14. Генри и его блокнот истинной любви.
Утро в особняке мэра напоминало сцену после взрыва нейтронной бомбы: всё на месте, но жизни нет.
Реджина проснулась первой. Она лежала в кровати, глядя в потолок с таким выражением лица, будто он нанёс ей личное оскорбление. Воспоминания о вчерашнем вечере обрушились на неё ледяной волной паники. Этот момент... этот взгляд... это почти-касание... Это было неправильно. Опасно. И совершенно недопустимо.
Она резко села и тут же об этом пожалела. Тело Эммы отозвалось глухой болью в мышцах от неудобной позы.
- Чёртово тело, - прошипела она, спуская ноги с кровати. - Ни грации, ни выносливости.
На цыпочках, словно вор, пробирающийся по вражеской территории, она прокралась к двери спальни. Приоткрыв её ровно на сантиметр, она выглянула в коридор. Внизу, на кухне, слышался шум кофемашины. Эмма уже встала. Отлично. Реджине нужно было проскользнуть в ванную, почистить зубы и привести себя в порядок до того, как...
Дверь кухни распахнулась.
- Доброе утро! - бодрый голос Эммы прогремел на весь дом, как пушечный выстрел. - Я сделала кофе!
Реджина вздрогнула так сильно, что ударилась локтем о дверной косяк.
- Ай! - сдавленно пискнула она голосом Эммы.
В коридоре послышались шаги. Реджина захлопнула дверь своей комнаты и прижалась к ней спиной, тяжело дыша.
Через секунду раздался стук.
- Редж? Ты там жива?
- Я... одеваюсь! - крикнула Реджина, пытаясь придать голосу обычное раздражение, но получилось скорее испуганное блеяние.
С той стороны двери повисла пауза.
- Ага, конечно. Ладно, я тогда тоже... оденусь.
Шаги удалились. Реджина медленно сползла по двери на пол и закрыла лицо руками.
«Это катастрофа», — подумала она. — «Мы не можем даже находиться в одном помещении без того, чтобы атмосфера не превратилась в натянутую струну».
Спустя десять минут неловкого молчания, разделённого лишь стенами, они столкнулись на лестнице. Реджина поднималась, а Эмма спускалась. Они замерли на одной ступеньке, глядя друг на друга с безопасного расстояния в полметра.
Реджина была в строгой блузке и юбке-карандаш — попытка вернуть себе хоть каплю привычного контроля через одежду.
Эмма же надела ее любимую домашнюю футболку с надписью «I'm the Sheriff» и мягкие штаны для йоги.
Они уставились друг на друга. Взгляд Реджины был тяжёлым, обвиняющим. Взгляд Эммы был изучающим, чуть насмешливым, но с нотками неуверенности.
- Что? - наконец не выдержала Реджина, скрещивая руки на груди.
- Ничего, - пожала плечами Эмма, делая вид, что разглядывает узор на обоях за спиной Реджины. - Просто ты стоишь на моей любимой ступеньке.
- Это лестница в моём доме, Свон. Здесь нет «твоих» ступенек.
- Теперь есть.
Они снова замолчали. Напряжение можно было резать ножом.
- Слушай, - начала Эмма, теребя край футболки. - По поводу вчера...
- Не надо, - отрезала Реджина, отворачиваясь. - Давай просто сделаем вид, что этого не было. Так будет проще.
- Проще? - Эмма фыркнула. - Проще было бы, если бы ты меня поцеловала, а не стояла столбом, играя в гляделки.
Реджина резко развернулась, её глаза сверкнули гневом.
- Я не играла! Я... анализировала ситуацию!
- Анализировала? - Эмма рассмеялась, и этот смех эхом разнёсся по лестнице. - О да, великий стратег Реджина Миллс проводит тактический анализ поцелуя. Очень сексуально, Редж.
- Прекрати называть меня так! - рявкнула Реджина, ткнув пальцем ей в грудь. - И вообще, кто бы говорил! Сама спровоцировала!
- Я спровоцировала?! - Эмма упёрла руки в бока. - Да ты практически умоляла меня об этом своим взглядом!
- Мой взгляд ничего не значит! Он может означать что угодно! Например: «Я думаю о том, как превратить тебя в жабу»!
- Ну конечно! Именно это он и означал! Поэтому мы были в миллиметре друг от друга? Потому что ты думала о земноводных?!
Они стояли нос к носу, тяжело дыша и прожигая друг друга взглядами. Лестничная площадка стала полем битвы их невысказанных желаний и уязвлённой гордости. И никто из них не хотел уступить первым.
Этот хрупкий момент взаимного изучения и невысказанных упрёков был безжалостно разорван резкой трелью дверного звонка. Эмма вздрогнула и резко обернулась к двери. Реджина лишь вопросительно изогнула бровь.
