Глава 1.

— Ох-ох-ох... хочешь сказать, ты тут ни при чём, да?.. Ни при чём... ничего не знаешь?

— Ты проклятый дьявол.

— Нееет... дьявол куда милосерднее.

— Однажды... однажды за всё это придётся ответить.

— Ты всё ещё способен мне дерзить?

— Однажды твоя жизнь перевернётся с ног на голову, вот увидишь. Этот день придёт. И знай: я буду смотреть, как ты дрожишь именно здесь, стоя на этом самом месте. Как совесть будет пожирать тебя изнутри, медленно, словно могильный червь, пожирающий труп.

— Вы этого заслуживаете. И потому я никогда не пожалею о содеянном. Я уже и сосчитать не могу, каким по счёту ты стал. Но должен признать — с тобой было сложнее... и интереснее. Именно поэтому ты сейчас не валяешься связанным в той яме, а стоишь передо мной лицом к лицу.

— Ты не имеешь права судить и решать, кто чего заслуживает.

— Я знаю только одно — ты один из тех ублюдков-убийц.

— А ты?.. А ты что делаешь? Не убиваешь? Не смеши меня.

— Я очищаю мир. Понял? Очищаю его от таких, как вы.

— По какому праву? И какой властью?

— Вот это ты и хотел выяснить, не так ли? Вас всех отправляют ко мне с одной и той же целью — узнать, какая сила стоит за моей спиной. И все вы в итоге отправляетесь в могилу.

— Ты вообще знаешь, кого так слепо защищаешь?

— Я доверяю.

— Ты всего лишь оружие... и ничего больше. Им плевать на тебя. Уже давно плевать... ещё с тех пор... ещё тринадцать лет назад.

— Закрой свой проклятый рот!

— Ха! Неужели думал, что среди всех, кто пытался до меня, не найдётся того, кто докопается до правды? Думал, будешь одного за другим отправлять в могилу, и на этом всё закончится?.. Я был гораздо ближе, чем ты можешь представить. И я это докажу.

Оглушительный выстрел разорвал тишину.

Левое плечо раненого тут же залило кровью.

Рана могла бы болеть куда меньше, если бы стрелок намеренно и с поразительной точностью не попал прямо в нерв.

— Эта рана ещё пригодится тебе, Аббат. Сделай то, что должен.

Пистолет в его правой руке трижды вспыхнул огнём.

Тело безжизненно рухнуло прямо в яму, заранее приготовленную для него самого.

Всё закончилось так же, как заканчивалось всегда.

Каждого ждала одна и та же участь — могильная яма, ставшая приговором, и три пули прямо в лицо тому, кто осмеливался приблизиться к Аббату и к тому, что он защищал.

За телом он возвращался позже.

Они всегда понимали, что Аббат выполнил свой долг.

Всегда.

Прижимая правой рукой кровоточащее левое плечо, он без спешки покинул этот пустынный клочок земли, где не росло даже сорняка и который давно превратился в кладбище для тайных шпионов.

***

Дом, выделенный ему для жизни вдали от внешнего мира, был пропитан тяжёлым запахом спирта и металла.

Воздух будто застыл, сам ожидая, что произойдёт дальше.

— И с каких это пор ты позволяешь в себя стрелять?

Вопрос прозвучал от мужчины в чёрном костюме, бросившего на него жёсткий взгляд.

Он явно был в ярости.

— Я растерялся, — не отрывая взгляда от одной точки, ответил Аббат.

Он сидел на диване и совершенно не обращал внимания на врача, который накладывал швы на его плечо.

— Этого больше не повторится.

— Надеюсь.

Мужчина медленно ходил по комнате.

— Что он сказал?

— Он знал, что произошло тринадцать лет назад.

Мужчина резко остановился.

— Откуда?

— Не знаю.

— Должен был узнать!

Мужчина в костюме был заметно обеспокоен, несмотря на внешне спокойную походку.

Его слегка морщинистое лицо сейчас казалось ещё более изрезанным складками от тяжёлых раздумий, а чёрные глаза время от времени метали в сторону Аббата острые, внимательные взгляды.

Сам Аббат не менялся ни при каких обстоятельствах.

Даже сейчас, когда ему зашивали рану. Даже сейчас, когда начальник смотрел на него с такой суровостью.

Холодный.

Безэмоциональный.

Равнодушный.

Он был машиной с ледяным сердцем, которая убивает без разбора и без лишних вопросов.

И, о да...

