ГЛАВА 1. Поход в чужбину.

1863.

Дождь барабанил по свинцовым куполам Спасо-Глухинского монастыря, смывая вековую пыль с каменных стен. Черноволосый мужчина, высокий и мрачный, стоял у ворот, сжимая в кармане пальто письмо с сургучной печатью. Он был частным поверенным, эмиссаром адвокатской конторы «Правда и Слово», и его визит сюда имел самую прозаичную и жестокую причину - завещание.

Граф Верховцев, чьим последним пристанищем стал этот уединённый монастырь в сердцевине России, скончался. Его богатства, состояние, которое могло бы купить половину Парижа, согласно последней воле, должны были отойти церкви. Но два месяца назад всплыла странная кодицилла, подписанная дрожащей рукой, которая оставляла всё некоему «ребёнку, рождённому под знаком». Семьи разгневанных племянников наняли "Правду", чтобы тот опротестовал это безумие. Эмиссар должен был найти девочку, если она существовала, и доказать, что она - плод больного воображения старика.

Монахини впустили его с неохотой. Их лица, бледные в свете масляных ламп, казались восковыми масками. Мать-настоятельница, сухая и колючая, провела его по ледяным коридорам, пахнущим ладаном и сыростью. Эмиссар слушал её вполуха, ведя подсчёт сумм в голове, когда его взгляд упал на фигуру в конце галереи.
Там, у огромного витражного окна, где даже в серый день горели осколки алого и синего, стояла маленькая девочка. Ей было лет семь-восемь. Её волосы, выбившиеся из-под чепца, казались расплавленным серебром - светлые, почти белые, живой контраст с его собственной чернильной шевелюрой. Она не играла, не молилась.

- Это Дориана, - сухо обронила настоятельница сиё заморское имя. - Найдёныш. Она немая или просто упрямая - не говорит ни слова с тех пор. Глупая, но смирная.

Но эмиссар смотрел не на её волосы. В кармане его пальто лежала копия письма графа, найденная в тайнике. Слова, которые он списал для себя, внезапно зазвучали в его голове с убийственной ясностью. Старик писал не о золоте. Он писал о грехе, о тайне, об эксперименте, который должен был продлить жизнь, но породил лишь тьму. И в конце, каллиграфическим почерком: «Истина не в камне, а в крови. Ищи ту, что видит сквозь цвета. Она - ключ. Забери её».

Мать-настоятельница продолжала что-то говорить о скудости ума девочки, но чёрноволосый мужчина её не слышал. Он смотрел на огромный витраж, где архангел поражал дракона. Обычный сюжет. Но девочка, Дориана, медленно повернула голову и посмотрела прямо на него. В её глазах, лиственно-зелёных, не было детской наивности. А затем она подняла тонкую ручку и указала пальцем не на святого, не на дракона, а на крошечный кусочек стекла в углу - на тёмную фигуру человека с косой, которую эмиссар не замечал раньше. Символ смерти, вплетённый в сцену победы.

Эмиссар выпрямился во весь свой высокий рост.
- Она поедет со мной, - сказал он тихо, но так, что эхо разнеслось по галерее. - По приказу Уездного суда. У меня есть бумага.

Бумаги не было. Но в его взгляде была сталь. Он протянул руку девочке, не обернувшись на возмущённый крик настоятельницы. Маленькая ладошка, холодная и лёгкая, как перо, доверчиво легла в его чёрную перчатку. И когда они вышли под дождь, за ворота монастыря, впервые открыла рот. Её голос, тихий и чистый, как звон хрусталя, произнёс:
- Скажи своему собственному сердцу: "Я сам себе избавитель".

***

27 октября 2010 год.
- Прекрати крутить эту хренову карту в руках, толку то от неё ноль! - с унынием пробурчал шатен.

- Толь, от твоей болтовни толку столько же, сколько и от карты, так что будь другом, помолчи наконец.

В ответ юноша лишь демонстративно закатил глаза и досадливо поплёлся за товарищем.

Парни ходили по лесу уже пятый час. С каждой секундой напряжение нарастало, как и ощущение безвыходности. Абсолютно похожая местность подпитывала тревогу, ведь куда ни глянь - всюду сплошные деревья да кустарники, изредка на пути встречались небольшие болотца.

