3 глава

Талия

Я вошла в ординаторскую и с грохотом швырнула планшет на стол. Сил не было даже на то, чтобы дышать, хотя внутри извергался вулкан. Пять часов утра. В горле пересохло так, будто я жевала песок, а перед глазами всё еще плавали кровавые пятна от ламп.
— Какого хрена... — прошипела я собственному отражению в мутном зеркале.
Меня выдернули из постели в два часа ночи. Грёбаный дежурный звонил трижды, заикаясь от страха, и умолял приехать, потому что «привезли брата самого Моретти, и никто не берется». Сука. Я год выстраивала здесь свою тихую жизнь, наслаждаясь морем и анонимностью, а теперь из-за этого недоноска Данте всё побережье снова будет тыкать в меня пальцем. Я ненавижу, когда мой сон прерывают ради идиотских разборок. Хотите убивать друг друга — делайте это в рабочие часы, а не когда я в шелковом белье смотрю десятый сон.
Я сбросила уродливые медицинские сабо, чувствуя, как гудят ступни.
Данте стабилен. Этот мелкий придурок выкарабкается, потому что я — чертов бог, а боги не ошибаются, даже если их разбудили посреди ночи.
— Эй, Тили, ты жива там? — в дверях показался Крис.
Крис был единственным среди этих стервятников в белых халатах, кто походил на человека. Высокий, вечно расслабленный анестезиолог, он знал обо мне чуть больше, чем остальные.
— Отойди, Крис, или я вырежу тебе гланды через задницу, — огрызнулась я, поправляя под халатом лямку черного платья.
— Меня пугает тот факт, что ты реально это можешь. Опять утро не с кофе? — он прошел внутрь, игнорируя мою агрессию. — Слышал, ты латала младшего Моретти. Ты же понимаешь, Тили, что теперь ты на мушке у всего клана? Примо не из тех, кто просто говорит «спасибо» и уходит.
— Плевать мне на его «спасибо», — я резко вырвала листок из блокнота. — Он мне должен. Я влезла туда, куда не должна была лезть. Крис, ты ведь не глупый мальчик и понимаешь: если я засветилась один раз, это так просто не закончится.
Крис подошел ближе, заглядывая в листок. Его брови взлетели до самой челки. Это был черновик моей записки.
— Миллион? Ты с ума сошла? Он тебя в бетон закатает за такой ценник.
— Пусть попробует, — я дерзко улыбнулась, мазнув по векам темными тенями. — Он пришел в мою больницу. Он прервал мой сон. Пусть платит. А я, дружок, стою очень дорого.
Я выпрямилась, ловя свое отражение. Короткое обтягивающее платье, туфли, за которые любая из здешних медсестер продала бы почку. Все эти тупые создания видят только обложку, все хотят залезть мне под юбку. Но как только я открываю рот, они понимают, что столкнулись с чем-то, что им не по зубам.
Я сложила записку и засунула её в конверт.
— Посмотри на меня, Крис. Я — самый дорогой счет, который Примо Моретти когда-либо оплачивал.

