7 глава

Талия

— Приветик, ну как прошел твой вечер? — Крис с задором спрашивает меня, преграждая путь прямо посреди больничного коридора.Этот мудак хоть понимает, что сейчас происходит? Я направляюсь в палату к Данте. А этот придурок напоминает о главной ошибке моей жизни.
Блять, как я вообще могла с ним переспать?
Да, он был хорош в постели.
Но, блять!
Я остановилась от ярости и опять со всей силы топнула каблуком по кафелю. Мерзкий, громкий стук заставил Криса вздрогнуть.
Она, блять, переспала с Примо Маретти!
Сука, ну как?!
С психом, но видимо я тоже не сильно здорова.
Раз подарила ему свой первый раз.
Ну пиздец!
Как только появится грёбаный момент, я точно отсюда съебу! Соберу шмотки, заберу все деньги и исчезну из этого душного солнечного Кадакеса.
Ненавижу здесь всё.

— Иди-ка ты нахуй!
Я развернулась так резко и демонстративно, что с размаху ударила своими длинными волосами по его нахальному, охеревшему лицу. Ненавижу. Как же меня все бесят.

Дёрганые, тупые идиоты.

Толкнув тяжелую дверь, я по-хозяйски зашла в палату Данте и с силой захлопнула её перед носом Криса.
В полумраке мерно пикали приборы. Я подошла ближе, брезгливо и зло всматриваясь в бледное, неподвижное лицо парня. Мне кажется, что навряд ли он выживет.
По всем моим расчетам этот придурок должен был очнуться еще пару часов назад, но до сих пор лежит как бревно.
— Черт, поганец, просто сдохнет, — процедила я сквозь зубы, швыряя медицинскую карту на тумбочку. — Только попробуй кони двинуть, ублюдок! Ненавижу эту семейку...

Мысли упрямо вернулись к Примо. Кровь ударила в лицо от злости и стыда. Блять, как я вообще могла с ним переспать? Блять! Как только появится грёбаный момент, я точно отсюда съебу! Соберу шмотки, заберу деньги и исчезну из этого душного Кадакеса.
И в эту самую секунду аппараты за моей спиной сошли с ума, взвыв бешеной, оглушительной сиреной.Звук разрезал тишину палаты, как удар ножа. Прямая линия пульса на мониторе Данте резко деформировалась, превращаясь в хаотичную, смертоносную кривую, а затем стремительно поползла вниз. Парень начал хрипеть, его грудная клетка судорожно выгнулась, ловя воздух.
Он умирал.
Прямо сейчас, на моих глазах. Остановка сердца.— Да вы издеваетесь надо мной! — закричала я в пустоту палаты, срываясь на настоящую истерику.
— Нет!Кому сказала, не смей дохнуть!
Вся моя злость — всё смешалось в один бешеный коктейль. Я с треском разорвала упаковку со шприцем, едва не сломав ампулу с адреналином, и набрала лекарство.— Ну уж нет, сука, ты у меня доживешь до утра! — рявкнула я, срывая одеяло с груди Данте и точным, агрессивным движением всаживая иглу прямо в центральный катетер.Мониторы продолжали истошно орать, давя на мозги и выбешивая меня до предела. Времени ждать не было. Я, прямо в своем халате и на каблуках, с разбегу запрыгнула коленями на край больничной кровати, усаживаясь прямо верхом на умирающего. Сцепила пальцы в замок и со всей дури начала жестко, ритмично давить на его грудную клетку, тяжело и часто дыша.
— Раз! Два! Дыши, ублюдок! Дыши, я тебе сказала! — орала я ему прямо в лицо, чувствуя, как пот застилает глаза.
— Ты не испортишь мне жизнь! Качайся, чертово сердце, качайся!

