глава 3. шепот мертвых полок

Вскоре ужин подошел к концу.
— Идём? — спросила я.
Авель поднялся
— Идём
Кайлар остался сидеть, откинувшись на спинку. Проводил нас взглядом, не двигаясь с места.
— Я догоню, — сказал он. — Если не усну по дороге.
Авель толкнул дверь малого зала и жестом пригласил меня следовать за собой.
В коридоре было тихо. Магические светильники горели ровно, отбрасывая тёплый свет на багровые стены. Морена стояла у двери, сложив руки перед собой. Увидев меня, чуть склонила голову.
— Вы идёте в библиотеку, госпожа?
— Да, — ответил за меня Авель. — Провожу сам. Можешь отдыхать.
Морена кивнула и бесшумно ушла в сторону лестницы.
Авель двинулся вперёд, не оборачиваясь.
— Западная башня, — бросил он через плечо. — Там тихо и пыльно
Они свернули в боковую галерею. За окнами уже была ночь — багровая чернота, в которой изредка вспыхивали далёкие огни. Где-то выла гиена — или ветер, или моё воображение.
— Ты не похожа на ангелов, которых я встречал, — сказал Авель после долгого молчания. — Они обычно не спрашивают про библиотеку в первый же день.
Он посмотрел на меня через плечо.
— Это комплимент. Не обращай внимания.
— Всё в порядке, — ответила я. — Меня так вырастили. Или это эльфийские гены.
Авель чуть повернул голову, но не остановился.
— Эльфы ценят знания. Ангелы — веру. — Он помолчал. — Ты получила и то, и другое. Редкое сочетание.
Они свернули в узкий коридор, который вёл к западной башне. Светильников здесь было меньше
— Мой отец говорил, что эльфы слишком мягкие для войны, — добавил Авель спокойно, без осуждения. — Но я не уверен. Мягкость не равна слабости
Он остановился перед массивной дверью из тёмного дерева. Достал ключ — длинный, чёрный, с руной на конце, которая тускло светилась в темноте.
— Библиотека, — сказал он, вставляя ключ в замочную скважину. — Только для наследников и тех, кого они приводят
Замок щёлкнул. Дверь открылась с тихим скрипом — старым, почти жалобным, как стон.
— После тебя, — Авель отступил в сторону, пропуская меня внутрь.
Из проёма пахнуло пылью, пергаментом и чем-то сладковатым — магией, которая сохраняла книги веками
Библиотека оказалась огромной. Три панорамных окна между главными полками. Луна освещала центр комнаты — холодным, мёртвым светом, который не грел, а только подчёркивал темноту по углам. Довольно мрачное место. Я сразу пошла к полке с книгами о старославянской мифологии.
Авель не пошёл следом. Остался у входа, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал.
— Эта полка редко кого интересует, — сказал он тихо, чтобы не нарушать тишину. — Кайлар говорит, что славянские боги слишком жестокие. Даже для ада.
Он поправил очки.
— Я думаю, они просто честные. Не притворяются добрыми, когда внутри — страх.
Я провела пальцами по корешкам книг. Кожаные переплёты, потрескавшиеся от времени, названия, выбитые золотом, которое уже потускнело, превратилось в блёклые тени букв.
— Если ищешь про грешников — их нет в этом разделе, — добавил Авель. — Они дальше. Третий стеллаж справа, нижняя полка. Но ты, кажется, ищешь что-то другое.
— Если славянские боги жестоки даже для ада — может, именно с их помощью грешники стали сильнее? Надо все факты учитывать.
Авель медленно выпрямился и подошёл ближе, встал рядом, глядя на полку со славянской мифологией.
— Древние культы. Жертвоприношения. Кровь. — Он провёл пальцем по корешку одной из книг. — В этих текстах описаны ритуалы, которые считались утерянными. Если грешники их нашли...
— То могли получить то, чего у них не было, — закончила я.
Авель кивнул. Достал книгу с полки — толстую, в чёрном переплёте с потускневшими рунами. Открыл на середине, пробежал глазами страницу.
— Здесь говорится о «втором рождении». — Он перевернул ещё несколько страниц. — Не физическом. Духовном. Жестокость как топливо. Чем больше убиваешь — тем сильнее становишься.