Я вышла в коридор, чувствуя, как Крис обеспокоенно смотрит мне в спину. Но стоило завернуть за угол, как я наткнулась на «стену». Дорогую, пахнущую кедром и холодным металлом стену.
Примо. Сукин сын.
Он стоял посреди коридора как изваяние. Безупречный серый костюм, ни одной лишней складки, и волосы привёл в порядок. Тёмно каштановые красивые. Его темно-карие глаза мгновенно зацепились за Криса, высунувшегося следом, а затем медленно, почти осязаемо, скользнули по моим ногам, едва прикрытым коротким платьем под расстегнутым халатом.
Я демонстративно поправила идеально ровную прядь русых волос, выдерживая его взгляд. Мои светло-карие глаза на свету ламп отливали желтым золотом. Так что я выиграла лотерею красоты. Снова.
— Чё застыл, Моретти? — мой голос был пропитан ядом. — Убери своих идиотов от моей ординаторской. Они мешают мне общаться с коллегами.
Я кивнула на Криса, который заметно напрягся.
— Твой коллега выглядит слишком взволнованным, Талия, — тихо, бархатно произнес Примо. В его спокойствии было больше угрозы, чем в дуле пистолета. Но на меня это не действовало.
— Это потому, что он умнее тебя и понимает, когда стоит завалить ебало, — отрезала я. — Примо, дружок. Ты мне должен. И расплачиваться будешь долго.
Я развернулась, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает лопатки. Не успела я вообразить на голове невидимую корону, как из-за поворота вылетел главврач Стив. Этот слизняк, обычно раздувавшийся от важности перед интернами, сейчас напоминал побитую собаку. Его лысина бликовала под лампами от пота.
— Сеньор Моретти! Простите ради бога за задержку! — запричитал он, едва не споткнувшись. — Я только что узнал... Клиника в вашем полном распоряжении...
Примо даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на меня. Лопес замер рядом, заискивающе заглядывая ему в лицо, и только тут заметил мою персону.
— Доктор Талия? — он нахмурился, пытаясь вернуть остатки авторитета. — Соблюдайте субординацию! Сеньор Моретти — наш главный попечитель, фактически владелец...
— Плевать я хотела, чей он владелец,Стив, — я двинулась вперед, чеканя шаг каблуками. — Субординацию соблюдай сам, когда будешь лизать ему туфли.
Стив открыл рот, как выброшенная на берег рыба, переводя испуганный взгляд с меня на Примо. Он ждал, что меня сейчас сотрут в порошок. Крис за моей спиной буквально перестал дышать, но все же рискнул пойти за мной.
Я обернулась к нему и заговорила намеренно громко, чтобы и Моретти, и этот потный слизняк слышали каждое слово:
— Послушай, Крис. Если этот Примо решил, что по щелчку пальцев получит мою задницу... то поверь, ртом ему работать придется очень долго и очень усердно, прежде чем я вообще об этом подумаю.
В коридоре повисла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы. Я видела, как мужчина со шрамом на все лицо, стоящий за спиной босса,злостно смотрел на меня, но Примо лишь слегка приподнял руку, останавливая его от мыслей. На его губах заиграла едва заметная улыбка. Мерзость.

В коридоре повисла такая тишина, что было слышно, как у Стива судорожно дергается глаз. Я знаю что он трус, но можно хоть немного уважать себя. Главврач издал какой-то задушенный звук и прикрыл рот ладонью, выглядя так, будто у него сейчас случится инфаркт прямо на глазах у «попечителя».
Примо не шелохнулся. Он медленно поднял тяжелый кожаный кейс и поставил его на медицинский столик. Щелчок замков прозвучал в тишине как взвод затвора. Внутри плотными рядами лежали пачки по пятьсот евро.
Я сделала шаг к столу, лениво скользнула взглядом по ровным стопкам купюр и, не меняя выражения лица, с размаху захлопнула крышку. Моя рука легла на кожу кейса уверенно, по-хозяйски.
— Миллион уже здесь, Талия. Я не заставляю дам ждать, — голос Примо был всё таким же бархатным— А всё остальное... я возьму сам. И поверь, ты еще будешь просить меня об этом «усердии».
Я медленно подняла на него глаза и дерзко поправила идеально ровную прядь волос.
— Правильно, Моретти. Я помогаю не просто так, — я вызывающе сократила дистанцию, почти касаясь его груди. В моем голосе не было дерзости, только правда — Не надейся, что я какая-то добрая девчонка, которая будет заниматься благотворительностью и спасать твоих парней за «спасибо». Хочешь большего — плати. Запомни это раз и навсегда.
Я выхватила кейс со стола. Он оказался тяжелым, но я даже не поморщилась. Я каждый день хожу в платье и на огромной шпильки, так что это не тяжело.Примо продолжал смотреть на меня, и в его глазах промелькнуло нечто странное. Его вежливая улыбка стала еще более пугающей.
— Я ценю честность, Талия. И я очень люблю платить за доброту, — тихо прошептал он мне почти в самые губы.
Я обжгла его последним взглядом, развернулась на каблуках, перехватила Криса за локоть.
— Мечтай, Моретти. Вредно, но тебе полезно, — бросила я через плечо, затаскивая онемевшего коллегу в лифт.
Двери кабины сомкнулись, отсекая побагровевшее лицо Стива и неподвижный, пугающе прямой силуэт Примо, провожающего меня взглядом хищника.
— Тили... ты сумасшедшая, — выдохнул Крис, сползая по стенке лифта. — Ты взяла у него миллион и тут же выставила новый счет. Ты понимаешь, что он сделает?
— Он принесет еще, Крис, — я прижала кейс к себе и ухмыльнулась. — Если он хочет чтобы его брат был жив, то он будет делать как скажу я.
Внутри всё дрожало. Моретти был чертовски хорош, я увидела его злость которую он так старательно прятал за маской джентльмена. Меня многие ненавидят, но я хороша в своем деле.
Признаться честно, если бы он не был мафиозным психопатом, я бы, может, и подарила ему свое первое свидание.