Я давила на его грудную клетку со всей дури, вкладывая в каждый толчок всю свою ярость. Каблуки скользили по простыне, медицинский халат распахнулся, волосы растрепались и липли к лицу. Я была похожа на сумасшедшую, но мне было плевать.Писк приборов стал сплошным, оглушительным гулом. Руки уже отнимались от дикого напряжения.
— Ну же! — я замахнулась и с силой вбила кулак прямо по центру его грудины. Прямой прекордиальный удар.В эту же секунду аппарат захлебнулся. Мерзкий монотонный писк оборвался, и вместо него раздался рваный, но долгожданный ритмичный стук. Данте судорожно, с громким хрипом втянул в себя воздух. Его глаза резко распахнулись. Он дико уставился на меня, хватая ртом кислород, пока еще ничего не соображая.Сердце забилось. Он выжил.Вместо облегчения во мне вскипела новая волна чистой, неконтролируемой истерики. Я так и осталась сидеть на нем верхом, тяжело дыша и сжимая кулаки.
— Ах ты ублюдок! — заорала я прямо в его бледное, удивлённое лицо. — Поганец! Ты хоть понимаешь, сколько нервов ты мне сейчас стоил?! Сдохнуть он тут решил! На моей смене?! Да я бы тебя сама придушила!Данте только слабо моргнул, шокированный таким «теплым» приемом своего врача.В палату наконец-то ворвался Крис. Он сориентировался мгновенно — подлетел к кровати, обхватил меня за талию и просто силой стащил с Данте.
— Талия, тихо, тихо! Всё, ты его спасла! Пойдем, тебе нужно остыть, — запричитал Крис, крепко удерживая меня под руки и буквально волоча к выходу. Я брыкалась, пытаясь вырваться, но он настырно вытолкал меня в коридор, закрывая дверь палаты.— Пусти меня, придурок! — огрызнулась я, дернув плечом и наконец освобождаясь от его хватки. Вся эта больница меня уже доканывала.Крис тяжело дышал, глядя на меня круглыми от шока глазами, и пытался дышать размеренно, показывая пример.
— Спокойно, Талия. Сделай вдох. Ты, ты вытащила его, но тебе надо успокоиться, пока ты тут всё не разнесла.Я посмотрела на его заботливое лицо. Жалость — это последнее, что мне сейчас было нужно. Я сделала глубокий вдох, высоко подняла подбородок и с абсолютно стервозным выражением лица вытянула руку вперед, демонстрируя Крису средний палец.— Крис, уйди— выплюнула я.
Я вернулась в палату.

Данте уже полностью открыл глаза. Я замерла у кровати, тяжело дыша и рассматривая его. На удивление, они с братом были чертовски похожи. У Данте хоть и были блондинистые волосы, но фамильные черты Маретти никуда не спрячешь — его глаза были точно такие же, как у Примо. Правда, несмотря на это сходство, сейчас, с этим растерянным взглядом, он выглядел намного глупее своего старшего брата.
— Боже... я жив? — его голос был хриплым, едва различимым в тишине палаты. Он с трудом сфокусировал на мне взгляд и тут же слабо дернулся
— Ты... уйди от меня.
Мои брови взлетели вверх от такой наглости.
— Вот же придурок, — процедила я, делая шаг к кровати. — Я тебе жизнь спасла! Будь благодарен, дружок!
Я подошла к нему вплотную, собираясь проверить катетер и высказать все, но в эту секунду внутри меня что-то резко перемкнуло. Руки задрожали, накатившая до этого истерика внезапно сменилась облегчением. На секунду я просто забыла, чьим братом он является.
Я не знаю, что мной двигало в тот момент.
Поддавшись какому-то глупому, чисто человеческому порыву, я наклонилась и крепко, до хруста обняла этого едва живого парня за плечи.
— Ты жив, господи, спасибо!.. — прошептала я, утыкаясь носом в его больничную сорочку и чувствуя, как под моими ладонями ровно и сильно бьется его запущенное сердце.

— Эй, эй, — прохрипел Данте, пытаясь слабо отстраниться, хотя сил у него явно не было.
— Ты, конечно, красотка, но ты меня пугаешь.
Я резко отпрянула от него, смахнув с лица растрепанную прядь волос, и зло зыркнула на этого Данте. Моя минутная слабость испарилась так же быстро, как и появилась.
— Я тебя пугаю, дружок?! — язвительно переспросила я, упирая руки в бока.
— Это ты меня напугал, боже! Ты тут чуть кони не двинул!
— Ладно, что ты чувствуешь?... — Данте попытался поморщиться, но тут же зажмурился и схватился бледной рукой за висок. — Так, сразу... Боже, голова кружится.
— Конечно, кружится,дружок, ты был в коме! — я фыркнула, поправляя его капельницу с такой силой, что стойка звякнула. Но, взглянув на его лицо, я все-таки смягчила тон
— Мальчик мой, я думала, ты реально умрешь. Мое сердце чуть в пятки не ушло.
Данте резко открыл глаза. В его взгляде промелькнула паника. Он схватил меня за край медицинского халата, слабо, но упрямо потянув на себя.
— Где... где мой брат? — выдохнул он.
Я закатила глаза так сильно, что мне самой стало больно.
— Боже, ты сейчас реально об этом думаешь?! Тебя только что с того света вытащили!
— Он жив? Что с ним... он жив?! — Данте проигнорировал мою тираду, его голос сорвался на сиплый крик, а датчики на мониторе снова тревожно замигали от подскочившего давления.Я открыла рот, чтобы рявкнуть на него и приказать лежать смирно.

