глава 16

Очередной звук удара. С кулака по костяшкам соскальзывает кровь, медленно падая на снег. Раздавалось тяжелое умеренное дыхание, пытаясь восстановиться после драки.
Эти яростные глаза так и смотрят на человека, стоящего в стороне от тени. Туркин делает шаг назад, расслабляя руку.
Он выиграл, постоял не только за Женю, но и за себя.

- Сильный ты для чушпана. - Медведь держится за щеку, сжимая в руке выбитый зуб. Казалось бы, парень младше его на пару лет, ниже. - Ладно. Ну а че Женя-то не пришел базарить? Испугался?

- Не знаю. Меня попросили, я сделал, дальше сами разбирайтесь. - Валера стер кровь с под носа, оглядываясь. Всё же самого интересовал этот вопрос. Почему за свою женщину Сокол не смог сам постоять?

В крации, работа Валеры лишь решить проблему, а не философский вопрос.

- В общем-то, неважно. Не мои проблемы. Но ты понял, о чем я. - Окидывая Мишу раздражённым взглядом, кудрявый встряхнул куртку, скидывая снежную пыль.
Услышав шустрое одобрение от Медведя, вдвоем пожали руки и разошлись по своим сторонам, дело решено, его часть дела.

Дома придется обрабатывать новые раны, то дело, которое он не любит. Обычно заваливается и спит после такого, если позволяет время.

Соколова пришла домой к Саше. Бордова уже хотела поднять всю группировку на уши, ведь понимала, что девушка совершает глупость, первая идя к Валере. Но ведь не знает всю ситуацию полностью.

Уже хотя поднять крик, голубоглазая успокоилась. Замечая этот стеклянный взгляд и потрёпанное состояние. Саша уже навыдумала в голове, что Туркин сказал что-то грубое или неприятное для ее ушей.

Рука Майи медленно легла на стенку, поддерживая тело на месте. Так хотелось закричать, но рот словно чем-то забит. Чем-то ватным или противным.

- Май, что он говорил, ты не слушай.

- Я дура. - Резкие два слова вновь отвели комнату на тишину. Девушки стояли на расстоянии друг от друга, молча. Но пустоту в скором времени сменил тихий вул и плач. - Он был прав, Саша. Либо я опять ведусь на клевету.

Верить Жени хотелось, но вдруг и он соврал? Договорился с Туркиным и теперь с ним заодно. Но есть ли в ее мыслях логика?

- Прав в чем? В том, что не изменял тебе? Ну-ну, и ты решила поверить? - Взяв подругу за руку, Саша тяжело выдохнула, ведь Майя и так носит его ребенка, а он еще так смеет мучать. - Мы же знаем правду.

- Это не та правда! Его подруга, старая, от ревности слухи придумала. Если это так, то виноваты только мы, но не он! - Пускай Майя сейчас ведётся, пусть опять позволит себя обмануть, но даст шанс. Хотя бы ради ребёнка.

- А ты уверена, что ему этот ребенок-то будет надо? Вы еще молоды, Май. Он обычный уличный парень, который кроме кулаков ничего и не видел.

- Значит, Вахит тоже такой? - этот взгляд, разгневанный и раненый взгляд на собственную подругу. Майя любила Валеру больше, чем себя, даже при разлуке, при его выдуманной измене.

Саша замолчала. Возможно, именно поэтому и не переходила на что-то большее, хотя сама и ревела насчет этого. Девушка знала, как ее любит Вахит, но не подавала особых признаков чувств.

- Да. Такой. - Подруга глянула себе под ноги. Эти безумные отношения будут невыносимо тяжёлыми и опасными. Если сейчас он жив, что будет через час, день?

Бордова понимала, группировщикам один путь - в могилу.
Пускай поголовно не все, многие вырывались, но получится ли у Вахита, Валеры? Того же самого Вовы или Марата.

Рано они задумались, слишком поздно для решений назад.
Соколова понимала, на что шла, осознавала, что будет дальше, если останется с Туркиным, если простит. Но это лишь ее решение.

