Глава 6. Почему вас это волнует?

- Ты выглядишь как труп.

Максим трудом поднял тяжелую, гудящую голову от холодной поверхности парты. Перед глазами всё плыло. Егор стоял рядом, его силуэт казался размытым. Он протягивал стаканчик с кофе, от которого поднимался едва заметный пар.

- Спасибо, - голос Максима был хриплым, чужим.

- Не поможет, - констатировал Егор, не забирая руку. - Тогда два спасибо.

- Серьёзно, ты когда последний раз спал?

Максим попытался сфокусировать взгляд на лице друга. Получилось не сразу.

- Не помню.

И это была абсолютная, звенящая в пустоте правда. Последние несколько дней слились в одно бесконечное, серое, изматывающее пятно. Университет. Дом. Клубы. Ложь. Новые дозы, чтобы заглушить гул в голове. Снова университет. И так по кругу. Почти без остановки. Почти без сна. Почти без мыслей. Только бы не чувствовать ту сосущую, ледяную пустоту внутри, которая пожирала его заживо.

На паре Максим едва держался. Он сидел, вцепившись в край стола так, что побелели костяшки пальцев, которые он прятал под столешницей. Цифры и формулы на доске расплывались в одно грязно-белое пятно. Голова раскалывалась, словно её сжимали в тисках. Руки слегка подрагивали - предательская дрожь, которую он отчаянно пытался скрыть.
Никто не должен заметить. Никто.

- Ветров.
Чёрт.
Он вздрогнул и медленно поднял голову. Морозов смотрел прямо на него. Не сквозь него, как на остальных, а именно на него. Этот взгляд пробирал до костей.

- Повторите, что я сейчас сказал.

- Не могу.

По аудитории пробежал смешок - тихий, нервный.

- Почему?

- Потому что не слушал.

Морозов несколько секунд молчал. Слишком долго. Слишком внимательно. Он не отрывал взгляда от лица Максима, будто пытался прочесть что-то в его мутных глазах, заглянуть под маску безразличия. Будто пытался что-то понять.

- После пары останетесь.

- Опять? - выдохнул Максим с наигранной усталостью.

- Да.

- Мне начинает казаться, что я ваш любимый студент.

Несколько человек засмеялись, но смех тут же стих. Морозов не улыбнулся. Вообще. Его лицо оставалось каменной маской. И это насторожило Максима гораздо сильнее любого крика.

Когда аудитория опустела и они остались одни, Максим уже собирался привычно отшутиться, спрятать страх за сарказмом. Но преподаватель его опередил. Он задал вопрос, которого Максим боялся больше всего:

- Вы больны?

- Что? - переспросил Максим, чувствуя, как к горлу подступает паника.

- Выглядите ужасно.

- Спасибо.

- Это не комплимент.

- Уже слышал.

Морозов скрестил руки на груди, закрываясь и одновременно занимая всё пространство у преподавательского стола.

- Вы похудели.

- Следите за мной? - огрызнулся Максим, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

- К сожалению, - отрезал Морозов.

- Польщён.

- Ветров.

- Что?

- Я серьёзно.

Максим отвёл взгляд. Именно этого он и боялся. Когда люди начинали замечать трещины в его броне. Когда они подходили слишком близко к правде.

- Всё нормально.

- Врёте.

- Нет.

- Врёте, - голос Морозова стал тише и жестче.

- Почему вас вообще это волнует? - вопрос прозвучал жёстче, чем он хотел. Но было поздно. Слова уже сорвались с губ и повисли в воздухе между ними.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в звенящей тишине. Напряжение можно было резать ножом.

- Не знаю, - наконец произнес Морозов.

Это был честный ответ. Настолько честный и обезоруживающий, что Максим растерялся. Он ожидал чего угодно: гнева, насмешки, приказа, но не этого простого признания в беспомощности. Морозов первым отвел взгляд, словно смутившись собственной откровенности.

- Идите.

- Всё? - Максим не мог поверить, что так легко отделался.

- Всё.

- Даже лекции не будет?

- В следующий раз.

- Разочарован, - фыркнул Максим, поднимая свой рюкзак трясущимися руками.

- Вон, - устало бросил преподаватель, уже не глядя на него.

Тем же вечером Максим сидел на полу своей комнаты в кромешной темноте. Свет был выключен, чтобы не видеть ни стен, ни своего отражения в экране выключенного телевизора. Телефон разрывался от сообщений: вибрировал, гудел, светился как назойливый светлячок. Мать. Староста. Егор. Кто-то ещё из группы. Он никому не отвечал. Просто смотрел в одну точку на обоях, пытаясь собрать мысли в кучу и выстроить их в ровную линию. Безуспешно.
В какой-то момент руки снова начали дрожать. Сильнее. Непривычно сильно. Это была уже не лёгкая дрожь, а настоящий тремор, который он не мог контролировать.

- Блять... - прошипел он сквозь зубы и зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги. Он сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Не помогло. Паника медленно подступала к горлу липкими щупальцами. Становилось трудно дышать. Воздух в комнате казался густым и горячим. Слишком шумно (гул крови в ушах). Слишком тесно (стены давили). Слишком больно (всё тело ломало). Телефон снова загорелся на полу рядом с ним. Новое сообщение. Он даже не стал читать имя отправителя или текст. Просто поднялся на ноги одним рывком, пошатнулся, схватил куртку со спинки стула и вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

На следующий день всё стало ещё хуже. Во время лабораторной работы Максим случайно выронил ручку. Казалось бы, мелочь. Но пальцы дрожали так сильно, что он не смог её поднять с первого раза - она выскальзывала из рук, как живая рыба. Именно в этот момент рядом оказался Морозов. Он наклонился и поднял её сам, но вместо того чтобы просто отдать, замер, внимательно глядя на руку Максима в своей руке.

- Что с руками?

Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки.

- Ничего.

Морозов поднял на него тяжелый взгляд:
- Я вижу.

- Кофе перепил, - попытался отшутиться Максим, но голос предательски дрогнул.

- Ложь.

Максим резко поднялся со своего места. Слишком резко для его состояния равновесия. Стул с грохотом отъехал назад и ударился о соседний стол. Несколько студентов обернулись на шум, оторвавшись от своих микроскопов и расчетов.

- Отстаньте от меня! - рявкнул Максим громче, чем планировал. Это был крик загнанного зверя. Тишина в лаборатории стала абсолютной. Морозов удивленно посмотрел на него из-под нахмуренных бровей. Будто не ожидал такой реакции от обычно дерзкого студента. Честно говоря, сам Максим тоже не ожидал от себя такого взрыва эмоций - это была паника в чистом виде. Он быстро схватил свой рюкзак со стола трясущимися руками и выбежал из аудитории под гробовое молчание провожающих его взглядов.

Вечером Сергей Игоревич задержался в университете допоздна. Почти все преподаватели и студенты уже давно разошлись по домам к своим семьям и делам. Коридоры опустели и погрузились в полумрак, который разгоняли лишь редкие дежурные лампы да свет из его кабинета. На столе лежали ведомости с оценками - работа на неделю вперед - но мысли постоянно возвращались к одному человеку. К Максиму. Что-то было не так. И дело было даже не в прогулах или вечных шутках на лекциях. Это было что-то другое. Что-то гораздо серьезнее плохой успеваемости или юношеского бунтарства. Что-то... болезненное. Сергей понимал точно, что именно он видит перед собой - симптомы болезни или признаки зависимости? Но внутреннее чувство подсказывало ему со стопроцентной уверенностью: скоро случится что-то плохое. Очень плохое. И впервые за долгое время он поймал себя на том, что боится оказаться прав.