Глава 12. Сквозь закрытые двери
Встреча на мосту стала для Александра той самой искрой, которая разожгла огонь в его остывшем сердце. Марина — настоящая, живая, с заплаканными глазами и холодными ладонями — теперь сидела в его кухне, обхватив руками кружку с горячим чаем. Она слушала его, не перебивая, пока он рассказывал свою историю, опуская лишь детали о крылатом существе в сером худи.
— Ты думаешь, их правда можно вернуть? — тихо спросила она, имея в виду своих родителей. — Мои уже месяц живут в разных концах города и общаются только через адвокатов.
— Не вернуть, — поправил её Александр, глядя на экран своего ноутбука, где был открыт старый семейный архив. — А построить заново. Но сначала я должен доказать это самому себе. Я начинаю со своих.
На следующее утро Александр позвонил отцу. Тот ответил не сразу, его голос был сухим и уставшим, пропитанным запахом дешевого отеля и одиночества.
— Пап, мне нужна помощь. Завтра мой первый серьезный осмотр после реабилитации, врачи говорят, нужно присутствие обоих родителей. Это... формальность, но важная.
Это была ложь. Маленькая, необходимая ложь, которую он подсмотрел в «том» мире — там, где честность иногда уступала место хитрости ради любви.
Когда на следующий день в коридоре больницы встретились отец и мать, воздух между ними, казалось, заискрился от напряжения. Мама поджала губы, отец нервно теребил ключи от машины. Они не смотрели друг на друга, сосредоточив всё внимание на Александре в кресле.
— Ну, где твой врач? — спросил отец, глядя в пол.
— Врача не будет, — спокойно ответил Александр, блокируя колеса кресла так, чтобы они не могли его объехать. — Садитесь. Пожалуйста.
Они замерли.
— Саша, что это значит? — мама нахмурилась. — Ты нас обманул?
— Да. Потому что иначе вы бы не оказались в одной комнате дольше, чем на пять минут. Посмотрите на меня. Полгода назад я думал, что ваша ссора — это конец света. Я прыгнул, потому что решил, что любви больше нет. Но я ошибся.
Александр достал из сумки старый планшет. На экране замелькали кадры: вот они на море десять лет назад, вот отец учит его кататься на велосипеде, а мама смеется на заднем плане. Это были обрывки реальности, которые он когда-то принимал как должное.
— Вы не обязаны снова спать в одной кровати прямо сейчас, — продолжал Александр, и его голос вибрировал от скрытой силы. — Но вы обязаны перестать уничтожать то хорошее, что было. Вы — мои родители. И если я нашел силы жить в этом кресле, неужели вы не найдете сил просто поговорить без адвокатов?
Отец посмотрел на мать. В его глазах впервые за долгое время блеснуло что-то, кроме усталости — сожаление. Мама медленно опустилась на пластиковое кресло рядом с ним.
— Помнишь ту поездку в Крым? — тихо спросил отец, глядя на экран. — У нас тогда сломался радиатор, и мы три часа сидели на обочине...
— И ели арбуз прямо из корки, — едва слышно закончила мама. На её лице промелькнула тень той самой улыбки, которую Александр видел в «идеальном мире».
Александр отъехал в сторону, оставляя их одних в пустом больничном коридоре. Он знал, что впереди месяцы тяжелых разговоров и, возможно, они всё равно не сойдутся. Но лед тронулся. Он не просто выжил — он начал менять пространство вокруг себя.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Марины: «Я поговорила с мамой. Она плакала. Мы договорились встретиться в выходные. Спасибо тебе, Саша. Ты... ты какой-то невероятный».
Александр посмотрел в окно на серое небо. Ангел был прав — реальный мир был жестоким и неудобным. Но именно здесь, среди боли и руин, каждое маленькое чудо, сотворенное своими руками, стоило целой вечности в фальшивом раю.