4. План Б

После инцидента с солью Лукас был взвинчен как струна.

Совпадение?

Возможно.

Но он не собирался останавливаться.

В интернете было единогласно: чеснок. Отпугивает, вредит, а в некоторых случаях даже обжигает кожу нечисти.

Нужен был хитрый план. Прямо воткнуть зубчик в Джона было бы верхом самоубийственной глупости.

Вечером они устроились в гостиной. Джон, растянувшись на диване, с явным наслаждением листал каналы.

«О, классика! «Ночь живых мертвецов» 1968-го! Это надо смотреть, Лукас, это истоки! Без этого фильма не было бы ни «Ходячих», ни... в общем, смотри и учись!»

Лукас лишь кивал, его мозг работал над проблемой "внедрения" чеснока в их времяпрепровождение. Пицца была доедена, с напитками тоже все ясно – Джон пил свою странную черную газировку без сахара. Оставалась только... Закуска!

Лукас готов поклясться, что только что услышал звук, с которым обычно в мультфильмах у персонажей загорается лампочка при появлении идеи.

-Я... Сгоняю за попкорном! - Объявил он, подскакивая с кресла-мешка, озаренный идеей, что где-то была у них запечатанная пачка покупного, с зернами, что необходимо было греть в микроволновке.

-Ты герой и спаситель нации, - лениво, не отрывая глаз от экрана, ответил Джон, где черно-белый зомби неуклюже тащился за кричащей героиней. - Только без этого дурацкого карамельного, а то зубы сводит. Классический, соленый.

«Соленый. Отлично. Будет тебе соленый, дядя Джон», - мелькнуло в голове, и мальчишка устремился на кухню.

Действовал он с сосредоточенностью сапера.

Достал пакет для микроволновки, сунул его в печь. И пока зерна начинали с треском раскрываться, сам провел ревизию в шкафчике со специями.

Мамин запас не подвел: маленькая, уже залежалая баночка с надписью «Чесночный порошок», на три четверти полная. Лукас растянулся в широкой хищной улыбке.

Пахло так, что глаза сами собой щурились.

На микроволновке натужно пропищал таймер, оповещая о готовности. Лукас высыпал горячий, воздушный попкорн в большую стеклянную миску. Затем растопил на сковородке добрую половину пачки сливочного масла.

Когда оно запенилось и начало шипеть, мальчонка, зажмурившись от едкого аромата, высыпал две добрые, с горкой, столовые ложки чесночного порошка.

Смесь зашипела пуще прежнего, превратившись в густоватую, мутно-желтую пасту с запахом, способным поднять на ноги весь подъезд.

Не теряя ни секунды, Лукас вылил это «золото дракона» на попкорн и быстро перемешал ложкой, стараясь, чтобы каждый белый лепесток покрылся жирной, ароматной пленкой.

Для конспирации и самоуспокоения он насыпал в другую, маленькую миску горсть чистого попкорна – себе. Вид у основного блюда был, мягко говоря, подозрительный: маслянистый, с явными коричневатыми комочками специй.

-Лукааас! Там уже главного героя чуть не съели, а попкорна все нет! - Донесся нетерпеливый возглас из гостиной. - Или ты там свой собственный фильм снимаешь?

-Не-нет, уже несу! - Крикнул Лукас, сгребая миски в охапку.

Сердце колотилось так, будто он нес не закуску, а самодельную бомбу.

В гостиной царил полумрак, освещенный лишь мерцанием экрана. Джон не повернулся, лишь откинулся на подушках, протягивая руку назад в немом, но красноречивом требовании.

«Сейчас или никогда», - Мелькнуло в голове.

Он поставил маленькую, чистую миску себе на колени, а большую, чесночную, с театральным стуком поставил прямо на журнальный столик перед Джоном.

-Держи, дядь Джон. Самый вкусный, с маслом. Как ты любишь.

-Ага, спасибо, - пробормотал Джон, наконец оторвав взгляд от зомби на экране и переведя его на миску.

