Глава 4.

В ушах стоял странный, глухой шум. Затем перед глазами поплыли размытые, погружённые во тьму образы, словно она оказалась в бездонном чёрном океане и отчаянно рвалась к поверхности. Каждый её мускул, охваченный ужасом и хаосом, стремился лишь к одному — к спасению.
И вдруг пронзительный женский крик выдернул её из кошмара.

Эйлин резко проснулась.

Всё её тело было покрыто потом от напряжения, но осознание того, что она лежит в своей постели и всё это было лишь дурным сном, постепенно успокоило её. Комната была приятно залита светом. Наступил новый день — возможно, полный новых открытий. Во всяком случае, Эйлин хотелось в это верить.

Дом казался тихим, но в этой тишине она различила шум льющейся из крана воды. Надев свои розовые тапочки, девушка вышла из комнаты. Стоило ей войти в гостиную, как перед ней появился Аббат, вытирающий влажные волосы белым полотенцем.

Их взгляды встретились и замерли друг на друге.

Аббат словно выжидательно остановился, слегка приподняв брови и наблюдая, почему Эйлин смотрит на него так странно. А Эйлин видела перед собой полуобнажённого мужчину, на котором были лишь чёрные спортивные штаны. Даже тапочек на нём не было.

Против собственной воли её взгляд скользнул вслед за каплями воды, которые медленно стекали по его крепкому торсу одна за другой. Широкая грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию, делая ещё заметнее игру прозрачных капель между рельефными мышцами.

Смутившись, Эйлин поспешно отвела взгляд. Её бледные щёки мгновенно вспыхнули румянцем.

Аббат это заметил... Конечно, заметил.

И эта картина показалась ему до смешного приятной.
Он тихо фыркнул:

— Да брось уже. Ты меня и так голым видела.

Эйлин покраснела ещё сильнее и быстро выпалила:

— Не видела!
— Не в этом смысле, глупышка, — рассмеялся он. — Кто это там так уверенно расстёгивал пуговицы на моей рубашке?
— Это... это было только для перевязки!
— А сейчас что изменилось?

Аббат продолжал невозмутимо вытирать волосы, потом рухнул на диван, удобно развалился, откинул голову назад и широко расставил ноги.

Эйлин уже даже не знала, как реагировать.

Аббат вёл себя так, будто в доме вообще не было ни одной женщины, перед которой стоило бы хоть немного постесняться.

— Эйлин, — окликнул её Аббат, когда девушка уже собиралась уйти.
— Да?
— Не перевяжешь мне плечо?.. Оно ужасно болит.

Эйлин обернулась и сразу посерьёзнела.

— Сильно болит? Немеет?
— Ещё как... Всю ночь шептало мне на ухо: «Эйлин...» — артистическим талантам Аббата можно было только позавидовать. — У тебя пальцы ловко работают с моей раной. Я слишком груб для таких вещей. Перевяжешь?
— Уф-ф!... — нервно выдохнула девушка и быстрым шагом направилась к себе в комнату под громкий смех Аббата.
— Забавная девчонка... — усмехнулся он и ответил на входящий звонок.

Что именно ему сказали и кто звонил — осталось неизвестным. Но лицо Аббата вдруг так помрачнело, что показалось, будто даже сам дом потемнел вслед за своим хозяином.

Он слушал долго. Очень долго.

Его лицо было похоже на статую, высеченную из скалы, — ни тени эмоций, ни малейшего движения. Лишь на короткое мгновение дрогнул так называемый «треугольник смерти» на лице, после чего он отключил телефон.
Поднялся с места и, что-то ища взглядом, крикнул:

— Эйлин!

Ответа не последовало.
Он нашёл свою рубашку, накинул её на себя и, помрачнев от боли в ране, снова повысил голос:

— Эйлин!

