9 глава

Талия

Стрелки на часах безжалостно отсчитывали время — где-то около 15:00. Напряжение, копившееся всю эту адскую смену, окончательно взорвалось. Вылетев на улицу сквозь стеклянные двери больницы, я жадно глотала сырой воздух. Дневной свет резал глаза после полумрака операционных.Мне было глубоко плевать на Данте, на его раны и на то, как он там будет выживать. Свою работу в операционной я выполнила, а дальше — хоть трава не расти. Сейчас меня волновала только собственная шкура. То, что произошло между мной и Примо... Ну переспали и переспали, подумаешь. Да, это был жирный минус в мою копилку трезвых решений, но кто в здравом уме сейчас ищет плюсы? Тоже мне, событие века. Вспышка темной страсти не сделала меня его собственностью, и уж точно я не собиралась из-за этого ложиться под мафию. Пошел он в жопу со своими приказами. Захочет спасти брата — найдет другого врача, мир на мне клином не сошелся.Лучше меня не найдет, но способных много. Внутри меня горел холодный, эгоистичный расчет. Руки ходили ходуном, когда я судорожно тыкала пальцами в экран телефона, пытаясь вызвать такси через приложение. Но колесико загрузки крутилось бесконечно, связь глушилась намертво. Приложение раз за разом выдавало ошибку.
— Черт, черт, черт! — прошипела я, понимая, что счет идет на секунды.План в моей голове выстраивался с леденящей четкостью: поймать чертову машину, съебаться от них навсегда, доехать до квартиры, лихорадочно скидать в сумку документы, наличные, выбросить этот гребаный телефон, сменить имя и уехать в другой город. Стереть свое прошлое до самого основания. В этом городе Талия должна умереть сегодня.В этот раз выберу имя интереснее. Поняв, что приложение бесполезно, я бросилась к краю проезжей части, прямо к больничным воротам. Я выбежала на дорогу, отчаянно вскидывая руку вверх, пытаясь поймать попутку или любой свободный автомобиль. Мой жест был слишком явным, слишком паническим. Я металась у бордюра, диким взглядом сканируя поток машин, и эта суета мгновенно выдала мои намерения.Сзади на крыльце показался Крис. Он моментально оценил обстановку: растрепанная Талия, голосующая на дороге в три часа дня, с явным намерением сделать ноги. Ему не нужно было быть гением, чтобы понять — кошка пытается сбежать. Крис тут же поднес к губам рацию, что-то отрывисто в нее бросая.В этот же момент из потока машин вынырнул серый седан с шашечками такси. Водитель заметил мою поднятую руку, притормозил и начал перестраиваться к обочине. Надежда обожгла легкие. Я сделала шаг вперед, готовая рвануть к открывающейся дверце, как вдруг от ворот с оглушительным визгом резины сорвался огромный черный внедорожник Примо, наперерез отрезая мне путь к спасительному автомобилю.

Дверь огромного черного внедорожника с грохотом распахнулась. Из салона медленно, с кошачьей грацией вышел Примо. На нем не было и тени прежней суеты, только леденящая, абсолютная уверенность в своей силе.Он даже не взглянул на меня. Примо сделал всего один короткий, едва заметный жест рукой в сторону водителя такси, приказывая тому проваливать. Напуганный парень за рулем седана мгновенно оценил ситуацию, сдал назад и с визгом шин рванул прочь по шоссе, оставив меня один на один с этим монстром. Мой последний шанс на побег растворился в выхлопных газах.Примо молча повернулся ко мне и сделал шаг вперед. В его глазах не было злости — там застыла пугающая пустота, от которой кровь стыла в жилах. Прежде чем я успела отступить хотя бы на сантиметр, его сильные руки железной хваткой обхватили мою талию. Одным резким движением он оторвал меня от земли и перекинул через плечо, словно я была какой-то вещью.
— Ты что творишь?! Отпусти! Отпусти меня, ублюдок! Пошел ты! — сорвалась я на дикий крик, колотя кулаками по его крепкой спине и отчаянно брыкаясь ногами.
В ответ — ноль реакции.
Он даже не поморщился от моих ударов, продолжая идти к машине так же ровно и размеренно, будто нес легкий пакет из супермаркета. Моё сопротивление для него просто не существовало. Позорное, удушающее бессилие затопило меня изнутри.Примо подошел к открытой задней двери машины и бесцеремонно затолкнул меня внутрь салона, прямо на кожаное сиденье к своим людям. Я попыталась рвануться обратно, но тяжелая дверь с глухим стуком захлопнулась прямо перед моим носом.Примо облокотился на открытое стекло передней двери, бросив на своих псов леденящий взгляд.