------------------------------
Я вошла в палату Данте, игнорируя двух громил у двери. Они синхронно отступили — в этом аду я была единственным законом, и они это чувствовали.
В палате царила тяжелая тишина, которую разрезал лишь ритмичный писк монитора. Данте лежал на белоснежных простынях, бледный, обмотанный трубками, но живой. Его грудная клетка мерно поднималась, выталкивая воздух из легких, которые я еще пару часов назад держала в своих руках.
— Ну что? — прошептала я, подходя к кровати. — Из-за тебя мой сон пошел к черту, дружок. Тебе хоть двадцать есть?
Я наклонилась, проверяя зрачки и дренаж. Работа мастера — придраться не к чему. Поправила прядь волос, упавшую на лицо, и вдруг кожей ощутила чужое присутствие. Холодный, пристальный взгляд, от которого волоски на затылке встали дыбом.
Я медленно обернулась. В дверях стоял Примо.
Он вошел бесшумно, как тень, скользящая по стенам. Стив, этот потный слизняк, видимо, ушел менять штаны, оставив хозяина одного. Примо остановился у изножья кровати. Его темно-каштановые волосы в мягком свете ламп казались почти черными, а в глазах на мгновение погасла ледяная сталь, уступив место чему-то человеческому.
— Он выживет, — отрезала я, выпрямляясь. Халат распахнулся, демонстрируя изгибы черного платья. — Я не для того тратила пять часов, чтобы он сдох сейчас. Считай, что я теперь вторая мать для твоего брата.
— Я знаю, — его голос прозвучал тише обычного. Он перевел взгляд на меня. — Ты пришла проверить его сама, хотя миллион уже у тебя. Это не входило в счет, Талия.
— Это входило в мой кодекс, — я шагнула к нему. От него пахнуло кедром и дорогим табаком, и этот запах почему-то взбесил меня больше. — Я не оставляю работу незавершенной. А теперь вон. Ему нужен покой. — он стоял не подвижна, тут даже я напряглась.
—Сколько ему?
— Девятнадцать, — ответил он, не сводя с меня глаз.
Девятнадцать.
В этот момент в голове что-то треснуло.
Девятнадцать.
У меня тоже был кто-то...
Картинка перед глазами поплыла. Больничные стены начали сжиматься. Дышать, не могу дышать.
Почему я не помню?
Кто он?
Чей смех звенит у меня в ушах?
Кто звал меня по имени в ту ночь?
Кто? КТО?!
Голоса в голове взвыли в унисон, превращая мысли в кровавое месиво. Я провалилась в этот шум, на мгновение перестав дышать. Сердце колотилось о ребра, раз, два. Как пойманная птица.
Примо заметил мою заминку. Он не шелохнулся, но я увидела, как изменился его взгляд — хищник почуял слабость. Черт, девочка ты должна успокоиться.
Он протянул руку и, прежде чем я успела отшатнуться, медленно, почти невесомо провел кончиками пальцев по моей щеке, заправляя прядь волос мне за ухо.
— Ты удивительная женщина, Талия, — произнес он так тихо, что вибрация его голоса прошла сквозь мою кожу. — Слишком смелая. Слишком красивая. Я благодарен тебе. И поверь, ты стоишь гораздо больше миллиона.
Я резко перехватила его запястье. Мои пальцы впились в его кожу, ногти оставили белые следы.
— Не трогай меня, Моретти. Моя жизнь тебе не по карману. Никогда не будет и никому. Поверь мне,я намного хуже тебя.
Я оттолкнула его руку и рванула к выходу, чувствуя, как его взгляд прожигает мне лопатки, как клеймо.
— Завтра в восемь я заеду, — бросил он мне в спину, и в его голосе снова зазвучало что ласковое. — Не забудь, Талия, теперь ты часть моего мира.