Свою работу он выполнял безупречно.

Мужчина в костюме наконец заговорил:

— Завтра я пришлю к тебе психолога.

Ледяные глаза Аббата впервые за всё это время поднялись на него.

— И не вздумай спорить, — приказал тот. — Твоя работа слишком тяжела...

— Я выполняю её с честью. И без угрызений совести.

— Знаю. Именно поэтому ты так дорог мне. И именно поэтому тебе нужен психолог. Каким бы холодным ты ни был, какой бы машиной ни казался — ты человек.

— Сэр...

— Аббат.

К этому моменту врач уже закончил перевязку.

С трудом натянув рубашку, Аббат поднялся на ноги.

Он был значительно выше своего начальника. Того дополнительно старила и уменьшала слегка сгорбленная спина.

— Завтра с тобой будет психолог, которого я лично пришлю, — продолжил мужчина. — Два месяца он проведёт здесь, рядом с тобой. Будете разговаривать, как обычные люди. Для меня очень важно, чтобы ты не потерял самого себя в этой жестокой обязанности.

— Понимаю.

— Вот и хорошо. В доме достаточно комнат. Уверяю, он не доставит тебе лишних неудобств.

А потом...

Он слегка коснулся тростью раненого плеча Аббата.

Тот невольно вздрогнул и едва заметно поморщился.

— Нерв повреждён. Пока не восстановишься, лишняя пара здоровых рук тебе не помешает.

Аббат ничего не ответил.

Он просто слушал указания.

Как и всегда.

Выпроводив врача, мужчина в костюме тоже покинул дом.

До самого вечера Аббат вновь и вновь изучал досье человека, которого сегодня убил.

Энтони Мюллер. Офисный работник. По официальной версии.
На деле — очередной шпион.
Тридцать восемь лет. Не женат. Три месяца назад устроился на работу в организацию «Lions» и вскоре был разоблачён в шпионаже.

Аббат был похож на охотника, чьей добычей становились такие люди.

Организация вела деятельность под строжайшей завесой секретности. Какую именно — он и сам не знал.

Давным-давно он дал клятву доверять.

И защищать.

Многие мечтали завладеть информацией, которой обладала организация. И каждого из них находил Аббат.

Каждого разоблачал.
Каждого убивал.
Три выстрела. Ставшая традицией подпись смерти.

До сих пор никому не удалось раскрыть ни единой тайны благодаря профессиональному киллеру Аббату Деверо — человеку, который, словно машина смерти, безжалостно устранял всех обнаруженных шпионов.

Но этот...

Энтони Мюллер оказался другим. С ним было сложнее.

Аббату не давал покоя лишь один вопрос: Откуда?

Откуда он узнал о событиях тринадцатилетней давности? И как вообще сумел узнать?

Но Мюллер унёс этот маленький секрет с собой в могилу.

Рано утром в дверь постучали.

Не торопясь, Аббат подошёл и открыл её. Он был уверен, что знает, кто стоит по ту сторону. Старый психолог со своими бумагами и очками. Его совсем не радовала мысль, что ближайшие два месяца под одной крышей с ним будет жить человек, привыкший задавать бесконечные странные вопросы, которые его совершенно не касаются. А сам Аббат не был привычен даже к обычным разговорам.

В дверь снова несколько раз спокойно постучали.

Подойдя к замку, Аббат усмехнулся про себя:

«Старик уже теряет терпение».

Он открыл дверь и, опустив взгляд вниз, увидел совсем не то, чего ожидал.

Если честно, молодую девушку слегка ошеломил стоящий перед ней полуобнажённый мужчина, который, судя по всему, совершенно не смущался своего вида перед незнакомой леди.

Взгляд девушки невольно застыл на повязке, охватывающей его плечо.

Губы Аббата растянулись в хитрой, почти дьявольской усмешке.

— Не думал, что под словами «нужен психолог» подразумевалось именно это.

— Простите?..

— Заходи.

Он отступил в сторону, пропуская её внутрь.

После короткого колебания девушка вошла.

Аббат закрыл дверь и последовал за ней.

Она двигалась спокойно и уверенно, с идеально прямой спиной. В одной руке держала небольшой чемодан, другой машинально касалась тёмно-каштановых волос, спадавших почти до середины спины.

В её ясных глазах было столько живой энергии, что Аббат на мгновение даже пожалел её. Бедняжке предстояло прожить с ним под одной крышей целых два месяца.

Её простое цветочное платье выглядело так невинно, словно в дом Аббата пришёл не психолог, а маленький лучик света.