— Если сбежит, ты знаешь, где окажешься, — тихо, но сокрушительно четко произнес он.
Громила в салоне заметно подобрался и едва заметно сглотнул от этой скрытой угрозы.
Примо отошел, и внедорожник резко тронулся с места, на огромной скорости вклиниваясь в дорожный поток.

Но когда я в очередной раз дернулась, упираясь локтем в обшивку, до меня донесся едва уловимый, свистящий звук встречного ветра.
Я замерла.
Опустила взгляд ниже.Защелка замка не вошла в паз до конца. Панель слегка вибрировала.
Эти два долбоёба в спешке перед своим боссом просто захлопнули дверь, но не заблокировали ее. Она держалась на честном слове. Охранник рядом напряженно смотрел вперед, боясь даже вздохнуть лишний раз после угроз Примо. Он был уверен, что я в ловушке.Внутри меня безумным набатом забился адреналин. Дикий, эгоистичный азарт выжег остатки паники. План побега не провалился. У меня появился чертов шанс.Машина как раз притормаживала перед крутым поворотом у больничного сквера, сбрасывая скорость примерно до сорока километров в час. Под колесами шуршал влажный газон разделительной полосы.Я скосила глаза на громилу. Тот залип в лобовое стекло.
Блин, будет больно, — пронеслось в моей голове, пока пальцы незаметно нащупывали холодную внутреннюю ручку, — но меня здесь не будет.
Я резко, со всей силы рванула ручку на себя и навалилась всем телом на дверь, выбивая её наружу.

Встречный поток воздуха с оглушительным ревом рванул створку настежь. Охранник рядом испуганно матюкнулся, его огромная ручища метнулась к моей рубашке, но пальцы соскользнули по гладкой ткани.
Было поздно.
Я зажмурилась и шагнула в пустоту.Удар о землю выбил из легких весь воздух. Я почувствовала как коленки болят. Меня с дикой силой поволокло по сухой траве и гравию обочины. Мир завертелся перед глазами безумным калейдоскопом из выбеленных стен, лазурного неба и свиста тормозов. Острая, пронзительная боль прошила плечо и ободрала ладони, но адреналин глушил всё. В голове набатом стучала только одна мысль: Беги. Беги, сука, иначе он тебя уничтожит.
За спиной послышался оглушительный визг резины — тяжелый внедорожник Примо, перекрывая узкую дорогу, пытался затормозить на крутом склоне.Я перекувырнулась через голову, кое-как удержала равновесие и вскочила на ноги. Колени дрожали,одежда была покрыта пылью и порвана, но кости вроде были целы. Не оборачиваясь, я рванула вниз по склону, прочь от трассы. Этот каталонский городок с его лабиринтом белоснежных рыбацких домиков и мощеных сланцем узких улочек сейчас был моей единственной надеждой.
Кадакес славился тем, что здесь легко спрятаться — тупики, крутые лестницы, уходящие к морю, и плотная застройка. Идеальное место, чтобы затеряться.Я влетела в первую же узкую, залитую солнцем улочку, тяжело, со свистом дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Ботинки стучали по неровным камням мостовой, петляющей между белыми стенами, украшенными яркой геранью. Здесь, на побережье Коста-Брава, в три часа дня жизнь словно замирала, но я знала, что у меня есть от силы три-четыре минуты, пока Примо и его ищейки не прочешут этот квадрат. Охранник, упустивший меня, теперь труп, если не поймает меня обратно, так что искать они будут на совесть.Пробежав еще пару переулков, я юркнула в тенистую арку возле старой каменной церкви Санта-Мария, возвышающейся над городом. Осмотрела себя: ладони в крови и грязи, дыхание срывается. Телефона нет — остался в машине или вылетел при прыжке.
Карт нет. Но в потайном кармане сумки, которую я чудом не выпустила из рук, лежала экстренная заначка — свернутая трубкой пачка евро. Мой единственный билет на свободу.Снизу, со стороны набережной и каменистого пляжа, доносился привычный шум прибоя, но теперь этот райский уголок казался мне ловушкой. На площади у подножия холма как раз притормозил междугородний автобус до Жироны — последний шанс вырваться из этой глуши, пока люди Примо не перекрыли все выезды из Кадакеса, зажатого между горами и морем. Я стараюсь спрятать лицо, и быстрыми шагами направилась вниз. Теперь пути назад точно не было.