- Я пойду за ним. - Рука белокурой резко ослабла, Мая отошла назад и, прижав ладонь к своей груди, доверилась сердцу. - Я знаю. Я поступила неправильно тогда. Но я по-прежнему люблю и буду его любить, Саш.

Настырную речь девушки было нечем перебить, лишь довериться. Голубоглазая на этот раз промолчала, дала Майе полный выбор действий. - Я помогу тебе. Но прошу, не ошибись.

Словно что-то большое, опасное или слишком ответственное, больно пало на плечи Соколовой. Да, это была ее личная жизнь, ее судьба.
Если время свело девушку с Валерой, если дало им эти уроки, значит, они должны остаться вместе.

«Пусть это моя фантазия, пусть я не нужна тебе, но без твоего взгляда я не очнусь».

Как и не проснётся с глубокого однотонного сна, который мучил ее на протяжении месяца.

Саша договорится с кем нибудь, попросит изменить решения Вовы. Но это не значило, что Бордову услышат. Девушка и сама не верила словам Майи, не верила в то, что виноваты они, но не Валера.
Голубоглазая и не помогала бы, если бы не Соколова. Ее жалко больше всех. Сколько же ей пришлось настрадаться за всё время.

- Нет! И еще раз нет! - Громко вскрикнул Вахит. - Ты понимаешь, о чем просишь меня, Саш?- закрывая уставшие лицо руками, Зима осторожно присел на диван. Безумно хотя помочь Туркину, но не мог. - Если бы на нем не было такой вины, я бы помог. Но не при таких условиях!

Бордова пришла за помощью именно к нему. Валера его друг, брат, если задевать. Зима бы никогда не предал кудрявого, нет, но отпустил бы.

- Вахит, ты последний шанс. Майя твердит, что это не так, слухи подлинные. Вы же группировка, узнали о том, что фантик соврал!

- Это другое! - Затыкая Сашин рот, лысый нервно встал с дивана. Он никогда таким не был. Никогда не метился. - Вы не осознаете, во что лезете. Валера не только чушпан, он предатель! Для них. - Сжатая в кулак рука резко ослабла. Вахит не винил Туркина, но и не верил. - Я помог ему, чем смог. Если бы не я, он бы подох на этой улице.

Умеренное дыхание сбивалось диким ритмом сердца. Зима отошел в сторону, касаясь пачки сигарет.

- Вова не послушает. Он был сильно разочарован в нем. Особенно после наезда. - Искра огня мелькнула перед глазами Вахита, зажигая сигарету. - Если я встану на его сторону, против меня попрут.

Саша не могла ничего ответить. Земалетдинов знает о группировке больше, чем она, поэтому возникать нет смысла. Вахит молча курил. Его взгляд был твердо уставлен в сторону, расстроено выдыхая.

- Вахит, я... - Резкий монолог Бордовой был прерван криком. Майя зашла в качалку со стуком дверей, сердито смотря на парочку.

- Саша! Вы договорились? - Ускоряя шаг до подруги, та кинула краткий взгляд на Зиму. Сейчас они были тут полностью одни, кроме Вахита и Саши никого.

Лысый убрал сигарету со рта, уже с грубостью в интонации отвечая девушкам. - Я не полезу в это Майя. На то есть причины.

- Причины ? Какие причины ?! - Соколова была на взводе крика. Ей было важно узнать где Туркин и поможет ли Вахит. Двоем будет трудно.

- Это опасно, меня шмыльнут с группировки при первой возможности. Если я встану за него. - левая рука с сигаретой молча спустилась вниз. При разговоре с кем-то Вахит не любит отвлекаться на дым.

- А если бы ты был в таком положении? Валера бы тоже говорил, что опасно? - На этих словах Зима замялся. Нет, его друг не такой. Туркин бы помог и, не задумываясь, нашел бы выход из ситуации. - Валера спас меня. Без вас, без тебя и без группировки. Чушпаном! Он помогал тебе, когда это было надо! А ты не можешь переубедить Вову?

