6. Чипсовые извинения

Стыд грыз Лукаса с утра.

Он ходил по квартире, словно призрак, стараясь не попадаться Джону на глаза. Тот, впрочем, вел себя как ни в чем не бывало: ворчал на пролитый утром кофе, днем пытался писать что-то на ноутбуке, издавая драматические вздохи и бормоча себе под нос про «творческий кризис и вредительство в лице малолетних сыщиков». Но злости в его словах не было, только привычная, преувеличенная брюзгливость.

К обеду Лукас не выдержал. Он наскреб свои карманные деньги, натянул куртку и, пробормотав что-то невнятное про "нужно срочно на пять минут", выскользнул из дома.

Через полчаса он вернулся, слегка запыхавшись, с небольшим пакетом в руках. В гостиной Джон лежал на диване, уставившись в потолок, и лениво подбрасывал в воздух пульт от телевизора, ловя его одной рукой с неестественной ловкостью.

-Я... Я вернулся, - сказал Лукас, замирая у порога.

-Поздравляю с возвращением из дальних странствий, - безразлично отозвался Джон, не глядя на него. - Нашел Атлантиду? Или просто от соли сбежал, которую все еще не убрал?

Лукас молча подошел к дивану и с некоторой торжественностью поставил пакет на кофейный столик прямо перед Джоном. Тот перестал жонглировать пультом и наконец повернул голову. Из пакета выглядывала красочная упаковка чипсов со вкусом "Сметана и зелень" – тех самых, на которые Джон постоянно тратился, под недовольный взгляд Линча утверждая, что они «вдохновляют на литературные подвиги».

-Это... Что? - Спросил Джон, приподнимаясь на локте. Его голос потерял нарочитую сонливость.

-Ну... Знаешь... - Лукас заерзал, глядя куда-то в сторону книжной полки. - Это... Компенсация. Моральный ущерб. И материальный. За чеснок. И... За все. - Он глубоко вдохнул, собираясь с духом. - Прости, дядь Джон, что я тебе... Неудобства доставил. И за соль, и за крестик... И за то, что вообще подумал какую-то ерунду.

Джон смотрел то на чипсы, то на Лукаса. Его лицо, обычно такое выразительное, стало непроницаемым.

Потом он медленно сел, взял упаковку, повертел ее в руках. И вдруг хмыкнул. Звук был коротким, но в нем прорвалась капля настоящего, искреннего тепла.

-"Сметана и зелень". Ты даже марку правильную угадал. Молодец, - сказал он, и в углу его глаза Лукасу показалась едва заметная искорка. Он разорвал пачку с характерным хрустом. Запах укропа и искусственной сметаны заполнил пространство. - Садись, приятель. Раз уж начал извиняться по-взрослому, давай и поговорим как взрослые. Только без тычков серебром, договорились?

Лукас кивнул, немного нервно улыбнувшись, и осторожно устроился в кресле напротив. Джон протянул ему открытую пачку.

-Диету, конечно, нарушаю, - вздохнул он, беря горсть чипсов сам. - Но ради такого жеста можно и пострадать. Итак... Гипотеза. Ты решил, что я стал ходячим воплощением ночного кошмара. Почему? Ну, кроме очевидных пунктов, которые я уже бла-го-по-луч-но разнес в пух и прах своей, - он закинул в рот небольшую чипсину, - железной логикой.

Он говорил легко, но в его глазах, скрытых отблеском на очках, Лукасу почудилась тень настоящей тревоги. Не той, что связана с разоблачением, а какой-то другой, более глубокой.

-Не знаю, - честно признался Лукас, грызя чипс. - Просто... Чувствовалось. Как будто что-то не то. Дядя Линч такой же, как всегда. А ты... Ты как будто играешь. Стараешься быть таким, как раньше, но... Слишком стараешься.

Джон замер с чипсом на полпути ко рту. Он долго смотрел в пачку, будто разглядывая там какую-то тайну.

-Играю... - Тихо повторил он. Потом шумно выдохнул. - Лукас, после... Стольких столкновений с мистикой... Человек меняется. Понимаешь? Ты смотришь в лицо такой хрени, от которой у нормальных людей волосы седеют, и... Ты уже не можешь быть прежним. Ты начинаешь ценить другие вещи. Тишину. Спокойный сон. Отсутствие необходимости всегда быть на чеку, чтоб не проститься с жизнью. Я просто... Немного устал от всей этой беготни. Хочу пожить тихо. Поспать нормально. Может, даже книгу дописать. А для этого надо держать себя в руках. Не раскисать. Вот я и "стараюсь". До одури.

Он говорил это с такой горькой, усталой искренностью, что у Лукаса снова защемило внутри.

Он верил. Каждая клеточка хотела верить этому объяснению. Оно было человеческим. Понятным.

-А дядя Линч знает, что ты... Так устал? - Осторожно спросил Лукас.

Джон резко поднял на него взгляд, и в его глазах на миг вспыхнула паника, настоящая, дикая. Но он тут же прикрыл ее шуткой.

-Линч? Он считает, что я вечный двигатель иронии и сарказма на био-топливе из кофе и чипсов. Если я перестану ныть и пакостить, он первым делом подумает, что меня подменили инопланетяне и побежит искать экзорциста. Так что давай между нами, а? - Он подмигнул, но подмигивание вышло каким-то вымученным. - Наш маленький секрет. О том, что я, оказывается, могу уставать и хотеть спокойствия.