Я не обернулась. Я вылетела из блока, прыгнула в свой Porsche и вдавила педаль в пол так, что шины взвизгнули, оставляя на асфальте черные полосы. Мне нужно была тишина и способ заглушить этих чертовых призраков в моей голове, пока они не разорвали меня изнутри.

Девятнадцать.

Это число впилось в мозг раскаленной иглой. Оно пульсировало под кожей, заставляя пальцы на руле подрагивать. Я чувствую это кожей, костями. Стоит мне попытаться ухватиться за этот образ, как он рассыпается в серый, липкий пепел.
— Кто ты? — прошептала я, вцепляясь в руль так, что затрещала кожа перчаток. — Ну же, Талия, ты же помнишь. Ты очень хорошо помнишь.
Но в ответ — только глухой гул крови в ушах.
Мой разум — как птица. Птица которые подрезают крылья чтобы она не могла улететь. Я знаю что такое страх, что такое ненависть.
Я выжгла всё, что было «до», оставив только себя. У меня есть только я.
А вдруг... вдруг это не случайность?
Почему ты пришла мне эта мысль. Почему этот слизняк вызвал конкретно меня. Я лучшая не спорю, но это Моретти. Я не поверю что многие отказали.
— Нет, нет, нет... — зашептала я, судорожно оглядываясь в зеркало заднего вида. — Они не могли меня найти? Я зарылась на самое дно этого сраного побережья. Они не голубцы, ну и я не глупая. Слишком рано.
Но взгляд Примо... Он странно на меня смотрел. В этом была капля желания, ну что если он с ними.Он смотрел так, будто знал вкус моего страха. Словно он видел не дерзкую суку, а испуганную девчонку, которая пять лет назад бежала без оглядки, оставляя за собой горы трупов.
- Ну уж, эти суки решили меня подставить. Если это ебаная подстава. Не с той связались. В этот раз я готова.
«Слишком смелая», — всплыл в голове его бархатный шепот.
— Иди к черту, Примо, — выплюнула я в лобовое стекло, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Нет, его не подослали. Слишком крупная шишка для них.
Если ОНИ нашли меня... или этот старый дед узнал, где я...
Я остановилась во дворе своего дома. В голове звучит фраза «Беги».
Всплывают воспоминания. Из моего рта вырывается смех, сумасшедший смех. Руки, я никогда не смотрю на руки. В голове пульсировала только одна мысль: опять бежать.
Но я замерла. Примо сказал «завтра в восемь». Он не берет штурмом, он заходит вежливо. Это его стиль.
Я закрыла лицо руками, чувствуя, как в горле застревает беззвучный крик. Перед глазами вспыхнуло лицо. Его рот открылся в крике, и из него хлынула темнота.
— беги, так вроде он мне сказал?— простонала я, сползая по сиденью. — Только не снова. Я не знаю, куда мне бежать.
До восьми утра оставалось много часов. И я знала: когда Примо Моретти постучит в мою дверь, я пойму всё по первому его слову. Если он назовет моё настоящее имя — мне конец.