько ужасна ситуация. Я не любила себя. Всю любовь без остатка я отдала ему.

Проблемы. Все хорошо. Он ужасно сильно заботится обо мне. Но теперь мне кажется, что так мог бы любить меня пес. Я желала ему лучшего - будь хорошим человеком. Люби меня и отдай мне все, ответь же мне взаимностью.

Шесть утра, двенадцать ночи - я сломалась. Я строила себя месяц, а он? Слишком долго. Снова нужно войти в режим «шесть утра, двенадцать ночи». И я вошла. А он все еще рассказывает мне про своих друзей и то, как они провели время за компьютером.

Сейчас же я поняла, что была пустым листом, я хотела, чтобы он заполнил меня. Я не любила себя.

Я ненавидела себя. Единственный свет в моей жизни - он.

Прошло время, я стала независимой в финансах. Ощущение, что не только в них. Я отделилась от него. Он что-то пытается, но мне недостаточно. Ему холодно рядом со мной, его это пугает. Он сжимает кулаки, чтобы набрать воздуха в легкие и пытается идти. Я так устала пытаться учить его ходить. Я чувствую, что необходим новый этап - иначе что-то хрупкое сломается под дуновением ветра. Я все еще держусь и пытаюсь верить, а все негативные эмоции списываю на неудачи. Ему так не везет. Со мной тоже. Я поддерживаю недостаточно.

Ужасная квартира, жильцы в ней в виде тараканов. Их стало еще больше в моей голове. Он становится более рассудительным, а я невзлюбила это дело. Пусть он - все он. Я доверилась ему и теперь понимаю, что не стоило. Я сильно подвела себя (я все еще не знаю). Помимо этого, я стала ледяной. Ему так холодно, но он пытается согреть. Я начинаю ненавидеть себя - я перестала верить в нас. От его пожара становилось нечем дышать. Мне нужен свежий воздух, но я боюсь выйти наружу.

В свои двадцать два я все еще не понимаю, как люди разжигали костер о камни. Это незнание сводило меня с ума. Как разжечься? Во мне нет искры. Ты все еще горишь.

Теперь я понимаю, что я ничего не знала, потому что он боялся потухнуть на моих глазах. Он боялся сказать мне что-то. А теперь я знаю. Его тепло ко мне - единственное, что делало его счастливым. Я честно пыталась, я правда пыталась, правда. Я пыталась быть теплой, пыталась любить той самой чистой любовью. Я так гналась за этим, что не понимала, насколько холодно стало вокруг нас.

Наши шаги привели нас в арктическую пустыню. Но ты был горячим. Из-за тебя я не замечала смену климата.

Теперь воздух пуст, в нем нет тепла и холода. Теперь я вижу разлом между нами, все рушится. А я не знаю - протягивать ли тебе руку, чтобы оказаться рядом с тобой.

В таких катастрофах мой мозг предпочитает отключаться, а не пытаться спасти мое тело. Возможно, я попала в самую гущу событий, почти умерла. Мое тело под аппаратом жизнеобеспечения, я нахожусь, но не вижу ничего вокруг. Тебя я тоже больше не вижу и душой не чувствую. Где я нахожусь?

Ты же не можешь просто целоваться со мной. Я обязательно тебе значима, интересна и важна. Вот поэтому мы целуемся. Я чувствую себя в крепких заботливых руках, поэтому раздвигаю ноги. Чтобы удержать тебя? Это был животный инстинкт? Или это была попытка обрести этот долгожданный новый опыт? Это был не мой первый раз. Но это был первый раз, когда я дала разрешение прикоснуться к себе там. Через какое-то время я не принимаю тот факт, что это было «просто так», мне будет слишком больно. Я продолжаю верить в то, что я любима тобой. И когда ты снова зайдешь в магазин с мамой, чтобы выбрать себе новую игрушку, ты обязательно выберешь того же динозаврика, что и в первый раз.

«Со мной все просто, мне вот вообще ничего не нужно!»