Курить больше не хотелось. Вахит кинул сигарету на пол и затушил, не желая поднимать взгляд наверх. Стыд не давал. Вправду, сколько всего хорошего ему сделал Валера.

- Какой ты друг после этого? - Бордова поняла, от Вахита нет смысла. Он испугался, а раз боится, значит, не сможет помочь.

- Ладно. Я поговорю с Вовой. Но если не переубежу, это всё, что я мог сделать. Правда всё.

- И на том спасибо. - Кивая, девушка покинула помещение. Ей бы успокоиться, прийти в разум и найти Валеру. Чтоб попросту поговорить.

Туркин пошёл навстречу врагу. Да, редкий случай. Буквально сидя на цепи у Жени, он перестал чувствовать свободу за такой короткий срок. Всего одно дело, но паршиво от мыслей.

Голову раздирало всё больше новых ощущений. Неужели повёлся? Неужели на поводке. Сидя на привязи, Сокол мог распоряжаться Валерой как угодно, чем угодно.

В его руках Туркин - оружие под полным контролем. Женя понимал, что делает, также осознавал, из-за чего. И как бы ему ни было жалко Валеру, сестру, он все равно не задумался.

Кудрявый не был намерен чисто сидеть дома, когда в округе происходят движения. Новые реформы, группировки, смена времени.
Хватало лишь уйти на неделю, как тот теряет год.

Мутное состояние, от дня до дня, от работы до работы. Хотя официально Валера и не работал, зарабатывал в группировке.

По крайней мере, в скоростях придется устраиваться на завод, как его отец. Денег не было, заработка и жилы тоже. А платить за жильё в квартире надо.
Все те последние деньги, что оставались, забрал Женя. Он оставил зеленоглазому лишь копейки. Пару рублей, может, пятьдесят или шестьдесят. Заплатить в этом месяце за квартиру хватит, а кормить себя?
В скором и без группировки он погибнет. Кудрявый привык зарабатывать по-другому, по-черному.

Единое прибежище - это податься к Вольнику. У него много пыли, есть где руки замарать. Напрямую к ниму выйти можно только через его младшего брата, но вот где его найти - проблема. Как и еще одна проблема - Чиж.
Тереть бока дома Туркин не хотел. Быстро собрался и пошел до Жени. Сейчас лучше узнать его расписание, чтоб отыскать время, куда податься.
За последний месяц спокойствия вообще нету, остаётся лишь быть в здравом уме, успокаивать нотки агрессии. А зная Валеру, это сложно.

Шагая по старым улицам, по своим старым улицам. Туркин услышал крик за спиной, свист.

- Опа, стоять, кудрявый. - Этот голос до жуткой боли, пробирался мурашками по телу кудрявого. - Куда путь держим? - Стоило только обернуться, как перед ним стоял довольный Снежок и двое парней с группировки Чижа. Валера ожидал многое, но не это.

- Какого хуя они тут? За всю историю универсама я не припоминаю, чтобы мы были в союзе с Жилкой.

- Мы? Валер, ты что-то путаешь. Ты больше не Турбо, забыл? - Яркий, дикий смех. Это злая тень подходила всё ближе до Туркина. Кудрявый впервые почувствовал проницательный страх. Его сердце забилось в ритме, он всё понял.

- Ты...

- Я. Да, Валера. Ты всё прекрасно понял. - Дикая, дьявольская улыбка оказалась прямо перед ним. Улыбка предателя. - Это я распевал Жилке об положении универсама. Я рассказал, где ты находишься. Остальное. Женя.

Туркин не верил ушам. Неужели у них был жучок, влившийся к ним чужой. Теперь-то понятно, почему Алексей так относился до Валеры.

- Дружок мой, знал бы ты, почему я это делаю. Женя из-за гнева, а я... Из-за выгоды. - Валера сделал два шага назад, его тело само попятилось. Этот неизведанный страх, его взгляд.
Леша вытянул пистолет из кармана, перезаряжая.