И снова — тишина.
Быстрым шагом он дошёл до комнаты девушки и распахнул дверь так резко, что Эйлин, лежавшая на кровати и болтавшая ногами в воздухе, едва не подпрыгнула от испуга.

— Никаких чёртовых наушников в этом доме, — предупредил он, выставив указательный палец, пока девушка снимала их с ушей.
— Ты с ума сошёл?! — возмутилась Эйлин. — Перед тем как войти в комнату девушки, вообще-то стучат!
— Плевать я хотел. Слушай внимательно. Сможешь остаться одна на несколько часов?
— Я что, ребёнок?

Аббат несколько секунд молча смотрел на неё.

— Если честно — да. А теперь слушай. Я ухожу и вернусь не слишком поздно. Оставайся дома и ни при каких обстоятельствах не открывай дверь.
— Что-то случилось?

Мужчина ничего не ответил.
Но Эйлин успела заметить его глаза...
Лишь на миг они скользнули в сторону, а затем снова твёрдо остановились на ней.

— Держи дверь запертой.

Это показалось девушке странным.

— Разве здесь небезопасно?
— Безопасно. Просто делай то, что я сказал. Постарайся не выходить, пока я не вернусь.
— Что-то не так?
— Не задавай вопросов.

На этом разговор закончился.

Аббат вышел из дома.

Эйлин сделала всё, как он велел, — заперла дверь. А потом ещё долго стояла перед ней, погружённая в мысли.
Да и кто бы не задумался на её месте?
Её сознание перебирало все факты, связанные с её новым объектом работы. Жизнь Аббата явно не была лёгкой. Но при этом он выглядел настолько привыкшим ко всему, настолько спокойным, будто это была обыденность. Даже собственные шрамы совершенно его не трогали.

Какой же должна быть боль, чтобы заглушить страдания такого масштаба?
И вообще... зачем он показал ей всё это?

Эйлин знала ответ.

Он хотел, чтобы его услышали. Чтобы его поняли. Может быть, даже утешили.
Но для него это казалось чем-то недостижимым. Настолько далёким, что он уже даже не надеялся получить это.
Если ответы и существовали, то они были спрятаны там, куда он её не подпускал.

Но Эйлин найдёт их. Обязательно найдёт.

***

А Аббат отправился туда, где ему назначили встречу.
В старое маленькое кафе, затерявшееся среди узких, забытых улиц.

Едва переступив порог, он подумал:
«Как этот кусок помойки вообще ещё не снесли?»
К его удивлению, кафе всё ещё работало.
Впрочем, сейчас это было неважно. Важно было другое. Тот, кто вошёл внутрь спустя несколько минут после его прихода.

— Здравствуй, Аббат.

Раздался хрипловатый, зрелый голос.
Аббат тут же поднялся.

— Добрый день, сэр.

Мужчина, который почти всем весом опирался на трость, свободной рукой сделал жест и сказал:

— Садись, садись. Ты каждый раз удивляешь меня этими манерами, которые тебе совершенно ни к чему.

Аббат сел.

Мужчина в чёрном костюме тоже опустился на стул. Он устроил трость между ног и положил на неё обе руки — старая привычка, от которой так и не отказался.

— Через несколько минут к нам присоединится ещё один киллер.

Аббат моргнул. Не потому, что ему это не понравилось. А потому, что для задания подключали второго убийцу.

— Что-то не так?
— Ну... как это обычно бывает, Аббат. Внутри организации ходят слухи, что из старых архивов начали пропадать некоторые документы. И мы не знаем, куда именно они исчезают. Но самое важное и самое опасное заключается в другом...

— Вор — свой человек. Кто-то, кто давно пользуется доверием организации.
— Верно...

Уже много лет в организации не появлялось новых членов. Все сотрудники были проверены временем, опытом и доверием. А теперь выходило...

— Либо кто-то начал нас предавать... либо это очень старая, тщательно подготовленная заговорщическая игра, которую только сейчас привели в действие.
— Вы хотите, чтобы я действовал осторожно и максимально деликатно, — произнёс Аббат.