Мне нужно. Нужна любовь, безопасность, защита, понимание. Я хочу быть собой, хочу сходить с ума совершенно одна, и я была бы не против, если бы ты за мной наблюдал. Я хочу творить, хочу рисовать, хочу писать. Но мне нужно писать о чем-то... Мне нужно вдохновение. Я вдохновляюсь любовью и болью, но не когда это одновременно. Сейчас мне больно.

В абсолютно любых вещах стоит определенный выбор. Раньше я этого не понимала и думала, что нужно найти хорошую лодку и плыть по течению. Оказалось, что течение не спокойно из-за постоянного шторма и цунами. Моя лодка постоянно врезается в массивные камни, постоянно застревает где-то. Почти каждый день мне приходится чинить эту лодку, чтобы плыть туда, где суши не видно. Я поворачиваю голову в разные стороны и везде вижу тебя. Вокруг тебя белый песок, лежак и море сладких коктейлей. И лишь иногда шторм задевает тебя тоже. Я кричу, прошу тебя о помощи, но ты смотришь на то, как шторм ломает твой лежак и пожимаешь плечами: «В другой раз,» - шепчешь ты. Мое тело застывает под эту катастрофу, и я уже хочу искренне отдаться богу смерти.

Теперь я поняла, что мне не стоит ругаться со штормом, мне нужно к нему прислушиваться и начать выбирать. Не убегать, не залечивать свои раны после, а отдышаться, открыть глаза и сделать это. Выбор - это не про прогнозирование того, что же будет ждать меня дальше. Я никогда не узнаю. Но я знаю, кто я, и как это повлияет на меня.

У меня нет выбора, по крайней мере я так думала раньше. Я шла против всего лишь бы быть рядом с тобой. Смог бы ты отвернуться от женщины, что родила тебя? А от женщины, что воспитала? Я сделала это дважды, я отвернулась от самой себя, перестала слушать маму. Я даже подумала, что ты стоишь того, чтобы разругаться с ними и больше не позвонить им никогда, не узнать, что у них нового, помочь им с огородом летом, отправиться вместе на море, узнать, что кого-то не стало. Я не понимала, что это все - моя жизнь.

Любовь не такая. Любовь не забирает твое сердце по кусочкам. А моя любовь к тебе именно это и делала. И это моя вина, если что.

Моя вина в том, что я ненавидела себя настолько, чтобы отречься от своей сущности и воссоздать кого-то нового, записывая себя твоей рукой. Мне было безразлично, что твой почерк уродлив, а слова не складываются в красивые метафоры, над которыми можно было бы порассуждать с разных сторон. Почему мне было все равно?

Эта книга не о любви к тебе - отчасти, эта книга о том, как я ненавидела себя и решила подкраться к тебе в этот непростой период. Если бы я умела раскладывать все по полочкам в своей голове, клянусь, я бы не взглянула тебя. Я бы знала, что мне нужна терапия, мне нужен детокс. Увы, случилось это - почти наши три года. Когда я разрушалась, строила себя из твоих кирпичей и снова ломалась под хрупким ветром. Ошибка была в том, что твои материалы были непригодны для моей территории. Во мне слишком холодно и влажно для шалаша из бумаги. Это не про любовь. Любовь - это нечто иное, чем строить кого-то.

Мы были одним целым - разговаривали друг с другом, виделись с одними людьми в одно и то же время, играли вместе, поедали дерьмовую еду, занимались любовью вместе, ругались вместе. Я думала, раз ты знаешь меня, то я тоже знаю себя. Тебя же я знать до конца никогда не хотела, мне нужны были сюрпризы, мне нужно было движение только вверх! Тебе было достаточно того, что я знала о тебе, ты не хотел подробностей. Тебе стоило сказать, что мне не стоит ждать, чтобы увидеть в тебе того, кого ты мне никогда не показывал. Мы - одно целое, и мы те, кто отрывали друг друга по кусочкам, нетерпеливо проглатывая, не прожевав.