Глядя на неё сверху вниз со своего роста, он невольно подумал:

«Чёрт бы тебя побрал...»

Девушка подняла на него взгляд и слегка кашлянула.

— Вы собираетесь и дальше оставаться в таком виде?

— А что не так?

— Должно быть, не очень удобно стоять полуобнажённым перед девушкой.

— Нисколько.

Уже с первых минут Эйлин отметила про себя одну важную вещь: этому человеку глубоко плевать на любые границы.

Мужчина прошёл дальше в комнату.

Эйлин заметила напряжение в его левой руке. Возможно, именно поэтому он до сих пор не оделся. С такой травмой, наверное, непросто справляться самостоятельно.

Психолог решила перейти к делу.

Она протянула руку.

— Надеюсь, вы знаете, кто я. Я ваш психолог и буду работать с вами следующие два месяца. Эйлин Мейфилд.

Даже когда Аббат пожал её руку, его взгляд оставался таким же холодным и скептическим.

Не сказав ни слова, он тут же отпустил её ладонь.

Эйлин растерялась.

— Вы не собираетесь представиться?

— Ты и так прекрасно знаешь.

— Но я бы хотела услышать это от вас.

Было очевидно, что весь этот разговор действует ему на нервы.

— Аббат, — коротко бросил он.

— И всё?

— Этого недостаточно?

— Я собираюсь помогать вам и провести рядом с вами целых два месяца.

Мужчина прищурился и стремительно шагнул к Эйлин. Настолько быстро, что она невольно отступила на шаг, потом ещё на один.

— Не боишься оставаться здесь два месяца?.. — его взгляд медленно скользнул по ней с головы до ног. — Наедине с мужчиной, который в два, а то и в три раза сильнее тебя?

— А у меня есть причина бояться?

Аббат усмехнулся краешком губ. Самоуверенная девчонка... Возможно, в этом даже были свои плюсы.

Он сделал шаг назад.

— Нет, — взяв со стула рубашку, он с некоторым трудом накинул её на себя. — Пока что.

— И?..

Она быстро моргнула.

Чёрт бы побрал эти ресницы.

Мужчина закатил глаза.

— Аббат Деверо.

— О!

— Что?

— У вас французские корни.

— Прекрати.

— Будет интересно.

Аббат продолжал наблюдать за этим маленьким существом, хмуро сведя брови. Она совершенно свободно разгуливала по дому, осматривалась, изучала каждую мелочь.

— Здесь уютно. А почему вы живёте так далеко от города?

— Ты задаёшь слишком много вопросов.

— Я ещё даже не начинала.

— Господи Боже...

— Ну правда, неужели вам настолько всё равно?

— Ты даже не представляешь насколько.

— Тогда почему согласились?

Повисла тишина.

Аббат поджал губы.

— Потому что не знал, что ко мне... — он снова окинул девушку взглядом с ног до головы, — пришлют именно это.

— А вы ждали старика в очках и с блокнотом?

Эйлин тут же изобразила этого самого старика: поправила воображаемые очки и сделала серьёзный вид.

Её беззаботная улыбка раздражала Аббата всё сильнее, хотя не прошло ещё и часа с момента их знакомства.

И с этой девушкой ему предстояло жить два месяца?

Просто великолепно.

Нервы наконец дрогнули.

— Тогда слушай внимательно, — от его жёсткого голоса воздух в доме словно похолодел. — Никаких лишних вопросов и самодеятельности. Ничего не планируешь без моего ведома. И самое главное — не пытайся делать вид, будто тебе здесь абсолютно комфортно.

— Я...

— Даже не начинай, — он вытянул руку. — Думаешь, я не вижу, как почти незаметно, но всё же тревожно поднимается и опускается твоя грудь?

Эйлин шевельнула губами, но ничего не ответила.

Аббат шагнул ближе — почти угрожающе.

— Говоришь спокойно, двигаешься спокойно. Но зрачки расширены. Типичная стрессовая реакция... Ты боишься.

— Я не боюсь.

Аббат громко рассмеялся.

Этот смех прозвучал почти чудовищно.

— Я бы посоветовал.

Эйлин сглотнула.

Хитрая улыбка не сходила с губ Аббата.

Жестом он дал понять, чтобы она шла за ним.

Эйлин подчинилась.

Он показал ей комнату. Она была аккуратно обставлена, а на шкафу лежали чистые полотенца.