- Дай сюда, - рывком Толя выхватил карту у друга и уставился на неё с такой неподдельной серьёзностью, будто карта исписана ответами на все волнующие его вопросы. На деле же, карта сейчас не представляла из себя абсолютно ничего, кроме как помятой бумаги с непонятно расчерченными линиями от одной местности до другой.

- Ну?

- Что "ну"? - шатен недоуменно воззрился на друга, - Сева, не видишь, пытаюсь разглядеть местность на карте через эти хреновы линии и кружочки! У кого ты вообще эту карту взял?

- Слушай, не кипятись и верни её сюда, - снисходительно сказал Всеволод, слегка хмуря брови в недовольстве.

- Признай наконец, мы заблудились! - Толя театрально развёл руки в стороны.

- Не глупи, я уверен, что мы идём той дорогой, - неуверенно пробормотал голубоглазый.

- Ты сам то в это веришь? - ответа на вопрос Толя не услышал, лишь унылый всхлип.

Три часа парни блуждали в поисках выхода из злополучного леса, сотню раз прокляв этот хренов день, ведь как назло начал накрапывать мелкий дождик, переросший чуть позже в сильный ливень.

- Сев, давай перевал что-ли устроим, - промолвил шатен, взъерошив мокрые от дождя волосы. Ноги начали пошатываться от долгого блуждание в этой лесной гуще.

- Давай, вон там вполне подходящее дерево, - доложил Всеволод, указывая на довольно крупную поваленную сосну.

Парни незамедлительно двинулись к дереву. Они молча уселись у сосны, уставшие и мокрые до ниточки. Надежда найти выход помалу угасала в юношах. Небо начинало темнеть. От осознания того, что через час лес погрузиться в непроглядный мрак, Анатолия передёрнуло. Блуждать по лесу не так страшно, когда солнце находится в зените.

- У тебя еда осталась какая-нибудь? - из жутких размышлений о скором наступлении темноты Толю вывел голос друга.

- Не, в рюкзаке только тетрадка, ручка и разряженный телефон, - удостоверил того шатен, беспросветно глядя на друга.

- Жаль.

- Сев, мы выберемся отсюда, - вдруг, с надеждой в тоне изрёк Толя, - я уверен, что нас ищут.

- Как бы я на это надеялся, - с проблеском веры в глазах пробурчал голубоглазый, - Толь, у меня кажись спички остались в рюкзаке, надо костёр разжечь, иначе мы от холода окочуримся.

Парень вытащил из маленького кармашка спичечный коробок. Толя поплёлся искать ветки для костра.

"Угораздило же нас заблудиться перед сессией" - думал Анатолий, небрежно складывая веточки в руку.
Толя был против затеи с походом в лес с самого начала. Но другу всё же удалось вытащить того на природу, под предлогом того, что "Ты, домосед чертов, коньки скоро откинешь за своим компом, к тому же, скоро начало сессии. Когда тебе ещё удастся выбраться в такое красивое местечко?". Толя всё отдал бы, чтобы в тот день отказать другу в его просто превосходнейшем приглашении составить ему компанию в походе и без всякого угрызения совести перед ним сесть за излюбленный пк.
Но время назад не идёт. Увы.

Неожиданно парень споткнулся и свалился на сырую землю, выронив все собранные им палки из рук. Выругавшись, он поднялся, стряхивая грязь с колен. Толя упал перед тонким ветвистым деревом, которое выделялось на фоне остальных тем, что оно было абсолютно голое, ни единого листочка на нём не было. Подняв карие глаза на древо, он с ужасом отпрянул назад. На стволе дерева была распята тушка рыжей лисицы. В свете, проникавшем сквозь полог листвы, мерцали влажные, синего цвета кишки, свисавшие из большой грудной клетки. На окружающих ветвях была развешена шкура, местами изодранная в клочья. Неровный край и скомканный центр говорили о том, что она была выдрана из спины одним сильным рывком. На первый взгляд, голова в этом кровавом месиве отсутствовала. Но при более внимательном взгляде посреди яркой, красно-желтой вакханалии просматривался костлявый оскал челюстей. А чуть выше - глаз, большой, словно бильярдный шар, только остекленевший и неподвижный. Обрамлял все это профиль вытянутого черепа. В пасти у лисицы, точнее в том, что осталось от пасти, был окровавленный орган - её собственное сердце. Толю чуть не стошнило. Он, позабыв о ветках, не медля побежал в сторону их перевала.

