7. Диетический террор.
Реджина с отвращением захлопнула дверцу шкафа Эммы. Всё было безнадёжно. Джинсы, которые казались нормальными, на её новом, более высоком и худощавом теле сидели мешком. Все футболки были либо с идиотскими надписями, либо растянуты до неузнаваемости. Поиски чего-то «подходящего» в этом гардеробе были сродни поиску жемчужины в навозной куче.
Пока Реджина, пыхтя от негодования, натягивала на себя наименее ужасную пару джинсов и простую чёрную майку (единственный предмет одежды, не вызывающий немедленного отторжения), Эмма стояла к ней спиной. Это был машинальный, инстинктивный жест вежливости — не подсматривать. Но через секунду она замерла. Осознание ударило её, как молния.
Это же её тело.
Эта мысль была настолько дикой, что Эмма медленно повернулась. Она посмотрела на себя со стороны. На себя, но не себя. Реджина, неловко балансируя на одной ноге, пыталась влезть в штанину. Эмма скользнула взглядом по знакомым изгибам, по линии спины, вниз... и её внимание привлекла маленькая, едва заметная тёмная точка чуть выше ягодицы.
- Это что, родинка? - вслух удивилась она.
Эмма тут же присела на корточки, чтобы рассмотреть её поближе, словно это был какой-то редкий артефакт. Она совершенно забыла о приличиях. В этот момент Реджина, уже успевшая надеть джинсы, резко выпрямилась.
- Ай! Что ты... Отстань! - воскликнула она, отшатнувшись и оттолкнув Эмму рукой.
Ощущение было невыносимо странным: кто-то другой, пусть и в её собственном теле, стоял так близко и бесцеремонно его изучал. Это было слишком... безумно. Слишком лично.
Реджина поспешно одёрнула майку и смерила Эмму ледяным взглядом.
- На совет я поеду с тобой, - безапелляционно заявила она, застёгивая ремень на чужих джинсах. - Тебе нужно лишь молчать и кивать. Понятно? И ради всего святого, не пялься на меня так.
Она схватила со стола ключи от машины Эммы, которые теперь казались крошечными в её изящных пальцах.
- Поехали. У меня нет времени на твои анатомические изыскания.
Поездка до мэрии прошла в гробовом молчании, нарушаемом лишь тихим урчанием мотора и редкими вздохами Реджины, которая никак не могла удобно устроиться на водительском сиденье, подстраивая чужое тело под себя. Эмма же, наоборот, казалось, наслаждалась каждым моментом, с любопытством разглядывая свои (а точнее, Реджины) руки.
Когда они вошли в зал городского совета, атмосфера была привычно-напряжённой. Десятки пар глаз устремились на дверь. Обычно при появлении мэра все разговоры стихали, но сейчас реакция была иной. Чиновники и горожане замерли, их взгляды были прикованы к Эмме. В них читалось всё: от привычного страха и уважения до откровенного, неприкрытого мужского и женского интереса. Они смотрели не на мэра. Они смотрели на тело мэра.
Эмма, облачённая в идеально скроенный тёмно-синий костюм, который сидел на ней как влитой, сделала несколько шагов вперёд. Её походка... о, эта походка! Она была плавной, грациозной, от бедра. Тело само знало, как двигаться с королевским достоинством. Это было так непривычно и так... забавно.
Увидев эти взгляды — оценивающие, восхищённые, испуганные — Эмма не выдержала. Уголки её губ дрогнули, и она не смогла сдержать короткий смешок.
- Так, спокойно, - она подняла руки вверх в примирительном жесте, следуя к своему месту во главе стола. Её голос был бархатным и властным одновременно. - Все остаются в своих штанах. Это просто я.
Реджина, следовавшая за ней по пятам, чуть не споткнулась. Она выпучила глаза от ужаса.
«Просила же не выделяться! Молчать и кивать!» - пронеслось у неё в голове.
- Что это ты творишь, шериф? - прошипела она над ухом Эммы, наклоняясь к ней так близко, как только позволяли приличия.