- Ты кого-то ждёшь? - холодно поинтересовалась она.
Эмма не успела ответить. Дверь, не запертая на замок, с грохотом распахнулась, и на пороге гостиной появился он. Бывший жених Эммы. В его глазах плясали опасные огоньки, а на губах играла та самая самоуверенная ухмылка, которая когда-то так её обезоруживала.
Он не стал тратить время на приветствия. Его взгляд мгновенно нашёл ту, что стояла у камина — тело Эммы. Он шагнул в комнату, и его походка была такой же развязной, какой Эмма её помнила.
- Милая, - его голос был бархатным и тягучим.
Он подошёл вплотную к Реджине и, не обращая никакого внимания на «мэра», положил руку ей на талию.
- Я так скучал. Ты себе не представляешь. Эти недели без тебя были пыткой.
Реджина от его прикосновения с таким брезгливым выражением лица, словно перед ней был таракан. Её глаза метали молнии.
- Убери от меня свои руки, - прошипела она голосом Эммы, но с интонациями, которые могли бы заморозить ад.
Эмма же, наблюдая эту сцену со стороны, прижалась спиной к стене. Она видела всё: и похотливый взгляд бывшего жениха, который скользил по её собственному телу, и ледяное презрение в глазах Реджины. В этот момент она поняла две вещи: во-первых, этот человек ей действительно противен. А во-вторых, Реджина Миллс только что спасла её репутацию самым радикальным из возможных способов.
- Шериф, это Джулиан? Ты о нём говорила, я
помню, - сказала Эмма, хихикая и с нескрываемым злорадством наблюдая за тем, как краска заливает лицо Реджины. В теле мэра её смех звучал непривычно звонко и, пожалуй, немного пугающе.
Реджина, всё ещё пытаясь стряхнуть с себя руку незваного гостя, метнула на Эмму испепеляющий взгляд. В теле Эммы этот взгляд был ещё более выразительным, и шериф невольно сделала шаг назад, хотя гнев был направлен не на неё.
- Не смей, - прошипела Реджина, и в её голосе зазвучали стальные нотки, которые Эмма так хорошо знала. - Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.
Джулиан, который до этого момента был занят тем, что пытался удержать свою «возлюбленную», наконец, обратил внимание на их диалог. Он нахмурился, переводя взгляд с одной женщины на другую. Атмосфера в комнате накалилась до предела, и даже он, будучи не самым проницательным человеком, почувствовал это.
- Что происходит? - спросил он, наконец убирая руку и отступая на шаг. - Вы обе ведёте себя странно.
Эмма, продолжая посмеиваться, выпрямилась во весь рост, наслаждаясь редким моментом, когда Реджина Миллс оказалась в столь неловком положении.
- О, дорогой Джулиан, - протянула она голосом мэра, делая театральный жест рукой. - Ты даже не представляешь, насколько «странно» всё может стать. У нас тут... небольшие трудности с самоопределением. Но ты не волнуйся. Шериф как раз собиралась рассказать тебе одну очень интересную историю. Правда... шериф?
Джулиан, казалось, совершенно не замечал ни ледяного взгляда, которым его одаривала Эмма в теле Реджины, ни того, как пыталась отстраниться. Он был полностью поглощён своей ролью — ролью вернувшегося героя-любовника.
- Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы найти тебя, - продолжал он, сделав ещё один шаг к Реджине и сократив дистанцию до неприличной. Он протянул руку, словно хотел коснуться её щеки, но Реджина резко отдёрнула голову.
- О, правда? - её голос сочился ядом. - Наверное, это было ужасно. Наверное, ты пересёк океан вплавь, отбиваясь от сирен. Или, может, тебя заставили драить палубу на пиратском корабле? Какая драма.
Джулиан на секунду опешил, но тут же расплылся в самодовольной улыбке, приняв её сарказм за кокетство.
- Я знал, что ты скучала по мне. Ты всегда любила мои истории.
- Я любила твои истории? - переспросила Реджина, скрестив руки на груди. - Должно быть, ты меня с кем-то путаешь. Я предпочитаю сказки с хорошим концом. Например, где прекрасный принц падает в колодец и не может оттуда выбраться.
Эмма, прислонившись к дверному косяку, с трудом сдерживала смех. Она никогда не видела, чтобы кто-то так виртуозно и жестоко отшивал мужчину, при этом делая вид, что просто ведёт светскую беседу.
Джулиан же был непрошибаем. Он придвинулся ещё ближе, понизив голос до интимного шёпота:
- Твой сарказм это просто защитная маска. Я вижу тебя насквозь, Эмма.
Реджина закатила глаза так сильно, что это было заметно даже сквозь маску спокойствия на лице Эммы.
- Какая проницательность. А я вижу перед собой человека, который не понимает слова «нет». Это... удручающе.