- Сев, там...там, - кареглазый, переводя дыхание, пытался объяснить другу о том, что он увидал в лесу.

- Что там? - парень вопросительно воззрился на товарища.

- Там тушка лисицы на дереве расчленена, мать вашу! - наконец сказал Анатолий.

- Чего? Какая ещё тушка? На каком ещё дереве? - юноша напрягся.

Тогда Толя потащил его к тому самому месту.

- Мда... - Сева уставился на распятую лисицу, нервно поджав губы, - ересь какая-то.

- Сев, а если тут, небось, маньяк какой-нибудь бродит? Или оккультисты? Или сатанисты? - с фантазией у Толи проблем явно не имелось.

- Успокойся, - парень перевёл взгляд на шатена, - просто будь на чеку. Как только светать начнёт, выдвинемся в путь. Спать будем около поваленного дерева.

Толя диву давался, как Всеволод мог сохранять спокойствие при таком раскладе событий.

- Кто мог сделать это, если не спятивший? - Толя не мог унять дрожь в голосе.

Всеволод молчал, продолжая пялиться на труп зверька. Волнение постепенно нарастало, когда Сева осознал то, что от лисицы не воняло. Это был свежий труп.
***
В часов пять, когда солнце постепенно начало восходить и небо радовало глаз персиковым рассветом, парни по плану двинулись в путь. Перед сном Сева соорудил копьё из того, что было под рукой. Взяв небольшие, но достаточно толстые ветки, парень принялся затачивать их канцелярским ножом, который он на случай нужды взял с собой. Оружие получилось острым. Закончив, Сева аккуратно положил самодельные копья в рюкзак и попытался уснуть, гоня мысли о том, что в темноте на него, возможно, сейчас голодным взглядом пялится какой-нибудь хищник. Поспать ему, к счастью, удалось.

Валежник хрустел под ногами, разлетаясь на куски. Раздвигаемые ветки хлестали идущего позади друга Толю. Споткнувшись, шатен свалился в листву крапивы, но безропотно встал на ноги и бросился догонять Севу, который к тому моменту уже почти бежал. Они двигались, сгорбившись, опустив головы. Несмотря на бьющие по лицам ветви и развязавшиеся шнурки, продолжали путь. Пока на крошечной полянке Всеволод вдруг не остановился. Он вздохнул и упёрся руками в колени. Здесь слой сухостоя и гнилых листьев был не таким глубоким, и колючки больше не лезли под одежду.

- Может, это дело рук охотника?

- Не уверен, - Сева укоризненно покачал головой. - даже если бы это и был охотник, то на кой хрен ему вешать тушку на дерево?Сомневаюсь, что ради создания уютной атмосферки.

- Думаю, лисицу загрыз волк или ещё какой-нибудь хищник, а потом... Кто-то повесил тушку на дерево, но кому это надо? - снова задал вопрос Толя, в этот раз риторический.

- Не удивлюсь, если мы - первые люди в этих краях. Серьезно. Подумай, насколько огромен этот лес. Двадцать семь тысяч квадратных километров! Большинство из них - нетронутая природа. Сойдя с последней тропы, мы прошли минимум пять километров, и вряд ли здесь ступала нога человека.

- Я ужасно устал, - выдохнул Толя. - такое чувство, будто мы идём уже вечность.

Спустя ещё три часа блуждания по влажной от дождя травы, парни решились на ещё один короткий перевал. Они нашли небольшой пень и уселись около него. Толя наверняка думал о горячей фасоли и хлебе, которых так не хватало в данную минуту. Всеволода окутали мрачные мысли и догадки. К концу дня, когда проглядывающее сквозь верхушки деревьев небо начало темнеть, он уже не был уверен, в какой точке разделяющего две тропы леса они находятся. Выбирая этот маршрут, он не ожидал такого количества оврагов и непроходимых зарослей.
Ерунда какая-то. Они даже приблизительно не следовали выбранному курсу. Чувство, что они двигаются в верном направлении, покинуло его больше двух часов назад. Как будто лес вел их. Нужно было идти на юго-запад, но когда они углубились в лес на четыре километра, их словно стало тянуть на запад, иногда даже на север. Они могли продвигаться лишь через редкие заросли и там, где между древними деревьями открывался проход, поэтому долго шли в неверном направлении. Он должен был это учесть.
Вот, дерьмо!
Сева оглянулся через плечо на товарища. Может быть, пора принять новое решение: вернуться туда, откуда пришли. Но если он даже найдет дорогу назад, к тому времени, как они вернутся туда, где были в полдень, стемнеет. А значит, им снова придется проходить мимо того дерева, с висящим животным. Он чувствовал, что эта идея ничуть не понравится Толе, тот был просто в ужасе от представшей картины, он никогда не видел ничего подобного. Не видел и не слышал о таком, за все свои двадцать два года жизни. Сева, разумеется, тоже был в замешательстве. Толя задумчиво сидел на влажной помятой траве, уставившись на свою запачканную в грязи руку. Похоже, они думали об одном: кто сотворил это с бедным зверьком? В голове Всеволода мелькали образы медведей, волков, рысей и прочей дичи. Никто из них не подходил, но это наверняка был кто-то из них. Наверное. Может, даже человек. Эта мысль тревожила его ещё больше, чем мысль о диком звере. Кто бы ни нанёс такие повреждения туше, он, вполне вероятно, был рядом.