Я нырнула в первую же глубокую тень между выбеленными стенами домов. Ноги нещадно гудели, а дурацкие каблуки то и дело застревали в щелях между камнями, крадя у меня драгоценные секунды. Тряхнув головой, я на ходу рванула замки, сбросила туфли и безжалостно швырнула их в глубокую сточную канаву за углом. Плевать на них. Босиком по раскаленному, неровному сланцу мостовой было больно, каждый шаг отдавался колкостью в подошвах, но эгоистичное желание спасти свою шкуру глушило любые неудобства. Теперь я двигалась в два раза быстрее.Я уходила всё глубже в самый лабиринт старого рыбацкого квартала. В три часа дня здесь стояла оглушительная сиеста. Окна были наглухо закрыты ставнями, а редкие прохожие прятались от солнца. Мои босые ступни шлепали по каменной мостовой, дыхание со свистом вырывалось из груди.
План в голове пульсировал леденящей четкостью: затеряться в этих слепых переулках, дождаться сумерек и незаметно покинуть город. Талия должна была исчезнуть навсегда.Я резко свернула за угол, надеясь выйти к набережной через узкую арку, украшенную геранью, но с разбегу едва не врезалась в широкую мужскую грудь.Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в бездну.
Примо.
Он стоял посреди узкого, безлюдного переулка, словно вырос прямо из векового камня этих стен. На его лице не было ни капли суеты, ни следов погони — он просто просчитал меня, срезав путь через параллельную улицу. Его леденящие, абсолютно темные глаза скользнули вниз, подмечая мои грязные, исцарапанные босые ноги, а затем снова впились в мое лицо, заставляя замереть на месте.Я рванулась назад, готовая бежать в противоположную сторону, но ноги словно налились свинцом. Примо даже не шелохнулся, чтобы поймать меня силой. Он не вытащил оружие, не крикнул своим людям. Он просто сделал один медленный, хищный шаг навстречу, сокращая расстояние между нами до минимума.От него веяло такой удушающей, гипнотической уверенностью, что весь воздух вокруг нас будто выкачали. Мой эгоистичный азарт мгновенно испарился, уступив место дикому, обжигающему подреберье коктейлю из ярости и внезапного, темного подчинения. Этот ублюдок психологически завёл меня в тупик одной лишь своей энергетикой. Он зажал меня в угол в этом тесном, залитом солнцем каталонском переулке, полностью парализуя мою волю к сопротивлению.
Взгляд.
Он уничтожал мою независимость, не касаясь меня пальцем.
— Довольно бегать, Талия, — тихо, но сокрушительно четко произнес он. Его низкий, бархатного тона голос заставил меня крупно вздрогнуть. — Ты же умная девочка. Сама знаешь, что от меня не уйти.
Его слова ударили наотмашь, выжигая последние иллюзии. Мой идеальный план побега с треском развалился, а эта позорная капитуляция перед его давлением злила меня больше всего. Я поняла, что проиграла этот раунд.Сделав глубокий, дрожащий вдох, я попыталась вернуть лицу маску ледяного безразличия. Развернувшись, я сама, босиком, без его принуждения пошла обратно в гору — к главной дороге, где у обочины уже ждал огромная черная машина. Примо шел следом, едва ли не касаясь моим плечом своей груди.Марко лично распахнул перед нами заднюю дверь, и я забралась внутрь салона. За моей спиной с глухим, зловещим щелчком сработал центральный замок. Примо сел рядом, мгновенно заполнив собой всё пространство и намертво прижимая меня ближе к двери.Я откинулась на кожаное сиденье, скрестила руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах, и перевела на него циничный, полный яда взгляд:
— Ну и ну... Теперь-то вы точно закроете двери, как я понимаю, да?Примо медленно повернул ко мне голову. На его безупречном, жестком лице скользнула едва заметная усмешка.
— Теперь,Тили, я не спущу с тебя глаз.
Внедорожник с визгом рванул с места, унося нас прочь из Кадакеса по крутому горному серпантину, прямо в его закрытый, опасный мир.
————————————————————