Мне жаль, что так вышло. Мне жаль, что я почувствовала внутреннюю свободу и волю делать что-либо в своей жизни. Я не чувствовала себя в клетке рядом собой, и ты ничего не запрещал мне. Ты поддерживал меня, постоянно окружал меня своей любовью и свободой. Как это в литературе называется? Обломовщина. Рядом с тобой мне не хотелось ничего. Проводить с тобой время, ходить куда-то - галочка в списке того, чем должны заниматься парочки. Как же я пыталась нормализовать наши отношения, давала планку и ранилась, когда падала, не достигая ее. Но сейчас я захожу в кофейню, где мы были с тобой, и я не чувствую укол в сердце. Я благодарна за то, что ты случился в моей жизни. Твое отсутствие в моей жизни не обременено болью и безысходностью.

Я всегда знала, что я сильная. Я никогда не перестала верить в то, что я справлюсь. Но я боюсь, что не справишься ты. И самое гнилое, что я чувствую по отношению к тебе - это жалость и попытка наладить твою жизнь. Всю жизнь я чувствовала себя благотворительным фондом, и со мной всем всегда ужасно комфортно. Мое проявление эмпатии стало мазохизмом, когда я поняла, что творить добро по отношению к другим людям то же самое, что выносить из дома самые необходимые и любимые вещи и отдавать их другим. И вот я остаюсь в доме без тепла и без шанса приготовить себе пищу. Мое сердце слишком долго отдавало что-то другим.

Я трогала тебя своими замороженными пальцами, надеясь, что ты поделишься со мной своим теплом. Перепады температуры лишь обжигали кончики, и я рефлекторно убирала руку. Тогда я лишь наблюдала, имея страх прикасаться. Я обставляла все вокруг так, чтобы тебе было комфортно. Я убирала предметы на твоем пути, чтобы ты, не дай Бог, не споткнулся. В итоге я разгадала, чем же я занималась все это время. Я спотыкалась об эти книги, об эти доски, о края мебели, я падала, но поднималась вновь, чтобы ты мог идти.

Прости, моя любовь, за то, как была нетерпелива. Прости, что я всегда хотела чего-то большего и не ценила того, что имею сейчас рядом с тобой. Прости за нерегулярный секс, прости, что могла тебя не слушать, прости, что закатывала глаза, прости за то, что могла унизить. Прости, умоляю. Ты впитывал меня, как губка, и я не давала тебе выжимать себя. Ты был всегда рядом, а меня это убивало. Я хотела, чтобы мы всегда были на расстоянии вытянутой руки. Вдруг что - и ты потянешь мне руку, и я сделаю это в ответ.

В какой-то момент я перестала видеть в тебе человека, мужчину, способного защитить меня. В какой-то момент я стала видеть в тебе дружелюбного соседа, друга, который всегда выслушит меня так, как на это способен, я стала видеть в тебе брата, с которым можно подраться, как в детстве, стала видеть отца, запрещающего мне что-то. Но я надевала очки и не могла видеть человека, рядом с которым моя душа расцветала. И раньше мне казалось, что так и было. Раньше все было безумием - мое желание быть рядом с тобой, мое желание слышать твой голос, в голове рассуждать над твоими словами, желание разделять с тобой твою радость. Мне ничего не нужно было в ответ, только позволь мне дышать воздухом, который ты выдыхаешь. Только позволь мне задыхаться рядом с тобой от моей любви к тебе, она меня пьянила, она поддерживала мою жизнь. Это безумие было действительно таким, это было что-то нездоровое.

Но как видишь, я становилась взрослее и осознаннее, а я всегда этого боялась. Во мне был страх того, что мои извилины начнут синхронизироваться с работой мозга других обычных людей. Я боялась стать нормальной, потому что быть нормальной рядом с тобой равно не быть с тобой достаточно. Я теряла свои принципы и нормы рядом с тобой, чтобы разделять твои. Я теряла часть себя, лишь бы ты мог ее заполнить по-своему.

Но это были настоящие чувства. Настоящая моя любовь к тебе.

