Глава 2: Ты была моим раем

Ночь была тёплой, как будто сама луна решила подарить им покой.

Миюки сидела у окна, распустив свои волосы. Они ниспадали по спине, словно водопад из розового шёлка. В комнате пахло благовониями и свежим рисом с мёдом. Она не ждала гостей. Но, как всегда, он появился — тихо, скрытно, как всегда.

Шисуи не постучал. Он просто оказался в дверях, с раскрытым хаори, растрёпанными черными волосами и таким видом, будто прошёл через тысячу битв и только что понял, что выжил зря.

— Я не могу спать, — признался он. — Можно остаться?

Миюки кивнула, улыбнувшись ему. Не спросила, что произошло. Просто приняла. Она не просила объяснений. С ним нельзя было говорить впрямую — к нему нужно было подходить на вдохе, касаться взглядом, не словом.
И она это знала.

Он сел на пол у её постели. Молча. Склонил голову ей на колени. Миюки вздрогнула от удивления, но не отстранилась. Её пальцы коснулись его волос — мягких, пахнущих дымом и чем-то едва уловимым — каким-то пустынным ветром.

— Здесь тепло, — выдохнул он, почти неслышно. — Здесь не нужно быть Учихой.

Она не ответила. Продолжала гладить его волосы.

— Ты красивая, — сказал он. — И это страшно.

— Почему? — прошептала она, чувствуя, как его дыхание касается её кожи. Сердце бешено забилось от его слов, угрожая вырваться из груди и вернуться домой, в его тёплые руки.

— Потому что я хочу остаться. А мне нельзя.

Он поднял голову и посмотрел на неё. В его чёрных глазах отражалась луна и что-то большее — тоска, нежность и, возможно, боль. Миюки коснулась его щеки, провела пальцами по скуле, как будто пыталась на ощупь выучить, запомнить, вырезать в памяти его лицо, которое, казалось, забыть труднее, чем своё имя.

— Тогда останься хотя бы на одну ночь. Просто... будь. Не как шиноби. Не как Учиха. Просто... как ты. — Её тихий голос прорезал тишину, снова оставляя надежду.

Он не ответил.
Он поцеловал её.

Поцелуй был сначала лёгким — как утренняя роса, ночные облака или тихие озёра. Потом — голодным, будто он боялся, что она вдруг исчезнет. Миюки не сопротивлялась. Напротив — она обвила его руками, притянула ближе, пока её пальцы запутывались в его волосах. Вся нежность, что копилась в ней, вдруг раскрылась.

Он лежал рядом, а пальцы их сплетались, словно боялись отпустить. Она чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её душой. Как медленно, осторожно он позволяет себе быть — не шиноби, не носителем шарингана, не оружием деревни — а просто мужчиной, который устал и который... любит.

— Если завтра всё исчезнет, — тихо прошептал он, — знай: ты была моим раем.

Миюки не плакала от его слов.
Только поцеловала его лоб и прошептала в ответ:
— А ты — моей тенью. Тёплой, любимой и единственной.