Внедорожник шел на полной скорости, уверенно разрезая густой прибрежный воздух. Пейзаж за окном стремительно менялся: белые домики Кадакеса остались позади, уступив место суровым скалам и редким кустам чертополоха, жмущимся к обочинам горного серпантина.В салоне стояла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только глухой рокот мощного двигателя да свист ветра за стеклом. Моя глупая выходка с открытой дверью не прошла даром — теперь Примо не собирался рисковать. Меня зажали намертво. Теперь между мной и запертыми дверями сидели два огромных, молчаливых охранника. Два шкафа в черных куртках подпирали меня с обеих сторон, лишая малейшей возможности даже пошевелиться, не то что дотянуться до ручки. Я оказалась заблокирована в самом центре заднего сиденья, как особо опасная преступница. Парни сидели неподвижно, уставившись строго перед собой.
Примо умел держать своих людей в железном узде одним лишь присутствием.
Я сидела, стиснутая их массивными плечами, и изо всех сил пыталась удержать лицо. Скрещенные на груди руки помогали скрыть мелкую дрожь. Ноги нещадно пекло. Я скосила глаза вниз: мои испачканные, исцарапанные об острый сланец босые ступни выглядели жалко на фоне идеального, дорогого ковролина внедорожника. Это зрелище злило меня еще сильнее.
Сбежала, называется.
Гордая, независимая Талия, которая теперь сидит без обуви, порванной одежде, в клетке у зверя под конвоем.Примо сидел впереди, на пассажирском сиденье. Нас разделяла лишь спинка кресла, но его тяжелый, сканирующий взгляд я отчетливо видела в зеркале заднего вида. Он созерцал мои израненные ступни несколько долгих секунд с абсолютно непроницаемым выражением лица. Эта немая оценка душила. Мне хотелось спрятать ноги, огрызнуться, ударить его, но я заставила себя не двигаться. Не доставлю ему такого удовольствия.
Вдруг Примо шевельнулся.
Он обернулся назад, и его темные глаза заставили моих конвоиров инстинктивно вжаться в спинки сидений. Он открыл небольшой кожаный ящичек между креслами и выудил оттуда чистую влажную салфетку в индивидуальной упаковке.
Затем, не говоря ни слова, он протянул руку назад, протиснулся между охранниками и перехватил мою лодыжку своей огромной, горячей ладонью.Его пальцы сомкнулись на моей коже как стальной капкан.
— Пусти! — дернулась я, но хватка была железной. — Я сама способна о себе позаботиться.
Примо даже не взглянул на меня. Он проигнорировал мой выпад с тем равнодушием, которое бесило больше всего. Он снова доминировал, показывая, что мои слова для него — пустой звук. Он аккуратно, но крепко притянул мою ногу вперед, уложив на разделительную панель, и начал медленно, методично стирать дорожную пыль и запекшуюся кровь с моей подошвы, пока охранники по бокам старательно делали вид, что их здесь нет.Его прикосновения были на удивление точными, почти профессиональными, но от этой близости по моему телу прошел опасный, обжигающий разряд.
Но когда его пальцы коснулись чувствительной кожи свода стопы, я шумно выдохнула сквозь зубы.
— Нам ехать еще сорок минут, — негромко произнес он, не прерывая своего занятия. Его бархатный голос вибрировал в опасной близости. — Твоя гордость обошлась тебе слишком дорого,Тили. В следующий раз, когда решишь бежать, делай это так чтобы ты не страдала.
— Следующего раза не будет, — выплюнула я, сводя челюсти от злости.
— Я найду способ съебаться от тебя так, что ты даже не заметишь. Поверь мне.
Примо наконец поднял на меня взгляд. Его глаза встретились с моими. Он закончил с одной ногой и потянулся за второй, его губы тронула едва заметная улыбка.
— Ловлю на слове, Талия. Но пока ты здесь, играть мы будем по моим правилам.
Машина резко вильнула, съезжая с главного шоссе на частную, скрытую за густыми соснами дорогу. Впереди, за коваными автоматическими воротами, начали проступать очертания его особняка. Территория была обнесена высокой каменной стеной с камерами слежения на каждом метре. Особняк стоял на скале.
Кто бы сомневался!
Моя новая тюрьма.