Глава 10. То, что заслужил

Удар был не таким, как в кино — не оглушительным взрывом, а коротким, чавкающим хрустом. Секунду назад он видел сияющие глаза Марины, а в следующую — почувствовал, как холодный асфальт впечатывается в его тело. Боль пришла не сразу. Сначала наступила тишина, прерываемая лишь воем автомобильной сигнализации где-то неподалеку.

Александр лежал на козырьке подъезда. Это спасло ему жизнь, но забрало всё остальное.

— Он жив! Скорую! Сюда! — кричал кто-то сверху.

Он пытался пошевелить ногами, но нижняя половина тела словно перестала существовать. Вместо неё была лишь глухая, ватная пустота. Его руки, исцарапанные в кровь о край козырька, за который он пытался ухватиться в последний миг, судорожно скребли по рубероиду.

В паре метров от него, прислонившись к стене, стоял Ангел. Теперь он выглядел как обычный прохожий, куривший сигарету.

— Ты выжил, — негромко сказал он, выпуская дым. — Но ты теперь не тот красавчик из сна. Родители всё еще разводятся. Девушка всё еще ушла. Друг всё еще вор. И ты больше никогда не сможешь ходить.

Александр захлебнулся кашлем, выплевывая на бетон настоящую, густую кровь. Его взгляд затуманился, но он нашел силы посмотреть на Ангела.

— Зато... я здесь... — прохрипел он. — По-настоящему.

— Посмотрим, надолго ли тебя хватит, — Ангел бросил окурок и растворился в сумерках.

Полгода спустя

Александр сидел в инвалидном кресле у того же самого окна. Квартира была пустой и гулкой. Отец ушел, мать жила на антидепрессантах в другом районе. Марина ни разу не пришла в больницу.

Он посмотрел на свои руки. Пальцы едва слушались, но он продолжал набивать код на клавиатуре ноутбука. Дима, тот самый «друг», действительно украл деньги, но Александр нашел в себе силы не ненавидеть его. Он нашел в себе силы просто начать с нуля.

Ему было чертовски тяжело. Каждый день был борьбой с фантомными болями и желанием снова оказаться на подоконнике. Но каждый раз, когда тьма подступала слишком близко, он вспоминал тот «идеальный мир».

Он знал: те люди — мама, отец, Дима и Марина из его видения — не были настоящими. Но любовь, которую он к ним чувствовал, была реальной. И эта любовь теперь была внутри него самого.

Александр подъехал к зеркалу. Из него смотрел бледный, осунувшийся человек в кресле-каталке. Он больше не был героем романа. Он был инвалидом в мире, которому на него наплевать.

Но он был жив.

Он взял телефон и набрал номер матери.

— Привет, мам. Нет, не плачь. Приезжай в субботу... я испек блинчики. Да, сам. Я научился.

Он положил трубку и посмотрел на небо. Там, за облаками, возможно, кто-то снова делал ставки на его судьбу. Но Александр больше не играл в азартные игры с вечностью. Он просто жил. И на этот раз — по-настоящему.