В этот момент в тишине квартиры зазвонил телефон Лукаса. Мальчик вздрогнул, вытащил его из кармана. На экране светилось «Мама».

-Алло?

-Лукас, привет! Как ты там? - Голос Лили звучал тепло, но слегка озабоченно. - Ничего не случилось? Джон тебя не уморил своими экспериментами в кулинарии?

Лукас посмотрел на Джона. Тот замер, притворно уставившись в телевизор, но было видно, что он весь во внимании.

-Да нет, мам, все нормально. Мы тут... - мальчонка на секунду запнулся, бросил взгляд на собственную руку, где держал чипсину. - Суп едим. Смотреть кино собираемся.

В трубке послышался вздох облегчения.

-Рада слышать. Мы с Линчем вернемся завтра утром. Часу в двенадцатом. Выживете до завтра?

-Конечно, выживем, - сказал Лукас, и поймал на себе взгляд Джона. Тот едва заметно кивнул, и в его позе появилось странное облегчение, будто он только что избежал какой-то опасности. - Все в порядке.

-Прекрасно. Целую, береги себя. И передай Джону, чтобы он мой кактус не залил. Он вчера уже с таким жалостливым видом на него смотрел, будто тому воды не хватает.

-Передам, - усмехнулся Лукас и положил трубку, после чего и "няню" повторил примерное время приезда.

Джон фыркнул, откидываясь на спинку дивана.

-Значит, завтра в одиннадцать... Выжить бы еще ночь. - Он бросил взгляд на окно, за которым медленно садилось солнце, и в его голосе снова прозвучала та самая, едва уловимая усталость. - Так. Раз уж у нас примирение и чистосердечная беседа, предлагаю завершить день достойно. Выбирай: душераздирающая драма про клоунов-убийц или старый добрый ужастик про гигантского муравья, который, я тебе гарантирую, смешнее любой комедии?

-Про муравья! - Не задумываясь, сказал Лукас. Ему вдруг страшно не хотелось ничего страшного. Хотелось именно этой – глупой, безопасной, по-домашнему уютной ерунды.

-Отличный выбор. Мужчина прям! - Джон оживился, схватил пульт и начал лихорадочно копаться в меню стриминга. - О, вот он, шедевр! «Оно пришло из пустыни». Спецэффекты там такие, что вчерашний чесночный попкорн кажется вершиной наслаждения. Иди, налей себе сока. И принеси мне... Знаешь что? Принеси мне чаю. Обычного, черного. С двумя ложками сахара. Надоело уже это черное пойло.

Лукас удивленно посмотрел на него, но кивнул и потопал на кухню. Когда он вернулся с двумя кружками, на экране уже бегали люди в резиновых костюмах, изображающие испуг перед нарисованным муравьем.

Джон устроился в углу дивана, поджав под себя ноги, выглядел он... Расслабленным. По-настоящему.

Вечер прошел в тихом, почти мирном созерцании киношедевра.

Джон отпускал язвительные комментарии по поводу каждого поворота сюжета («Смотри, смотри, он побежал в заброшенную лабораторию! Классика! Там точно будет или гигантская пробирка, или сумасшедший ученый в инвалидной коляске!»), Лукас смеялся. Давление тайны, страха и подозрений будто рассеялось, оставив после себя легкую усталость и странное чувство облегчения.

Когда фильм закончился и по экрану поползли титры, Джон потянулся, хрустнув костяшками пальцев.

-Ну что, капитан? Отбой? Завтра твои легионеры возвращаются, надо встречать их с видом невинных агнцев, которых никто не пытался проверить на вампиризм.

-Ага, - Лукас улыбнулся, мысленно прикидывая, когда Джон полноценно простит его и перестанет это припоминать. Он поднялся, собрал кружки. - Спокойной ночи, дядь Джон.

-Спокойной, Лукас. - Джон выключил телевизор. В комнате повисла тихая, темная тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов в коридоре. - И... Спасибо. За чипсы.

Лукас кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь в гостиную.

Джон не двигался с места еще с полчаса. Он сидел в темноте, глядя на свет фонаря за окном, ложащийся длинными полосами на пол.

Потом он медленно поднял руку и посмотрел на свою ладонь. Бледную, с чуть более четко прорисованными, чем раньше, венами.

-"Чувствовалось", - прошептал он голосу мальчика. - Ах, Лукас, какой ты у нас чуткий.

Он встал, беззвучно прошел на кухню, вылил недопитый сладкий чай в раковину.

Его лицо скривилось от отвращения – не к чаю, а к самому себе, к этой игре, к необходимости лгать тому, кто, кажется, был одним из последних, кто видел в нем просто Джона. Вспыльчивого, брюзгливого, но своего.

Он посмотрел на часы. До одиннадцати утра оставалось пятнадцать часов.

А потом медленно обернулся к двери, сквозь тонкую щелку смотря на закрытую дверь в мальчишескую дверь. Прислушался, напрягшись. Слух улавливал, как мальчонка тихо крутился в постели, укладываясь поудобнее.

Слабо усмехнулся

«Прости. За все...»