Глава 2

Запах кофе и дешёвого дезодоранта. Деревянный стул подо мной в коридоре полицейского участка Хейзенвуда скрипел от малейшего движения. Синие стены, краска на которых облупилась от времени, и люди, снующие туда и обратно. От их вида голова ещё больше начинала болеть. Чувство такое, словно она сейчас лопнет от давящей боли, что пульсирует уже, кажется, во всём теле.

Мои руки сильнее вжимались в ещё не высохшие штаны, а с волос стекали холодные капли за шиворот, заставляя мелко дрожать. Лампы дневного света гудели ровно. Кто-то принёс плед и теперь укрыл мои плечи, что-то говоря. Я не слышала. В этом монотонном шуме голосов звучали обрывки: «позвонить», «предупредить маму», «девочка». Мне было не важно, что происходит. Зачем беспокоиться, если всё временно и может уйти так же быстро, как Майк? Любое чувство временно, любая ситуация — будь она плохой или хорошей. Любая жизнь...

Чья-то рука мягко коснулась моих волос и потянулась к лицу. Я подняла голову. Это была мама.

— Райли, девочка, я приехала так быстро, как могла. Шериф позвонил на работу, я думала, ты в школе. Как ты? Как чувствуешь себя?

— Голова болит, — коротко ответила я. Сил объяснять, что произошло и что творится внутри меня, не было.

Мама поняла, что спрашивать дальше не имеет смысла: дальнейшие вопросы больше походили бы на допрос, нежели на заботу. Она присела рядом и одной рукой обняла меня за плечи. Сколько мы так сидели и сколько я сидела до этого — не знаю. Время не летело, время не остановилось. Его просто не существовало для меня.

— Миссис Бейкер, мне необходимо провести интервью с вашей дочерью для протокола. Она проходит не как подозреваемая, а лишь свидетель. Так как она несовершеннолетняя, я хотел бы попросить ваше письменное согласие на эту беседу. Вы также можете присутствовать на ней, — сказал шериф Маршалл Джонс, наконец вспомнив о нас, ожидавших в коридоре. — Проходите, — кивнул он в сторону своего кабинета.

Мама выпрямила спину, ещё сильнее сжала сумочку в руках и, бросив что-то шерифу в ответ, прошла первой. Я молча вошла следом.

Шериф протянул маме пару документов, объяснив содержание каждого. Она расписалась, и только после этого шериф Джонс повернулся ко мне.

— Райли, мне очень жаль вашего друга. Я не буду долго мучить вас, но пару вопросов всё же придётся задать.

— Я могу быть сама на интервью без присутствия опекуна?

— Если сама того желаешь и мама не против, то да, — ответил шериф.

— Но, Райли, ты уверена? Я не буду мешать, просто буду рядом. Тебе так легче даже будет, — сказала мама, удивлённо подняв брови.

— Да, я хотела бы одна дать показания. Извини, — чуть виновато ответила я маме. Не знаю почему, но посвящать маму в подробности этого утра я не хотела. Она чуть улыбнулась мне, пытаясь поддержать, и, как бы говоря: «Я всё равно рядом», вышла обратно в коридор.

— Что ж, Райли, давайте начнём. Я постараюсь поскорее отпустить тебя домой. — ответил шериф с безэмоциональным лицом. Теперь я могла разглядеть его лучше, сидя напротив и ожидая, когда он закончит перебирать документы.

Он казался грузным мужчиной за пятьдесят, с коротким ёжиком седых волос и тяжёлой челюстью. Форма сидела на нём мешковато, но движения были неторопливыми, уверенными — как у человека, привыкшего, что его слушаются и подчиняются. Он пах сыростью и тяжёлым табаком.

Кабинет был тесным: стол, два стула для посетителей, за окнами — серая стена соседнего здания.

Когда он вновь заговорил, последовали стандартные вопросы копов в таких делах: полное имя и фамилия, дата рождения, отношения, связывавшие с погибшим, где я была в ночь с воскресенья на понедельник, когда последний раз видела Майка живым.

Я отвечала спокойно, по фактам. Голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось.

— Расскажите, что произошло этим утром, — попросил он.

Я рассказала. Про пробежку, про голосовое сообщение, про дом Майка и нашу привычку сначала постучать в окно. И наконец про тело.

— А потом, — продолжила я, — я заметила его левую руку. Она была сжата сильнее, чем правая. Я присмотрелась и заметила кольцо с зелёным камнем, которое тогда блеснуло.

Он перестал писать.

— Кольцо? — переспросил он.

— Да, всё верно.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я наклонилась и видела его в двух сантиметрах от своих глаз.

Шериф отложил ручку, посмотрел на меня с сочувствием, что сразу вызвало во мне волну сомнений.