Эйлин невольно сделала вывод: Аббату, может, и всё равно, но комнату для психолога он подготовил заранее.

Она поблагодарила его.

Аббат лишь коротко кивнул и ушёл.

Пока девушка оставалась у себя, мужчина вышел на балкон и набрал номер.

На этот раз телефон в его руке оказался зажат значительно крепче.

Через несколько секунд в трубке раздался неизменно спокойный, неторопливый голос.

— Что случилось?

— Кого вы ко мне прислали?

— Что ты имеешь в виду?

— Психолога.

— Ах, это... — он усмехнулся. — Не нравится?

— А должна?

— Ты здоровый мужчина, Аббат. Полагаю, должна.

— Я вас не понимаю, сэр.

— Абба-а-т... — он устало вздохнул, хотя в голосе отчётливо слышалось веселье. — Тебе нужен собеседник на каждый день. И одновременно специалист.

— Сэр, она знает?

— Конечно нет. Иначе, по-твоему, она бы приехала на два месяца работать в уединённый особняк вдали от города?

— Какой информацией она располагает?

— Можно сказать, никакой. Она знает лишь то, что ты ранен и нуждаешься в серьёзной психологической помощи. А мисс Мэйфилд оказалась на редкость добросовестным специалистом, по-настоящему преданным своей работе.

— И что мне делать, сэр?

— Просто расслабься. Весёлого июня и июля, Деверо. Если что-то случится — ты узнаешь первым.

— Разумеется. Я не перестаю быть настороже.

— Именно поэтому ты и важен.

Разговор закончился.

Аббат крепко сжимал телефон в руке.

Психолога выбрали намеренно именно такой. Красивой. Умной. Словно её отправили в логово хищника в роли жертвы.

Каким бы холодным и безразличным ни казался Аббат, играть с девушкой ради собственного развлечения противоречило всем его принципам.

Он выжег в себе почти всё человеческое и превратился в машину.

Но забыть одно так и не смог... У него всё ещё была честь. И именно поэтому вместо спокойствия его охватило напряжение.

Аббат был опасен даже для самого себя. А теперь под одной крышей с ним жила молодая девушка, совершенно не представлявшая, куда попала. Он не причинял вреда невиновным.
Но если она что-то узнает...
Даже если просто начнёт догадываться...

Повреждённый нерв снова дал о себе знать. Дрожа, он несколько раз сжал и разжал пальцы левой руки.

— Вы не голодны?

Голос был мягким и тихим. Но он всё равно застал его врасплох.

Девушка заметила его напряжение. И руку.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Нет.

Ответ прозвучал резко.

— Помните, я ваш психолог. Вы можете поговорить со мной.

— Я сказал, всё в порядке.

— Вы уверены? — её взгляд выразительно скользнул к его руке.

Аббат посмотрел на повреждённую кисть. Она дрожала.

Эйлин шагнула ближе.

Ему этого не хотелось.

— Позволите?.. — неуверенно спросила она, осторожно поднимая руки к воротнику его рубашки.

— Не надо.

— Я могу помочь.

— Ты врач?

— В какой-то степени.

— Я недостаточно ясно говорю?

— Почему вы избегаете помощи?

— Мне не нужна помощь.

Эйлин отступила. Она не стала настаивать.

А затем со своей привычной, почти детской непосредственностью сказала:

— Ну-у... вы голодны?

— Голоден.

— Вот и отлично.

Она бодро скрылась в доме и уже из глубины коридора крикнула:

— Я очень вкусно готовлю!

Аббат ещё несколько минут оставался на веранде. Его взгляд застыл там, где исчезла Эйлин.
«Зачем вообще нужен этот психолог?» — раздражённо подумал он.

Она лишь действовала ему на нервы. Одному было бы гораздо проще.

Мужчина снова почувствовал тупую боль, расползающуюся по руке и лишающую её силы, и закрыл глаза. Попытался сжать пальцы. Но они смогли лишь наполовину согнуться.

Аббат тяжело дышал, однако не позволял боли взять над собой верх. Он пережил слишком многое.
Слишком много боли. Чтобы сейчас считать это чем-то значительным.

Вскоре до него донёсся аромат горячей еды.

Тёплый.
Домашний.
Неожиданно приятный.

И он поймал себя на мысли: когда в последний раз чувствовал нечто подобное?

Когда в последний раз кто-то готовил для него?

Он не помнил. Это было так непривычно.
Вся эта ситуация раздражала его.

И одновременно казалась почти болезненно приятной.