Но в тот же момент она уловила тонкий, знакомый аромат своего любимого парфюма. Он окутывал их обеих. Реджина невольно сделала глубокий вдох. На этом теле её парфюм звучал иначе — глубже, соблазнительнее. Она мысленно отметила для себя этот факт: на Эмме он раскрывался просто великолепно.
- Я чувствую себя такой сексуальной, не смогла сдержаться, - хихикнула Эмма, поудобнее устраиваясь в кресле мэра и закидывая ногу на ногу. Её глаза озорно блестели - Расслабься, Реджина. Я же профессионал. Я буду паинькой.
Она подмигнула своей настоящей личности и с преувеличенным вниманием уставилась на первого докладчика, который уже начал что-то мямлить про бюджет на ремонт моста.
Идея патрулировать улицы пришла к Эмме внезапно, как удар молнии. Или, точнее, как способ изощрённой мести. Она сидела в своём (теперь Реджинином) кабинете, закинув ноги на стол, и с абсолютно серьёзным видом изучала график дежурств.
- Так не пойдёт, - наконец изрекла она, глядя на Реджину, которая с видом мученицы перебирала бумаги, пытаясь вникнуть в отчёты о расходе шерифского департамента.
- Что именно? - не отрывая взгляда от цифр, буркнула Реджина. - Эти цифры не сходятся. У тебя тут на скрепки потрачено больше, чем на зарплаты.
- Ты. Ты не вникаешь в жизнь простых людей, - пафосно заявила Эмма, спуская ноги со стола. - Настоящий шериф должен быть на улицах. С народом. Почувствовать пульс города. А не сидеть в этой душной башне из слоновой кости.
- Я — мэр! Моё место здесь! - возмутилась Реджина.
- А я теперь мэр, - пожала плечами Эмма. - И я решаю, что для блага Сторибрука шерифу необходимо провести внеплановый рейд. Прямо сейчас. Патрульная машина ждёт.
Спорить было бесполезно. Через пять минут Реджина стояла на парковке перед участком и с ужасом смотрела на патрульную машину. Это был «Жук». Ярко-жёлтый «Фольксваген Жук».
- Ты издеваешься? - прошипела она, глядя на своё отражение в нелепо круглом капоте. - Это не машина. Это консервная банка на колёсах. Я не поеду на этом... этом...
- На этом символе порядка и веселья? - подсказала Эмма, сияя улыбкой. - Поедешь-поедешь. Или хочешь, чтобы я объявила по громкой связи, что мэр Миллс сегодня лично патрулирует улицы? Представляешь заголовки?
Реджина скрипнула зубами и с видом королевы, идущей на эшафот, села за руль.
Через 15 минут Реджина ворвалась в ломбард, и колокольчик над дверью звякнул с издевательской мелодичностью. Внутри пахло пылью, старыми книгами и чем-то неуловимо древним. Мистер Голд, как всегда, стоял за прилавком, полируя какую-то безделушку. Он даже не поднял головы.
- А, шериф. Или мне следует сказать... мэр? - его голос был медовым и ядовитым одновременно.
Он наконец посмотрел на неё, и его губы медленно расползлись в улыбке.
- Твой новый... утилитарный стиль определённо тебе к лицу. Или, вернее, к телу.
Реджина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она чувствовала себя раздетой в этих джинсах и простой майке. Но ярость была сильнее смущения.
- Хватит этих игр, Румпель, - её голос, хрипловатый голос Эммы, звенел от едва сдерживаемой магии. - Я знаю, что это твоих рук дело. Та вспышка. Проклятие обмена телами. Немедленно верни всё на свои места.
Голд отложил тряпку и облокотился о прилавок, глядя на неё с преувеличенным сочувствием.
- Моя дорогая Реджина, ты ранишь меня такими обвинениями. Я всего лишь скромный владелец ломбарда. С чего ты взяла, что у меня есть сила для такого сложного заклинания? Обмен телами требует огромной мощи и очень специфического катализатора.
- Не пытайся увильнуть! - Реджина ударила ладонью по прилавку. - Я знаю твой почерк. Ты получаешь выгоду от нашего... дискомфорта. Так что просто скажи мне, что нужно сделать, чтобы это прекратить!