- Какой выгоды. Зачем я тебе надо. Ты с ума сошёл?

- Возможно. Но ведь Валер, скажи, ты помнишь своего отца? Валерий Туркин Иванович. Не отчим, который тебя растил.

Валера замолчал. Он не знал, об ком идет речь, Иван? Его отца зовут Петр, он обычный алкаш, но никак не влиятельный человек.

- Зачем ты мне это говоришь? - Бегая взглядом по снежку и его дружкам, Туркин нервно сглотнул. Пистолет в руках Лёши смущал ещё больше.

- Я выстрелю прямо в твою голову. Ты помучаешься, а потом умрешь. Но знаешь, я даю тебе шанс. Беги. - Зрачки тут же расширились, слыша последнее слово.
Мозг не думал, за Туркина сейчас отвечало тело, ноги. Он понимал, что если будет стоять перед ним по понятиям, умрет. Другого выбора не было.

Быстро развернувшись, юноша побежал со всех сил, что только были. Стараясь не оглядываться назад. Его сердце бешено колотилось, буквально ни на секунду не останавливаясь.
Но Снежок имел другой план. Его рука быстро поднялась, и раздался приглушённый хлопок.

Тело кудрявого шатнуло вперед, плетясь. Грудь качнулась в сторону, а ноги стали заплетаться. Не удерживаясь в равновесие, Туркин упал, кувырком прокатываясь метр. Оказавшись на земле, парень промычал от боли в груди.
Что-то жгучее и острое пробило его насквозь, как картонку. Но, несмотря на это, адреналин приглушал большую часть мучений.

Огромная боль волной хлынула по всему телу, отдавая оглушающим звоном в уши.
Мычание - это отчаянная борьба за желание жить. Еще минуту, и все тело полностью трясло, зеленоглазый даже не видел, кто подошел. Его руки жалостно поднялись до груди, обхватывая болючее место ладонью. Рука тут же обрела кровавый цвет, как и место под ним.
Повторный выстрел, вздрагивания тела и новая пулевая рана рядом.
С края глаза медленно скатилась слеза, зубы автоматически сжались, держа боль внутри. Но разрывающий кровавый кашель не давал покоя.

Даже сейчас Валера старался быть сильным. Его рука коснулась земли, пытаясь поднять, но бессильно. Кровь капала на пальцы, одежду, траву. Эта немеющая боль заставила упасть обратно, уже без шанса встать на ноги.

Лёша не надеялся останавливаться, его рука вновь поднялась до лба кудрявого, ложа палец на курок.

- Слышь, хватит, может, молодой-то парень. - Поломанный посмотрел на печальный вид Туркина, ему самому стало жалко парня, но подавать признаков жалости не мог. - Да и что на его пули тратить. Шумихи лишь навели, погнали, пока менты не нагребли.

Снежок ничего не ответил, лишь задумался и молча положил пистолет обратно. Дело сделано, но задержаться на минуту, всё раскроется - Пошлите. - Дабы универсам не узнали о предателе, стоило валить отсюда как можно дальше, не оставив следов. Кинув довольный взгляд на Валеру. Леша лишь посмеялся с его беспомощности и сказал своим, чтоб убирались.

Валера так и остался там лежать. Он безупречно пытался встать, но каждое движение - боль. Людей как назло не было, никто не проходил мимо и не всматривался в его. Туркин нервно поднял взгляд на небо, такое чистое и светлое, резко переменилось на тучи. Львинул первый весенний дождь, смывая с его лица грязь, кровь.

Кудрявый тихо прикрыл глаза и вспомнил свою мать. Она умерла 16 лет назад, еще тогда, когда Валера был ребёнком. Но парень до сих пор помнил ее слова: «Даже там, на небе, я помогу тебе»

Эта мучительная смерть так бы и наступила тут, если бы не Миша. Тот самый брат вольника, которого приревновал Валера к Майе.