Он поднял взгляд на меня поверх очков.
— Если это правда, то грешники не просто эволюционировали. Они нашли способ превращать свои грехи в силу.
Авель закрыл книгу, но не убрал обратно. Держал в руке, будто взвешивал.
— Это нужно показать Кайлару. И отцу. — Он помолчал. — Но сначала надо проверить факты в других источниках. У нас есть свитки по культам, они в дальней комнате.
Он кивнул в сторону прохода между стеллажами.
— Давай я завтра изучу все книги, которые мы сейчас возьмём, и скажу вам итоговый вердикт, — предложила я. — Просто я боюсь, что мы потратим время только на изучение жертвоприношения богов, а их сила кроется в другом. Будто боги — точка их начала.
Авель замер на секунду. Потом медленно кивнул.
— Разумно. — Он вернул книгу на полку, но не туда, откуда взял — на соседнюю, чтобы не забыть. — Мы и так потеряли достаточно времени. Ещё одна ночь погоды не сделает.
Он отошёл к соседнему стеллажу, провёл пальцами по корешкам, вытащил три тонких свитка в кожаном переплёте.
— Это общие обзоры по славянским культам. Без глубоких деталей, но с указанием источников. — Он протянул их мне. — Начни с них. Если что-то зацепит — копнём глубже.
Он замолчал, глядя на меня через очки. В полумраке библиотеки его глаза казались почти прозрачными, как у статуи.
— Ты не похожа на ангелов, — повторил он то, что уже говорил в коридоре. — И на эльфов тоже. — Он чуть склонил голову. — Это хорошо. Мудрость в убийстве стереотипов
Авель развернулся и пошёл к выходу, не дожидаясь ответа.
— Завтра утром аудиенция с отцом. Будь готова. Он не любит, когда опаздывают. — Он толкнул дверь и вышел в коридор, оставив дверь открытой, я решила не идти за ним.
Я свернула в противоположную сторону — туда, где свет луны почти не проникал. Здесь стеллажи стояли плотнее, корешки книг сливались в сплошную тёмную стену, а воздух был тяжелее, гуще — он оседал на лёгких, как пыль на старой мебели. Пыль оседала на плечи, щекотала нос, но я запретила себе чихать — в этой тишине любой звук показался бы кощунством.
Книги попадались старые — некоторые без названий, некоторые с обложками, рассыпающимися при прикосновении. Я взяла одну наугад, провела пальцами по тиснёному переплёту. Кожа истлела, но руны ещё читались — древние, незнакомые, похожие на те, что были в книге про Бафомета. Они пульсировали под пальцами, как жилы.
Я открыла книгу на середине. Страницы пожелтели, текст местами стёрся — будто кто-то водил по ним влажной тряпкой, стирая то, что не должно было сохраниться. Но пару слов попадалось часто, через каждые несколько строк:
«Кровь»
«Жертва»
«Возрождение»
Я замерла и перечитала абзац, потом ещё один. Сердце забилось быстрее — не от страха, а от предчувствия. Того предчувствия, когда ты стоишь на пороге ответа и боишься переступить.
В конце страницы кто-то оставил пометку. Не чернилами — будто выцарапал ногтем на пергаменте, вдавливая буквы в материал, чтобы их нельзя было стереть:
«Не все боги мертвы, некоторые просто ждут.»
Я перевернула страницу. Дальше текст обрывался — будто кто-то вырвал кусок. Или чернила исчезли, оставив только пустоту. Белый лист, на котором ничего нет, но кажется, что кто-то только что стоял здесь и смотрел на меня.
Я закрыла книгу и прижала к груди. В библиотеке было тихо и темно, только луна светила сквозь окна, и пылинки медленно кружились в её лучах, как призраки забытых знаний. Я взяла ту книгу, что нашёл Авель, древние свитки и четыре пыльные книги, в которых обрывался текст. С ними я поспешила к выходу.
В коридоре дыхание наконец выровнялось. Я закрыла дверь и побрела по коридору с целой стопкой книг.
Книги тяжело лежали в руках. Я перехватила их поудобнее — стопка доходила почти до подбородка, и пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы видеть дорогу.