Голд обошёл прилавок, неторопливо приближаясь к ней. Он остановился в полушаге, и Реджине пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Это было непривычно и унизительно.
- Ну, предположим, чисто теоретически... - протянул он, понизив голос. - Чтобы разрушить такое проклятие, вам с милой Эммой нужно будет сделать что-то вместе. Что-то значимое. Что-то, что требует полного доверия и... синхронизации ваших магических аур.
- Конкретнее, - прошипела Реджина.
- Конкретнее? - он усмехнулся, наслаждаясь её нетерпением. - Вам придётся сварить зелье. Вместе. И выпить его. В полнолуние. Под песню о настоящей любви, исполненную дуэтом. Или просто переспать.
- Ты издеваешься! Какую песню?!
- О, я не издеваюсь, дорогуша, - его улыбка стала ещё шире. - Я торгую. А цена за мои... советы порой бывает весьма специфической. Но ты права в одном: это не я наслал проклятие. Я лишь... наблюдаю. И нахожу это зрелище невероятно забавным. Особенно то, как ты пыталась влезть в патрульную машину.
Реджина отшатнулась от него, как от прокажённого. Её щёки горели.
- Ты... ты невыносим! Если это не ты, то кто?
Голд лишь пожал плечами и вернулся за прилавок.
- Это уже твоя проблема, мэр Свон. Уверен, ты справишься. В конце концов, у тебя теперь есть всё время Сторибрука, чтобы это выяснить. И тело шерифа, чтобы бегать по делам.
Реджина развернулась и пулей вылетела из лавки, ненавидя его, ненавидя эту ситуацию и ненавидя то, как предательски громко хлопнула за ней хлипкая дверь ломбарда.
Реджина вдавила педаль газа чуть сильнее, чем требовалось. Старый «Жук» обиженно чихнул. Она направлялась в мэрию, мечтая лишь об одном: запереться в кабинете, снять эти ужасные, удобные джинсы и попытаться найти логику в бредовых намёках Румпельштильцхена. Но, как всегда, её планы были грубо нарушены.
На обочине, словно чёртик из табакерки, стояла Белоснежка. В своей вечной пасторальной блузке и с выражением вселенской заботы на лице. Она подняла руку, и Реджине ничего не оставалось, кроме как, скрипнув зубами, нажать на тормоз.
- Мэри Маргарет, - процедила Реджина, выходя из машины и стараясь не смотреть на эту невыносимо милую женщину. - У меня нет времени на светские беседы. Я на службе.
- Пойдём, кофе попьём, - беззаботно прощебетала Белоснежка, как будто не замечая её раздражения, и протянула стаканчик.
Она буквально взяла Реджину под локоть и повела к ближайшей скамейке.
Реджина сдалась. Она взяла стаканчик и сделала глоток. Мир на секунду замер. Это было приторно сладкое пойло с таким количеством корицы и сиропа, что его можно было использовать для лечения диабета. Она не смогла сдержать гримасы отвращения и поморщилась.
Мэри Маргарет это заметила.
- Не вкусно? - с искренним беспокойством спросила она. - Это же твой любимый. Тыквенный латте с двойной порцией сиропа.
«Эмма, ты монстр», — мысленно застонала Реджина.
- Да, всё хорошо, - солгала она, даже не зная, как себя вести в этой абсурдной ситуации.
Мэри Маргарет поёрзала на скамейке, явно собираясь с духом для чего-то очень неловкого.
- Насчёт Реджины... - начала она, понизив голос. - Я вижу, как вы обе сблизились. И тогда вы в туалете... ну то есть. Я думала об этом. Конечно, ты вправе любить кого угодно... но...
Реджина замерла. Она медленно повернула голову и посмотрела на Белоснежку. Та мялась, как школьница.
- Ты думаешь, я с ней сплю? - просто спросила Реджина.
В голосе Эммы её слова прозвучали неожиданно низко и властно. Она выгнула одну бровь — тот самый фирменный королевский жест, который отработала до автоматизма за годы тирании.
Мэри Маргарет окончательно смутилась и залилась краской.
- Ну, ты можешь спать с кем угодно...