— Райли, — сказал он, — мы осмотрели тело и место происшествия. Никакого кольца там не было. При первичном осмотре признаков насильственной смерти не обнаружено. Не думаю, что экспертиза покажет нечто другое.

Непонимание охватило меня, холодный пот выступил на лбу. «Что происходит?» — крутилось у меня в голове.

— Не может быть, — сказала я, еле шевеля губами.

— Может, вам показалось. У вас неокрепшая психика ещё в таком раннем возрасте. Увидев мёртвого друга, фантазия могла пририсовать детали, которых не было. Это нормально.

Он достал из стола какую-то папку и начал перебирать отчёты, что в ней находились. Я наблюдала за его руками, движениями. Он взял её в руки не для того, чтобы освежить память и убедиться. Нет, лишь для того, чтобы не смотреть мне в глаза, пока он лжёт. Прикрыть ложь монотонными движениями, сделать её чем-то обычным и скучным.

— Я не могла придумать, — со звенящей злобой произнесла я. — Если это убедит и вас, у меня есть его голосовое, где он говорит про это самое кольцо.

Шериф чуть нахмурился и замолчал. Потом кивнул:

— Давайте послушаем. Это важная улика.

Я достала телефон и открыла наш диалог. Вчера от него нет ни одного голосового, и лишь моё — сегодня утром. Как? Неужели кто-то подчищает улики, а шериф прикрывает? Может, это он сам и подчищает? Столько вопросов вмиг начали всплывать в голове, и на все я не могла найти точного ответа. Лишь одно поняла точно: шериф что-то знает и намеренно скрывает.

— Ну что, Райли? Нашли голосовое?

И в этот момент меня будто подменили. Я резко встала, уловив саркастичный тон его голоса. Стул, на котором я сидела, упал, издав громкий шум в его кабинете.

— Я знаю, что кольцо там было! Вы играете со мной! — закричала я.

Стены в полицейском участке были тонкие. Стоило мне это сделать, как в кабинет шерифа резко открылась дверь и влетела мама, а вместе с ней ещё какая-то сотрудница.

Дальше шериф сказал, что интервью закончено и мама может меня забрать. Она обеспокоенно спросила, всё ли хорошо. Тот лишь спокойно ответил: «Да, и такая реакция нормальна после травматичного события».

Я больше не кричала. Я лишь смотрела на него, постепенно успокаиваясь. Этот всплеск эмоций был лишним, и больше я такого себе не позволю. Я со сталью в голосе извинилась и попрощалась со всеми в кабинете, вышла на улицу и стала ждать, когда мама отвезёт меня домой.

Наши дни

Бесконечная монотонность. Дни перестали отличаться друг от друга. Утро, школа, дом, тишина. Снова утро. Я делала всё на автомате: открывала шкафчик, перекладывала учебники, садилась за парту. Говорила «привет» тем, кто обращался. Улыбалась, когда требовалось. Но внутри меня ничего не отзывалось.

Голос Майка из того единственного сообщения я стёрла из памяти. Но кольцо — зелёный камень, блеснувший в его мёртвой руке, — снилось мне почти каждую ночь.

Я знала: шериф врёт. Телефон Майка, улики, «экспертиза» — всё это пыль. Но доказательств у меня не было. Нужно было их добыть.

Однажды, свернув за угол к шкафчикам, я заметила ярко-розовый лист на доске объявлений. Крупные буквы: «ПРОБЫ В КОМАНДУ ЧИРЛИДЕРШ». Ниже — дата, время и подпись: капитан команды Хлоя Джонс.

Я остановилась. Раньше я бы прошла мимо, даже не задержав взгляд. Чирлидерши — это не моё. Помпоны, кричалки, вечная возня за статус. Я никогда не стремилась туда. Не из презрения — просто считала, что это для других девушек. Для тех, кто хочет внимания, кто умеет улыбаться на камеру и дружить с нужными людьми.

Но теперь я смотрела на этот лист и видела не соревнование по прыжкам. Я видела вход в дом шерифа. Хлоя — дочь Маршалла Джонса. Если я стану своей в её кругу, если буду рядом, возможно, услышу что-то важное. Обрывок разговора, случайную фразу, имя. Достаточно одной зацепки.

Но передо мной были три проблемы. Первая — Кортни, которая рассказала о слухе, пущенном Хлоей. Теперь строить образ подхалимки-подружки к своему же «врагу» будет сложнее — мою наигранность раскусит каждый. Нужно было менять некоторые переменные плана. Вторая проблема: чирлидерша из меня никакая, и как за эти несчастные три дня освоить элементы, которые они так легко выполняли, я была без понятия. И в завершение всего — принимать или нет в команду будет сама Хлоя. Не думаю, что после таких слов за моей спиной отношение ко мне у неё наилучшее.

Мне ничего не оставалось, поэтому я вырвала лист, сложила и сунула в карман, уповая на удачу.