— Госпожа? — голос Морены раздался откуда-то слева.
Я вздрогнула. Крылья дёрнулись, чуть не скинув верхнюю книгу.
— Я помогу, — Морена подошла ближе, аккуратно забрала половину стопки, не спрашивая разрешения.
— Спасибо
Мы поднялись по широкой мраморной лестнице. У двери в мою комнату Морена остановилась, протянула книги.
— Вам помочь разобрать?
— Не надо, — я приняла стопку и прижала её к груди. — Спасибо. Отдыхайте.
Морена кивнула и бесшумно ушла в сторону лестницы.
Я толкнула дверь плечом, аккуратно войдя внутрь.
Я опустилась на край кровати, положила книги на тумбочку. Сверху — та самая, с выцарапанной надписью.
Печать под кожей пульсировала ровно — второй пульс, успокаивающий, почти родной.
— Завтра, — прошептала я в темноту, не зажигая света. — Завтра разберёмся.
Я легла на кровать. Сердце бешено колотилось, тревога обволакивала в темноте. С такими ощущениями уснуть не удалось, и через пятнадцать минут я сдалась. Села на кровать и взяла книгу с той самой надписью. Я открыла эту главу и принялась внимательно читать каждую строку. Текст читался очень тяжело, будто вырван из контекста — предложения обрывались на полуслове, термины менялись в пределах одного абзаца. Я смахнула это на бессонницу и тревогу.
Слова плыли перед глазами. В книге говорилось о ритуалах, которые проводились на границе между мирами — там, где заканчивался Ад и начинались скалы. Жертвы. Кровь. Не имена богов, которые я знала по эльфийским мифам, а что-то другое — древнее, забытое, с названиями, которые язык не хотел произносить вслух. Они царапали горло, как осколки стекла.
«Чем больше отдаёшь — тем больше получаешь. Не магия. Не сила. Жестокость как валюта. Чем больше убиваешь — тем больше становишься способен убить снова. Без предела. Без дна».
Я перечитала ещё раз. Потом закрыла книгу, положила на колени и уставилась в стену.
Мысли путались. Тревога не уходила — она стала острее, плотнее, будто кто-то сжимал моё горло невидимой рукой.
— Не спится? — раздался голос за дверью.
Голос Кайлара — спокойный, чуть ленивый, сонный. Я замерла.
— Я слышу, как ты ворочаешься. Могу принести шира
От знакомого голоса тревога почти ушла, но тот злостный комок поперек горла не давал вымолвить ни слова
— Айлора, — он позвал снова, тише. — Ты там жива?
Он твой супруг, он поможет, учись доверять. Но я молчала. Внутри всё сжалось в тугой комок. Тревога вновь затмила разум. Собственный голос боролся с сонной головой
— Ладно, — Кайлар вздохнул за дверью. — Не хочешь — не отвечай. Но дверь не заперта, если что.
После удаляющихся шагов, в коридоре наступила  тишина
Я выдохнула — резко, будто всё это время не дышала.
«Он ушёл. А мог бы помочь, но ты испугалась» - гнобил меня собственный голос, который в этой тишине больше был похож на бредни сумасшедшего
Я закрыла глаза, прижала ладони к лицу. Книга сползла на подушку, а я лежала и слушала своё сердце, которое никак не хотело успокаиваться.
Вскоре я уснула. На удивление — даже выспалась.

Утро встретило меня без тяжёлой головы и без остатков ночной тревоги. Я выспалась по-настоящему глубоко, без снов или с такими, которые не запоминаются
Я села на кровати, провела ладонями по лицу. Взгляд упал на тумбочку. Книги лежали стопкой — ровно, как я оставила их вчера. Та, с выцарапанной надписью, сверху. Я взяла её, провела пальцами по потрескавшемуся переплёту.
«Не все боги мертвы. Некоторые просто ждут.»
Я положила книгу обратно.
В дверь постучали, после вошла Морена с подносом
— Доброе утро, госпожа.
— Доброе, — ответила я.
Я позавтракала молча. Морена помогла одеться — бордовое платье с золотыми вставками, широкие рукава, аккуратный вырез. Я посмотрела на себя в зеркало, поправив воротник.