Это был не вопрос. Он лишь констатировал факт.

— Да, — подтвердил начальник. — И поскольку дело крайне тонкое, нам нужен ещё один человек.

Аббат смотрел на его слегка морщинистое лицо. Сам же он сидел, скрестив руки на столе, и ждал, кого ему на этот раз предложат в напарники.

Такое случалось только во время по-настоящему серьёзных операций. Что именно предстояло сделать, должно было выясниться позже, но очень скоро в кафе вошёл человек, с которым Аббату предстояло работать.

Высокая, массивная фигура тяжёлыми шагами приблизилась к их столику и остановилась рядом.

Хитрый, почти хищный взгляд мужчины лет тридцати и его отвратительная ухмылка сначала скользнули по начальнику, затем по Аббату.

И в тот же миг выражение лица Аббата изменилось настолько, что кафе впору было срочно эвакуировать.

— Варга!... — медленно произнёс он, даже не пытаясь скрыть отвращение, и резко поднялся из-за стола. — Я отказываюсь работать с ним, сэр. Поручите это дело мне одному, я...

— Аббат! — резко оборвал его пожилой начальник. — Сядь.
— Но сэр...
— Деверо! Сядь.

С огромной неохотой Аббат опустился обратно на стул, а Варга так и остался стоять, наблюдая за ними обоими.

— Вы уже не в детском саду. Варга — лучший человек, с которым ты можешь работать. Советую вам прямо сейчас начать находить общий язык.

Опираясь на трость, начальник тяжело поднялся на ноги и отказался от помощи Варги.

— Я ещё не настолько безнадёжен.

Затем холодно приказал:

— Приступайте.

После чего вышел из кафе, сел в свой чёрный автомобиль и уехал, оставив за собой настоящую бомбу замедленного действия.

Варга небрежно уселся на место начальника — прямо напротив Аббата. Некоторое время рассматривал собственные пальцы, а затем заговорил:

— Привет, Деверо. Давно не виделись. А ты вырос.

Он демонстративно расправил широкие плечи и продолжил лениво покачивать широко расставленными коленями.

— А ты совсем не изменился, — ядовито бросил Аббат. — Всё такой же...
— Ублюдок? — с широкой улыбкой подсказал Варга.
— Да!

Аббат подался вперёд.

— Слушай внимательно. Я соглашусь на это только ради дела. Но дьявол мне свидетель — если ты сделаешь хоть один неверный шаг, я ни секунды не раздумывая продырявлю твою широкую башку. Ты меня понял?
— О-о, какие мы опасные...
— ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?!
— Понял, понял. — Варга примирительно развёл руками. — Только работа, брат.
— Аббат, — с нажимом поправил тот. — Я тебе не друг.

Варга ничего не ответил.
Аббат поднялся и направился к выходу.

Варга же так и остался сидеть вполоборота на своём месте. И когда Аббат уже почти вышел из кафе, за спиной раздался его голос:

— Как проходит лечение?

Аббат резко обернулся. На его лице застыло неподдельное удивление.

Варга чуть откинул голову назад, чтобы лучше увидеть его реакцию.

— Откуда ты знаешь? — жёстко спросил Аббат.
— Я всегда прихожу подготовленным... Аббат.

Последнее слово он нарочно произнёс с особым ударением.
Аббат вернулся к столу, наклонился к нему и двумя пальцами сильно ткнул его в лоб, напоминая о своём обещании.
В ответ Варга лишь издал низкий, гортанный смешок.
Аббат вылетел из отравленного этим разговором кафе словно ураган.

За рулём машины он буквально не находил себе места. Гнал быстрее разрешённого, время от времени яростно растирая лицо ладонью. Он ненавидел Варгу. Если бы не работа и не долг, он бы без единого слова выпустил пулю прямо ему в лоб. Невольно взгляд скользнул к бардачку, где всегда лежал пистолет.