- Ты не можешь говорить серьёзно, - Джулиан покачал головой, словно отмахиваясь от её слов как от назойливой мухи. - Мы были созданы друг для друга. Это судьба.
- Судьба? - Реджина издала короткий, сухой смешок. - Единственная судьба, которая тебя здесь ждёт, это ночь в камере за незаконное проникновение в чужое жилище. И я с огромным удовольствием лично запру дверь. Так понятнее? Или мне нужно нарисовать схему?
Генри ворвался в гостиную, как ураган, размахивая потрёпанным блокнотом, который, судя по засаленной обложке, таскал с собой повсюду. Он замер на пороге, оценивая диспозицию: Джулиан стоял слишком близко к его маме, а та сверлила его взглядом, способным плавить свинец. В углу, прислонившись к стене, хихикала Эмма в теле Реджины.
- Так, стоп! - громогласно объявил Генри, привлекая всеобщее внимание. - Что здесь происходит? Ты что здесь делаешь?
- Генри! - обрадовался Джулиан, увидев знакомое лицо. - Я как раз объясняю твоей... эм... маме, как сильно мы с ней...
- Не смей называть её мамой! - рявкнула Реджина и Генри удивлённо моргнул. Голос был мамин, но интонация была стопроцентно не её.
- В общем, я пришёл за своей невестой! - нашёлся Джулиан.
Генри посмотрел на него как на умалишённого. Потом перевёл взгляд на Реджину, которая лишь устало прикрыла глаза.
- Невестой? - переспросил Генри тоном, каким обычно говорят с очень маленькими и очень глупыми детьми. - Серьёзно? Джулиан, ты вообще в курсе, что происходит в этом городе? Ты про проклятия слышал? Про истинную любовь?
- Конечно! Любовь это самая мощная магия! - пафосно заявил Джулиан.
- Вот именно! - подхватил Генри с таким энтузиазмом, будто поймал его на крючок. Он раскрыл свой блокнот. - И у меня есть все доказательства! Смотри! Вот генеалогическое древо. Вот здесь, - он ткнул пальцем в каракули, - Эмма. А здесь, - он провёл извилистую линию к другому имени, - Реджина. А вот тут... - он нарисовал сердечко вокруг их имён. - Твоя сюжетная линия обрывается где-то в районе второй серии и больше никому не интересна!
- Генри! - одновременно воскликнули и Эмма и Реджина. Одна от смеха, другая от смущения.
- Что? Это правда! - не унимался Генри. Он перевернул страницу. - А вот список их совместных подвигов. Спасение города от Тёмного проклятия! Победа над Злой Королёй! Спасение от сирен! Десятки раз они спасали друг другу жизнь. А что у тебя с ней? Ты ей цветы дарил? Так она их в вазу поставить не даст, она их ненавидит!
Джулиан выглядел так, будто его ударили пыльным мешком.
- Но... но...
- Никаких «но»! - отрезал Генри. - Они Истинная Любовь! Это канон! Это как дважды два. А ты... ты просто ошибка в расчётах. Ты даже не понимаешь, когда тебе прямым текстом говорят «уходи». Это не сарказм, это вежливая форма «проваливай отсюда, пока цел»!
Реджина посмотрела на своего сына с такой смесью гордости и ужаса, что это было бы комично, если бы не было так трогательно.
- Генри, я... спасибо, но...
- Не за что, мам. То есть... эм... - он запутался и посмотрел на Эмму. - Мам?
Эмма лишь развела руками.
- Я пас. Разбирайтесь сами.
Джулиан окончательно сник под напором железных аргументов и подростковой логики. Он сделал шаг назад, потом ещё один.
- Кажется, я не вовремя...
- Бинго! - воскликнул Генри. - Дошло с пятого раза. Дверь там же, где и была. И больше не возвращайся!
Когда за Джулианом наконец закрылась дверь, в гостиной воцарилась тишина. Генри победно захлопнул блокнот.
- Так, с этим разобрались. А теперь кто-нибудь объяснит мне, почему вы обе выглядите так, будто вас пожевал и выплюнул тролль?
Генри, всё ещё сияя от своей маленькой победы над Джулианом, с ожиданием смотрел на двух самых важных женщин в своей жизни. Он переводил взгляд с «мамы» (которая стояла в позе Реджины, скрестив руки на груди и постукивая ногой) на «мэра» (который смущённо улыбался и переминался с ноги на ногу, как Эмма).
- Ну? - поторопил он. - Что у вас стряслось? Это какое-то новое проклятие? Или вы просто... поругались?
Эмма вздохнула и перестала улыбаться. Она посмотрела на Реджину, ища поддержки. Та едва заметно кивнула.
- Генри, присядь, - начала Эмма, и её голос, хоть и исходил от мэра, был непривычно серьёзным и мягким. - Это... это не обычная ссора.