Мне все еще кажется, что я не тот человек, ради которого ты бы смог самостоятельно подняться с колен в хворь. Я не тот человек для того, чтобы ты обрел то самое мужское, что нам сильно демонстрируют в социальных сетях. И я крайне сильно желаю тебе стать тем самым человеком для себя, ради которого ты бы смог все. В моем сердце теплится любовь к тебе и ни разу не безразличие. Я всегда буду готова поделиться с тобой зонтом, отдать необходимую литературу, поделиться последним кусочком любимого пирога. Я всегда буду рядом, если ты этого захочешь. Но прошу тебя, полюби меня одинокую и не позволяй себе разрушать меня. Прошу тебя, прими то, что я могу смотреть на кого-то (я точно больше не смогу смотреть на другого человека так, как посмотрела однажды на тебя), прими то, что я могу курить сигареты, прими мое плохое настроение и не пытайся его поднять. Прими то, что я больше не расскажу тебе, как в сердце разбила свою любимую кружку. Прими то, что я пью алкоголь ради самозабвения. Это все мое. Только мое. В ответ я буду смотреть на тебя, но не заглядываться.

Всегда можно вернуться в исходную точку своего сохранения, но прошу тебя - сделай уроки и выбери другой путь, чтобы снова не пришлось погибать и возвращаться назад. Ты не сможешь пройти эту игру, если вновь и вновь будешь выбирать меня.

Выбери себя, умоляю.

Разберись, кто друг, а кто враг. Разберись, что ты должен сделать ради себя. Поднимай себя с колен, не спеша, но наслаждайся болью в коленях, клянусь, это будет самая последняя боль, которую ты почувствуешь. Прошу тебя, сними маску и прими боль в груди. Разберись с ней. Я умоляю.

Ведь я всегда хотела становиться рядом с тобой с рулеткой в руках, прокручивая все выше и выше, чтобы ставить метку над твоей головой. Я всегда хотела, чтобы ты был достаточно сильным, чтобы увидеть во мне эту силу. И я хотела видеть ее в тебе.

Отношения - это вечная работа, которая не задается вопросом, где ты возьмешь ресурс. Да у меня вторая такая же. Я устала жить в вечной гонке за счастьем. Я устала верить в баланс. Я устала верить в то, что я однажды проснусь и проживу свой идеальный день вместе с тобой. Он никогда не был идеальным просто так. В свою очередь, ты заслуживаешь того, чтобы рядом с тобой был тот, кто видел в тебе опору, тот, кто проживал бы каждый свой бестолковый день, чувствуя благодарность за то, что ты рядом с ним. Я не заслуживаю тебя, а ты не заслуживаешь меня. Мы оба недостойны быть друг с другом, потому что видели в друг друге фальшь.

Теперь мы не знаем, кто мы такие. Мы устали доказывать друг другу, что мы идеально подходим друг другу. И мы пытались соответствовать. Разве это не убивает в себе личность?

Ты был общителен, забавен, жизнерадостен. Каждый твой день был пропитан собственным наслаждением. Пожалуйста, взгляни на то, как мы довели друг друга. Теперь твоя улыбка - маска, теперь твоя общительность - это привычка. Теперь ты каждый день думаешь, как сделать так, чтобы было приятно ей. Ты разучился думать о себе, ты потерял себя в попытках прописать меня.

Мои руки дрожат, я пропустила звонок от тебя. Теперь я плохая, теперь есть еще один повод ненавидеть себя. Но я не хочу отвечать тебе, мне снова будет невыносимо молчать, пока ты ждешь от меня тысячу слов. Мой рот не выговорит слова любви к тебе, мой рот не выскажет слова необходимой поддержки для тебя. Мне так невыносимо. Но я хочу, чтобы ты говорил. Не молчи.

Сейчас же привычки совсем другие. И мир по-другому смотрит на меня, поправляя мои волосы за ухо. Я чувствую, что во мне расцвели цветы, и я больше не позволю никому срывать их. Я позволю только поливать их, но воду я опробую сама, чтобы не была отравлена. С тобой же было так, что я вечно выдирала эти цветы из твоих рук, чтобы вернуть их обратно себе. Я противоречива?

Мой психолог сказала мне, что я противоречива. Мой психолог сказала мне, что я очень симпатична. Мой психолог сказала мне, что я могу двигаться дальше.

Я покупаю билет. И давай надеяться на то, что сумма первых трех цифр совпадает с суммой последних трех цифр. Пожалуйста?