Домой он добрался очень быстро. Дверь распахнул так резко, что девушка, стоявшая посреди гостиной, испуганно подпрыгнула и вскрикнула.
Увидев это, Аббат замер. На мгновение окаменел. Тяжело сглотнул, словно пытался запереть всю бушующую внутри ярость в самой глубине души. Нельзя было приносить это домой. Тем более сейчас. Когда он больше не один.

Эйлин растерянно посмотрела на него и тихо спросила:

— Всё в порядке?

Аббат лишь кивнул, а затем сам спросил:

— Всё в порядке?
— Да. А что должно было случиться?
— Ничего не случится. — Его губа раздражённо дёрнулась, и Эйлин это заметила.

И не только это. Она заметила ещё и то, каким странным тоном он ответил.

— Хочешь поговорить об этом?

Аббат закатил глаза.

— Опять включила режим психолога.

Он прошёл вглубь дома и попытался снять футболку, но раненое плечо тут же отозвалось ноющей болью. Аббат бросил эту затею и почувствовал, как дрожит рука. Напряжение никуда не исчезло.

— Работа плохо на тебя влияет, — заметила Эйлин.

Аббат усмехнулся.

— Я ещё даже не был на работе.

Эйлин поджала губы и продолжила наблюдать за его безуспешными попытками стянуть футболку. Потом, окончательно решившись, предложила:

— Позволь мне помочь.
— Нет, сам справлюсь. Иди. — Он снова попытался поднять ткань вверх.

Но Эйлин уже подошла ближе.

— Перестань. Не отказывайся от помощи.

Её пальцы осторожно взялись за край его футболки.
Их взгляды встретились.

— Уходи, Эйлин, — тихо сказал Аббат.

Не отрывая глаз от мужчины, она подняла футболку и помогла ему снять её. От боли в ране Аббат нахмурился, но не произнёс ни слова. Снятую футболку Эйлин бросила на диван.
Затем снова подняла взгляд на него.
И столкнулась с двумя ледяными осколками его глаз, которые спокойно смотрели прямо на неё.

Нет.

Не просто смотрели.
Губы Эйлин приоткрылись, из горла вырвался тихий вздох. А уголок губ Аббата медленно изогнулся в хитрой улыбке.
Его широкая мужская грудь размеренно и тяжело поднималась всего в нескольких сантиметрах от её собственной.

Комната внезапно исчезла. Остался только глубокий взгляд мужчины, прикованный к девушке.
И дрожащие от смущения ресницы Эйлин.
Голова Аббата чуть склонилась набок.

Ах, эти ресницы...

Он шагнул вперёд.
Медленно.
Как хищник.
С каждым мгновением оказываясь всё ближе к её лицу.
Даже пол словно растворился, превратившись в облака или что-то похожее на них.

Эйлин сглотнула.

Аббат проследил взглядом за движением её тонкой шеи и, чёрт возьми, улыбнулся ещё шире. Он уже открыл рот, собираясь сказать какую-то очередную колкость...
И тут Эйлин резко ахнула. Её глаза расширились. А в следующую секунду она влепила Аббату такую пощёчину, что у него перед глазами искры посыпались.
Он тут же схватился за горящую щёку и возмущённо воскликнул:

— Ты с ума сошла?!
— Это... это... это ты сошёл с ума! — тяжело дыша, выпалила Эйлин. — Что ты собирался сделать, а?!
— Да ничего я не собирался делать, сумасшедшая девчонка! Ты... ты что себе напридумывала?

Эйлин хотела ответить, но слова застряли в горле.
А лицо Аббата, всё ещё прикрывавшего щёку рукой, медленно расплылось в довольной лисьей ухмылке.
Он прищурился.

— Ты подумала, что я... захотел...

Он сделал шаг к ней.
Эйлин тут же отступила.