- Мы действительно поменялись телами, - ровным, властным тоном добавила Реджина, но в её глазах, смотревших с лица Эммы, плескалась лёгкая паника.
Генри моргнул. Он посмотрел на свою маму. То есть на Эмму в теле мамы. Она кивнула.
- Это правда, малыш.
Он посмотрел на мэра. То есть на Реджину в теле Эммы. Она закатила глаза.
- К сожалению, это не шутка. И я ненавижу эти... - она неопределённо махнула рукой, имея в виду джинсы и футболку Эммы. - ...эти тряпки.
Генри молчал ещё секунд пять, переваривая информацию. Его рот медленно приоткрылся. А потом его лицо озарила широченная, совершенно мальчишеская улыбка.
- Офигеть! - выдохнул он. - Это же... это же просто... офигеть!
Он подбежал к «Эмме» и с детским любопытством заглянул ей в глаза.
- Так ты теперь — это ты? А ты — это ты? То есть... моя настоящая мама теперь в теле шерифа?
- Да, Генри, подтвердила Реджина и на её лице промелькнуло что-то похожее на растерянность. - Твоя... мать сейчас находится в этом неподобающем наряде.
- А шериф теперь мэр? - Генри повернулся к «Реджине». - Ты теперь можешь приказывать всем в городе? И выписывать штрафы? И... и пользоваться магией?
Эмма усмехнулась.
- Магия не слушается. Я пыталась зажечь свечу мыслью, но вместо этого чуть не подожгла занавески. А что до штрафов... я уже выписала один Гремблу за то, что он сливал помои мимо сточной канавы. Видел бы ты его лицо.
Генри расхохотался. Он переводил взгляд с одной на другую, и его воображение уже рисовало ему картины этого невероятного приключения.
- Это самая крутая вещь, которая случалась в Сторибруке! Даже круче, чем когда вы победили Злую Королеву! Нам нужно срочно найти того, кто это сделал! Это же... это же просто офигеть!
Вечер опустился на Сторибрук, принеся с собой тишину, которую нарушал лишь треск поленьев в камине. После ухода Генри и бурного обсуждения произошедшего день наконец подошёл к концу. Эмма, запертая в чужом теле, чувствовала себя до странности неуютно.
Реджина, в свою очередь, ворочалась в кровати. Простыни пахли кожей и едва уловимым ароматом лесного костра. Она злилась на себя за эту слабость, за то, что её мысли постоянно возвращались к моменту в гостиной. К тому, как близко они стояли. К тому, как воздух между ними, казалось, наэлектризовался до предела. И к тому, как Эмма смотрела на неё — не с привычной дерзостью, а с какой-то пугающей, обжигающей нежностью. Они были в сантиметре от поцелуя, и Реджина не знала, кто из них двоих испугался этого больше.
Тишину комнаты Эммы прорезал тихий стук в дверь. Она резко села на кровати.
- Реджина? Ты ещё не спишь?
Реджина открыла дверь. На пороге стояла Эмма, она выглядела непривычно уязвимой в простой белой майке, которая была ей велика. В руках она нервно теребила край одеяла.
- Я... не могу уснуть, - выпалила Эмма, избегая прямого взгляда. - В этой кровати всё чужое. И запах... и тишина. Я подумала... может... может, ты тоже не спишь? И мы могли бы... поговорить? Или просто... побыть вместе?
Реджина молча отступила в сторону, пропуская её. Эмма быстро проскользнула в комнату и забралась под одеяло с другой стороны огромной кровати, словно боясь, что её сейчас прогонят. Она повернулась на бок, лицом к Реджине, которая легла на спину и уставилась в потолок.
В комнате повисла неловкая пауза. Эмма долго смотрела на строгий профиль в тусклом свете луны. А потом, отбросив сомнения, она медленно придвинулась ближе. Реджина почувствовала, как матрас прогнулся под чужим весом совсем рядом.
- Что ты... - начала было она, но не успела договорить.
Эмма осторожно, почти невесомо положила руку ей на талию и придвинулась вплотную, уткнувшись лицом ей в плечо. Она крепко обняла её, словно пытаясь найти опору в этом безумном дне.
- Просто обними меня в ответ, - прошептала Эмма куда-то в шею Реджине. - Пожалуйста.
И Реджина, после секундного колебания, подчинилась.
Она обняла Эмму в ответ, прижимая её к себе ещё крепче. Её пальцы запутались в волосах. Они лежали так в полной тишине, слушая дыхание друг друга и биение сердец, которые сейчас казались одним целым. Напряжение дня медленно отступало, сменяясь теплом и ощущением абсолютной безопасности. И впервые за долгое время им обеим казалось, что они наконец-то оказались именно там, где должны быть.