Он метался по кровати, вырывая катетеры, и безумными глазами искал Примо по всей палате. Давление на мониторе подскочило до критических цифр, аппараты снова зашлись тревожным писком.
— Он жив, жив! Тише, тише! — я силой вжала его в подушки, чувствуя, как у самой сдают нервы. — Он жив, работает. С ним все хорошо, тебе надо поспать!
— Нет, где он?! — орал Данте, отталкивая мои руки с неожиданной для едва выжившего человека силой. — Где Примо?!— Боже, да вот, возьми телефон! — я взорвалась, выхватывая из кармана халата собственный мобильник и тыча им ему в лицо. — Номер помнишь? Давай позвоним ему! Прошу, не дергайся!Я разблокировала экран и открыла клавиатуру ввода. Если бы не моя субординация и гребаная врачебная этика, я бы просто вколола ему сейчас тройную дозу снотворного. Когда он был в коме, он нравился мне гораздо больше! По крайней мере, лежал тихо, как бревно, и не выносил мне мозг.

Пальцы Данте дрожали, когда он вбивал цифры. Я выхватила трубку обратно, нажала на вызов и включила громкую связь, удерживая аппарат перед его носом.Пошел гудок. Второй. И третий.Примо не берет.Данте замер, бледнея еще сильнее, и в ужасе уставился на зажатый в моей руке телефон. Его грудная клетка судорожно вздымалась, ловя воздух. Истерика парня, его этот безумный, чистый страх за брата... они внезапно пробили мою броню. Я понимаю что он чувствует. В конце концов, этот блондинистый придурок только что едва не умер, и всё, что его волновало — жив ли его старший брат. Это было слишком, чтобы продолжать злиться.Пошел четвертый гудок. Я уже мягко потянулась пальцем к экрану, чтобы сбросить вызов и попытаться успокоить парня, как вдруг динамик тихо щелкнул. Мой слух прорезал ледяной, тяжелый и до боли знакомый голос.
— Кто это? — Примо произнес вопрос так, что у меня по спине пробежал табун мурашек. Спокойствие в его голосе пугало сильнее, чем дуло пистолета у виска. Он понятия не имел, кто звонит ему с незнакомого номера, и в его интонации звенела угроза.Я сглотнула подступивший к горлу комок. На секунду в памяти вспыхнула ночь нашей близости, его властные руки и то, как сильно я запуталась. Но, взглянув на задыхающегося Данте, я заставила свой голос звучать ровно, мягко, убирая из него все.
— Примо, это Талия, послушай меня, — тихо, но отчетливо произнесла я, наклоняясь ближе к динамику. — Данте очнулся. Прямо сейчас. У него был кризис, сердце останавливалось, но я его вернула. Он стабилен, но он... он в полной панике. Он безумно испуган за тебя и ищет тебя. Пожалуйста, поговори с ним. Ему нужно услышать, что ты в порядке, прошу.В трубке на мгновение повисла мертвая, звенящая тишина. Было слышно только, как на том конце провода на мгновение взревел мотор его машины, а затем Примо выдохнул — тяжело, с едва уловимым облегчением, которое он никогда бы не позволил себе показать чужим. Осознание того, что звоню я, и его брат жив, заставило лед в его голосе немного подтаять.
— Дай ему трубку, Талия, — коротко и уже гораздо тише приказал он.Я бережно переложила телефон в дрожащие пальцы Данте, помогая ему удержать аппарат у уха. Моя ладонь на секунду накрыла его холодную руку, успокаивая.Данте вцепился в мобильник как в спасательный круг.— Примо... — хрипло, со слезами в голосе выдохнул он, и вся его паника в один миг растворилась.
— Примо, ты жив...