— Я ничего не подумала!
— О-о, моя горящая щека говорит об обратном. — Он продолжал наступать, вынуждая её пятиться назад. — Кстати, удар у тебя что надо. От такой маленькой я не ожидал. Неплохо.

— Стой на месте, Аббат!

Она угрожающе выставила указательный палец, продолжая отступать. И это заставило его рассмеяться.

— А иначе что?
— ...
— Почему ты так смутилась?
— Я... не смутилась.
— Эйли-и-ин...

Из её груди вырвался беспомощный стон, когда спина ударилась о холодную стену.
Аббат остановился прямо перед ней и, наклонившись, прошептал:

— Ты подумала, что я хотел тебя... поцеловать?

Услышав это, Эйлин снова сглотнула. И почему-то Аббату это начало нравиться.
В его глазах вспыхнуло любопытство.
Подняв руку, он легонько ткнул пальцем её маленький нос и отступил назад.

Эйлин была совершенно сбита с толку. Её грудь вздымалась, словно у испуганной птицы.

Аббат наклонил голову набок, продолжая улыбаться. В его глазах появилось что-то незнакомое для неё.
Странный коктейль из интереса, восхищения и искреннего веселья.
На одно короткое мгновение там мелькнуло даже...

Нежность?

С этим необычным выражением в глазах Аббат сказал:

— Ты очень забавная, Эйлин.

Девушка держала подбородок высоко и гордо, несмотря на то, что была смертельно смущена. И это одновременно забавляло и восхищало его.

Эйлин уже собиралась чем-нибудь в него запустить, но мужчина спокойно добавил:

— Я не собирался тебя целовать, Эйлин. Никогда не сделаю ничего подобного. Так что можешь расслабиться.

А потом нарочно выделил голосом:

— Если только сама этого не захочешь.
— Да пошёл ты к чёрту, Деверо!

Аббат громко расхохотался, поднял с дивана футболку и, направляясь к своей комнате, крикнул:

— Иди давай! Запиши в свой блокнот, какие выводы сегодня сделала обо мне!
— И запишу!
— Записывай, записывай!
— Даже не сомневайся!
— О, я и не сомневаюсь, Эйлин.
— И всё это будет отражено в итоговом заключении! Подробно! Очень подробно! Понял?!
— Бр-р-р...

Аббат театрально передёрнул плечами, будто испугался.

Эйлин покачала головой и поспешила выйти из гостиной, пытаясь привести в порядок свои спутанные мысли.

— Да кем он себя возомнил?.. Самодовольный тип.

Аббат первым услышал, как дверь её комнаты с грохотом захлопнулась. Он тихо усмехнулся и направился в свою спальню. Лёг на кровать, подложил здоровую руку под голову и уставился в потолок. И только тогда заметил, что всё ещё улыбается.
Он даже не помнил, когда в последний раз так искренне смеялся и получал удовольствие от чужой компании.
С Эйлин было удивительно легко.
Не как с психологом. Нет. Именно с ней самой.
Невольно вспомнились слова начальника: «Тебе нужен кто-то рядом».

Может быть, и правда нужен. Но внезапно улыбка исчезла. Комната показалась холоднее. Потому что он вспомнил: «Два месяца».
А потом Эйлин уедет.
Навсегда.
Но почему эта мысль вдруг отозвалась в сердце такой неожиданной грустью?
Прошла всего неделя. Совсем немного времени. И всё же Аббат неожиданно понял, что её присутствие больше не раздражает его. Наоборот. Даже успокаивает.

Мысль о том, что всего в нескольких комнатах от него она сейчас находится в своей спальне. Спит. Или, может быть, лежит на животе и болтает ногами в воздухе, как делала сегодня утром. А может, сердито пишет очередной психологический разбор на его счёт.
Аббат снова усмехнулся. Его глаза сами собой закрылись. И впервые за долгое время сон пришёл без борьбы.