Через три дня я стояла в спортзале в шортах и кроссовках, среди двадцати таких же девушек, которые грациозно прыгали и размахивали помпонами. Да, я не умела так. Однако и они не умели так быстро бегать, как я. Полтора года тренировок практически каждодневного бега не прошли даром: моё тело двигалось быстро, выносливость была в разы выше среднестатистического человека. Но у бега есть побочка — со временем ты начинаешь терять массу, мышцы рук и спины утрачивают способность перемещать тяжёлые вещи. Мне это не нравилось, поэтому спустя полгода бега я пошла в наш местный спортзал и начала упорно тренироваться. Последний раз я была там уже месяц назад: сначала началась учёба и мне не хватало времени, а затем... то состояние, в котором я оказалась после смерти Майка. Однако моё тело всё ещё помнило ту форму, и мышцы были крепки.

Когда Хлоя огласила первое испытание, мои радужные мечты разбились о реальность.

— Первое испытание — акробатическая связка: колесо, фляк назад, стойка на руках с переходом в мостик.

Я сжала пальцы в кулак. Из всего этого нормально я могла сделать лишь стойку на руках, а потом мостик. Колесо я не делала со средней школы, когда девочки играючи хвастались, кто что умеет. Фляк назад? Я видела, как это делают на открытии спортивных игр, но никогда не пробовала. И есть огромный шанс, что если рискну, то просто сломаю себе что-нибудь.

Девушки одна за другой выходили на мат. Перед ними стояли Хлоя с блокнотом и ручкой и Кортни, закатывающая глаза при малейшем недочёте. Они были популярными девчонками, выделявшимися на фоне всех чирлидерш, и главным змеиным логовом, которое кусало и чужих, и своих. Но больше всех властью пользовалась Хлоя. У неё были рыжие волнистые волосы, доведённые до идеала плойкой, точеные черты лица, большие глаза и пухлые губы. Она вечно добавляла себе возраста с помощью макияжа: ровные маленькие коричневые стрелки и ярко-малиновая помада. Кортни на её фоне терялась — со своей красивой, но тем не менее обычной внешностью.

— Райли Бейкер, — бросила Хлоя. Лицо Кортни чуть вытянулось.

Я вышла на мат. Сделала вдох-выдох, затем чуть подпрыгнула и сделала колесо — меня повело в сторону, но я сразу перешла к стойке на руках, пропустив злополучный фляк. Стойка вышла безупречной. Тогда я вновь встала на ноги и решила рискнуть — выйти в мостик стоя. Хоть приземление на руки вышло чуть быстрым, а поясница недостаточно выгибалась, я это сделала! Я вновь встала и посмотрела на девушек передо мной. Кортни зло посмеивалась, а Хлоя лишь молча сделала заметку в блокноте.

— В новом сезоне нам также необходима замена на позицию поддержки. Следующее испытание — шоулдер сит. Задание: продержать флайра в базовой поддержке. Эшли! — Хлоя подозвала хрупкую девушку, сидевшую на трибуне. — Эшли выступит в роли флайра. Вы должны будете продержать её на плечах десять секунд, удержав равновесие.

Удача, видимо, вновь пришла ко мне. Я начала наблюдать, как из двадцати девушек с этим справились только две. Подошла моя очередь. Я аккуратно подняла девушку на плечи — она весила, по ощущениям, не больше сорока килограмм — и так же медленно опустила. Хлоя вновь молча сделала пометку, чуть нахмурившись.

Я отошла к толпе девушек, которые теперь замерли в ожидании вердикта Хлои. В спортзале на минуту повисла тишина, нарушаемая редким перешёптыванием. Моё сердце чуть стучало — мне нужно было это место. Без него я не знала, как подступиться к дочке шерифа и разобраться, что же произошло в ночь, когда умер Майк.

Хлоя сделала последнюю пометку, что-то сказала Кортни и повернулась к нам. Обводя нас взглядом, произнесла:

— Морган Томпсон — хорошая гибкость, и по телосложению ты отлично подойдёшь на роль флайра. Сидни Родригес — вторая база, равновесие в стойке чуть хромает, но можно подправить. Райли Бейкер — основная база. Колесо ужасное, фляка вообще не было, но шоулдер сит без ошибок. Это всё. Всем остальным спасибо. Кого я назвала, завтра в два здесь же.

Она развернулась и пошла к выходу, где уже ждала Кортни, даже не взглянув на нас.

Я стояла на мате и чувствовала, как по телу разливается облегчение. Смесь холодной решимости и тихого удивления. Она взяла меня. Зачем? Зачем сначала пускает слухи, а потом берёт? Я не знала ответа и смотрела на её удаляющуюся спину.

Не важно, зачем. Главное — я получила то, зачем пришла.