- Сев, - шатен коротко позвал друга, - Сев, смотри, вон там что-то есть, - Толя указал в сторону деревьев, через которые в ещё не отступившем дневном свете действительно что-то виднелось.

Голубоглазый пригляделся и обомлел.

Там был дом.

Маленький деревянный дом, напоминающий избушки, описанные в старых детских сказках. Всеволод подорвался с места.

- Толь, может там лесник живёт? Вдруг поможет? - с надеждой задал риторический вопрос юноша, - Пошли скорее.

Парни двинулись в направлении к найденному дому.
Кроны деревьев изредка пошатывались от ветра, дующего с Востока. В лесу стало неимоверно тихо.

***
"Комсомольская правда", 7 ноября 2010 года.
НАЙДЕНЫ ОСТАНКИ ПРОПАВШИХ СТУДЕНТОВ.
Согласно данным из доверенных источников, останки пропавших 29 октября студентов были найдены закопанными под деревом недалеко от трассы номер 61. Что произошло с молодыми студентами не известно. Хотя правоохранительные органы Нижегородской области отказываются комментировать ситуацию, ссылаясь на тайну расследования, факт налицо: милиция в полной растерянности.
Поисками в лесу занимаются лучшие оперативные подразделения, однако результатов пока нет.

***
Начальник милиции Нижегородской области, Александр Нерсеев, был человеком спокойным. Этот мужчина среднего роста с проницательными глазами под кустистыми бровями имел обыкновение больше слушать, нежели говорить.

Сейчас Нерсеев слушал отчёт сержанта Константина Ермилова, которому было поручено расследовать недавнее происшествие в лесу. Вчера ночью Нерсеев вызвал Ермилова из Владимирской области, куда тот был отправлен для наведения справок по другому делу. Нерсеев высоко ценил своего сотрудника. Тот не только обладал острым умом и богатым воображением, но ещё и отличался дисциплинированностью и терпением (что, несомненно, и радовало Александра) и мог вести расследование не торопясь, перепроверяя каждый факт и сохраняя способность непредубежденно мыслить до самого конца следствия.

- Вам удалось установить личности покойников?

- Так точно. Это некие Всеволод Буланов и Анатолий Валевский. Студенты и по совместительству однокурсники. Были близкими друзьями, - сержант сделал небольшую паузу, - личности было трудно установить, так как лица обоих были обожжены. В общем, ожоги были по всему телу, но занимали они в основном большую часть лица.

- Ясно, - Нерсеев покачал головой, разглядывая заголовок газетной статьи. - Вы можете идти.

Константин Ермилов покинул кабинет, оставив начальника наедине с мыслями. Отложив помятую газету, Нерсеев взял в руки блокнот в чёрном переплёте. Открыв его, он повторно начал читать сведения о состоянии тел погибших.
«Ожоги составляют сорок процентов тела. На шее Анатолия Валевского имеются следы от удушья. Зубы у обоих отсутствуют. Тела были обнаружены частично обнажёнными, одежда найдена в кустах неподалёку. На плечах Буланова обнаружены порезы от острого предмета.»
Внимание Нерсеева приковала надпись:
«У обоих парней на шее вырезано подобие креста.»
Начальник отбросил блокнот на стол и поспешил на выход из угловатого кабинета. Чашка бодрящего кофе сейчас будет кстати.