- Спасибо, мамочка, - ядовито улыбнулась Реджина. От этой улыбки её саму внутренне передёрнуло, настолько фальшиво она выглядела на лице Эммы. - Но между нами ничего нет. Мы воспитываем вместе сына. И мне пора патрулировать улицы.
Реджина резко встала, одним движением кисти отправила недопитый приторный кофе в ближайшую урну и, не говоря больше ни слова, направилась к своей машине. Она залезла в этот унизительный жёлтый «Жук», чувствуя на себе растерянный взгляд Белоснежки.
«Это был худший разговор в моей жизни», — подумала она, снова заводя мотор. И это говорило о многом, учитывая её богатое прошлое.
Реджина, всё ещё кипя от разговора с Белоснежкой и унижения в «Жуке», ворвалась в свой — свой! — кабинет, мечтая лишь о чашке крепкого кофе и минуте тишины. Она распахнула дверь и замерла на пороге.
Картина, представшая её глазам, была возмутительна до глубины души.
За её массивным дубовым столом, в её любимом кожаном кресле сидела Эмма. Ноги в грязных туфлях она бесцеремонно закинула на полированную столешницу. В одной руке она держала огромный кусок пиццы с тянущимся сыром, а другой пролистывала что-то в телефоне. По подбородку Эммы текла капля томатного соуса.
Реджина почувствовала, как её (то есть, на самом деле, Эммин) глаз начал дёргаться.
- Ты... - прошипела она, захлопывая за собой дверь с такой силой, что стёкла в шкафу задребезжали. - Ты что делаешь?!
Эмма даже не вздрогнула. Она лишь подняла взгляд, проглотила огромный кусок и широко улыбнулась.
- О, привет! Хочешь кусочек? Это «Четыре сыра». Твоя секретарша принесла. Сказала, ты обычно заказываешь. - Хихикнула Эмма.
- Меня не волнует, что я обычно заказываю! - Реджина подлетела к столу и с грохотом опустила на него ладони. Её трясло от гнева. - Немедленно убери свои... свои лапы от этой жирной гадости! Вон из моего кресла!
- Да ладно тебе, расслабься, - Эмма откусила ещё и с набитым ртом продолжила: - Ммф... отличное тесто.
- Расслабься?! - Реджина перешла на ультразвук. Она ткнула пальцем в истекающий сыром кусок. - Это пицца! Это жир, это глютен, это калорийная бомба! Ты пихаешь в моё тело пищевой мусор! Мои артерии сейчас просто в ужасе! Ты хоть представляешь, как сложно будет вернуть мне мой идеальный метаболизм после этого?!
Она схватила коробку и потрясла ею перед лицом Эммы.
- Ты что, планируешь добить меня? Сначала этот унизительный патруль, а теперь химическая атака на мой организм?!
Эмма наконец прожевала и вытерла рот салфеткой, на которой тут же осталось жирное пятно.
- Реджина, ты слишком напряжена. Тебе нужно поесть. И вообще, ты же сама говорила, что стресс вреден. А я вот снимаю стресс.
- Снимая стресс моим телом?! - Реджина вырвала у неё из рук недоеденный кусок и с отвращением швырнула его в мусорную корзину под столом. - Я запрещаю тебе есть что-либо, кроме зелёных смузи и органического киноа! Ты слышишь меня? Это моё тело! Мой храм!
Она упёрлась руками в бока и наклонилась к самому лицу Эммы.
- И если я увижу хотя бы одну крошку шоколада или каплю газировки... клянусь, я найду способ превратить тебя обратно в брюссельскую капусту. И заставлю тебя же саму себя съесть! А потом я лично запишу тебя на десять сеансов к психотерапевту, чтобы ты проработала свою эмоциональную зависимость от фастфуда!
Эмма смотрела на неё с минуту, а потом её плечи затряслись. Она расхохоталась — громко, искренне, запрокинув голову.
- О боже, Реджина... «Эмоциональная зависимость от фастфуда»... это шедевр.
Реджина лишь сверкнула глазами, схватила со стола яблоко и с хрустом откусила его, словно это был последний оплот здравого смысла в этом безумном мире.