В полутьме он, кажется, не разглядел деталей.

Он просто запустил руку внутрь, зачерпнул полную горсть и, не глядя, отправил ее в рот.

Лукас замер, не дыша.

Джон жевал. Раз. Два.

Его брови, до этого расслабленно приподнятые, медленно поползли вверх. Жевательные движения замедлились, стали более... вдумчивыми. На его лице, освещенном голубоватым светом экрана, начал разворачиваться целый спектакль эмоций.

Сначала простое недоумение. Потом – осознание. Осознание того, что во рту у него не просто попкорн, а концентрированная, маслянистая суть всех чесночных полей мира.

Шок заставил его глаза за очками неестественно округлиться. Щеки надулись, губы сжались в тугую ниточку. Похоже, он пытался решить сложнейшую дилемму: выплюнуть немедленно или попытаться проглотить и сохранить остатки достоинства.

-М-м-м... - Выдавил он наконец, звук вышел глухим и неестественно высоким. Он сделал несколько судорожных жевательных движений, его лицо скривила гримаса, в которой смешались отвращение, паника и попытка изобразить гастрономический интерес. - Интересненько... - Хрипло выдохнул он, и тут же, словно его ударило током, резко вскочил с дивана, едва не опрокинув миску. - Пойду... Запью это чудо кулинарной мысли. Колой. Литром. Мозг требует охлаждения.

Он стремительно, почти растворившись в темноте коридора, исчез на кухне. Лукас, притаившись, услышал звук открывающегося холодильника, затем – долгое, жадное, прямо-таки отчаянное глотание прямо из двухлитровой бутылки. Потом – резкий, подавленный кашель.

Лукас крадучись подобрался к краю коридора и заглянул.

Джон стоял, прислонившись к столешнице, вытирая рот тыльной стороной ладони. Его лицо на свету кухонной лампы было не просто бледным – оно приобрело легкий зеленоватый оттенок. Не от ужаса, а от самой натуральной, мощнейшей изжоги и отравления чесночным концентратом. Он тяжело дышал, прикрыв глаза.

-Все в порядке? - Невинно, как ангел, спросил Лукас из темноты.

Джон вздрогнул, но мгновенно выпрямился, натянув на лицо подобие улыбки. Она получилась кривой и болезненной.

-Да-да, прекрасно! - Его голос звучал хрипло, будто он только что пробежал марафон. - Просто... Неожиданный вкус. Очень... Бодрящий. Прям как будто все тридцать три богатыря в рот заскочили и устроили мордобой. Возбуждает аппетит, - он закончил фразу и сглотнул с таким усилием, что было слышно даже Лукасу.

Он вернулся в гостиную, походка его была чуть менее уверенной, чем обычно.

Он бросил взгляд на злополучную миску, стоявшую на столике, будто это была мина замедленного действия. Затем, с преувеличенной осторожностью, отодвинул ее на самый дальний край, взял маленькую, чистую миску Лукаса (тот даже пикнуть не успел) и устроился на диване, стараясь смотреть на экран.

Но до конца фильма он сидел в странной, неестественной позе: вытянув шею и изредка сглатывая с легким гримасничаньем, как человек, который пытается протолкнуть вниз ком горечи и кислоты.

Раз или два он непроизвольно потер ладонью область желудка.

Лукас же, поглядывая на него украдкой, мысленно ставил галочку.

«Пункт второй: чеснок переносит, но явно не в восторге. Сомнительно. Но реакция была... слишком бурной для простого "невкусно"».

А Джон, когда фильм закончился и Лукас ушел спать, еще долго сидел в темноте, глядя в потолок. Он тихо шипел сквозь зубы, растирая ладонью грудную клетку, где жгло нутро.

«Чертова проба... Чуть не спалился. Надо быть осторожнее. Надо... - Он сглотнул, и снова скривился. - Надо купить антацидов. Пару галлонов».