Юноша заметил Туркина издалека, поэтому решил подойти и спросить, что случилось, но, лишь замечая кровь, в голову уже пришли мысли.

- Твою ж ты мать. - Миша подскочил к кудрявому и коснулся его груди, осторожно приподнимая на плечо, чтоб понять, на вылет ли пули. - Валера, ты живой?

Туркин был в бреду. Его глаза еле открывались, а губы при морозе перестали двигаться, лишь что-то шептать. Миша очень сильно напоминал Ералаша, старого парня с универсама.

- Ты уже меня забрать пришел, Миш. - Провольский понял, с кем его спутал Валера, знал историю универсама.
Оставлять Туркина одного было бы не по-человечески, но и вызвать скорую не мог, не было телефонных буток рядом. Оставался один шанс - пойти и кричать о помощи.
Миша вскочил и скинул с себя куртку, накинул на Валеру. Да, он его не знал как друга, но и пройти мимо не мог.

Юноша понимал, мало кто отзовется, да и кого он сейчас найдет. Но на глаза подвернулась удача. Да, это Майя, она шла в их сторону, тоже заметив взгляд оголённого Миши без куртки. На улице дождь и мороз, а тот бегает без верха.
Девушка ради интереса пошла к нему, но парень довольно быстро побежал навстречу.

- Майя, Май! Срочно! - Шустро останавливаясь около девушки, Провольский указал на тело в стороне, говоря буквально криком, чтоб она сейчас побежала и посидела с ним, пока он не вернётся.
Соколова не поняла и сути, но лишь услышав фамилию Валеры, вскочила к бугорку, замечая его. Туркин лежал на остатках снега, буквально без сознания, не дыша.
Видя состояние парня, на глазах навернулись слезы, и Майя беспомощно упала на колени, хватая кудрявого за щеки.
Она не сдерживала эмоций, выкрикивала его имя, прося ответить, встать.

Девушка впервые почувствовала это чувство, чувство страха смерти. Совершенно не зная, что с Валерой, но, видя кровь и его безжалостное тело, Соколова не могла не реветь, не думать об горе.

Руки стала греть кровь, его ещё теплая кровь, что текла по ладошкам кареглазой. Она заметила эти раны и ужаснулась.
Глаза уже мылились, ничего не видели, кроме Валеры, кроме его холодного лица. Крича, безутешно крича от внутренней боли, Майя подняла обездвиженное тело парня к себе на колени, прижимая его холодную щеку к своей груди.
Слезинки капали одна за одной, капали на лицо Туркина, смывая остатки крови, грязи. Эта боязнь потери, большой потери не давала покоя. Да, теперь-то Майя поняла до конца, что значило Валере весь мир, что они вдвоём его и создавали вокруг себя. Но он лишь медленно рушился. А с его смертью умрет и кареглазая.

- Валера, слышишь? Я люблю тебя! Я люблю тебя и хочу, чтобы ты встал! Слышишь?! Я прошу, открой глаза!! - Дрожащая рука повернула лицо вихристого в свою сторону, не видя ничего, кроме молчания. - Пожалуйста, не умирай. Не умирай, ты мне нужен! Ты мой мир! Прости, прости, пожалуйста, за мою наглость, вставай!
Раздирающий душу крик раздался по всей улице. Соколовой было все равно, кто ее слышит и что сейчас о ней подумают.
Единственное, что ей надо было, лишь увидеть его рядом живым, здоровым.
Туркин слышал всё, что говорила Майа. Но не запомнил, память пришибло при таком-то состоянии. Перед глазами стояла размытая картина, и было совершенно не понять, кто перед ним, но он понял по голосу.

Парень вновь закашлял, его тело затряслось от боли, от страха. Эта кровь каплями попала на одежду девушки.
- Извини меня... Извини...
Май. - Губы затряслись от холода, который поглощал Валеру. Единственное теплое - это ее руки и собственная кровь.