— Я готова
Мы вышли в коридор
Коридор тянулся вперёд, теряясь в багровой дымке утреннего света. Высокие стрельчатые окна пропускали розовато-серые лучи, и они ложились на мраморный пол длинными полосами — как лезвия, брошенные на землю.
В конце коридора показались фигуры. Я узнала их по силуэтам — Авель и Кайлар ждали у входа в большой зал. Я кивнула супругам, приветствуя их
Авель ответил коротким и официальным кивком. Кайлар приподнял бровь, скользнул взглядом по моему платью, задержался на крыльях, но ничего не сказал. Только усмехнулся уголком рта и отвернулся к двери.
— Ты вовремя — произнёс Авель.
Он толкнул высокие створки, и они медленно разъехались в стороны, открывая путь в большой зал. Помещение оказалось не таким огромным, как я ожидала. Уютный — насколько уютным может быть зал в Преисподней. В центре стоял длинный стол из чёрного дерева, на нём — кувшины, бокалы, фрукты. В камине горел огонь — настоящий, живой, с треском дров и запахом дыма, который смешивался с ароматом старого вина.
Король Эдмунд сидел во главе стола — прямой, величественный, с длинными седыми волосами и острым взглядом, который, казалось, видел насквозь. Он кивнул мне на стул между Авелем и Кайларом.
— Садись. Не стесняйся.
Я повиновалась. Крылья сложила за спиной, спину держала прямой — как учил отец.
Авель сидел слева, Кайлар — справа. Король — напротив. Морена и ещё двое слуг замерли у стен, готовые подойти по первому знаку.
Эдмунд налил себе вина, пододвинул бокал ко мне.
— Как тебе Ад? — спросил он спокойно, без официального тона.
— Ещё не успела толком освоиться, — ответила я. — Но картины в главном коридоре цепляют. Особенно Бафомет. В Раю таких не встретишь.
Король усмехнулся.
— Ты разбираешься в искусстве?
— Скорее, мне интересна символика. Каждый художник вкладывает в работу больше, чем кажется на первый взгляд.
— Бафомет — моя любимая картина, — сказал Эдмунд. — Её подарил эльфийский посол лет двести назад. До войны.
Он отпил глоток.
— Авель сказал, ты много читаешь. Что предпочитаешь?
— Мифологию, историю, древние свитки
Эдмунд одобрительно кивнул
Спустя продолжительное молчание он перевёл взгляд на Кайлара.
— Кайлар. Ты вчера был на границе?
— Был, — ответил тот без обычной лени. Голос стал жёстче, собраннее.
— И?
— И ничего. Слишком тихо.
Король медленно выдохнул, потёр переносицу.
— Ладно, разберёмся.
Он снова посмотрел на меня.
— Айлора, скажи честно. Ты вообще хотела этого брака?
Я замерла. Вопрос прозвучал неожиданно, но я выдержала взгляд короля.
— Я хотела защитить свой народ. Если брак — цена за союз, то я заплачу её.
Эдмунд чуть прищурился.
— Дипломатичный ответ. Но я спросил не о народе, а о тебе
Я сжала пальцы под столом, чтобы не показать их легкую дрожь.
— Я не думала о замужестве. У меня были другие цели, но раз судьба распорядилась иначе... я не буду жаловаться.
Король усмехнулся — не зло, скорее с одобрением.
— Ты смелее, чем я думал. И честнее.
Он откинулся на спинку.
— Ладно, хватит допросов. Я не враг тебе, Айлора. И не чудовище. Я просто старик, который хочет, чтобы его дети и их мир выжили.
Он поднял бокал.
— За знакомство. И чтобы всё обошлось.
Они выпили.
Разговор с королём тянулся ещё с четверть часа. Эдмунд расспрашивал о Рае, о традициях, о том, как устроен двор ангелов. Я отвечала коротко, по делу — чувствовала, что здесь ценят лаконичность.
Советники, которые зашли под конец, одобрительно кивали. Особенно когда речь зашла о моих знаниях в древней магии. Один из них, старик с длинной бородой, даже заметил: «У нас в Аду таких умных женщин не хватает».
Я вежливо улыбнулась, но внутри всё сжималось.
— Что ж, — Эдмунд поднялся из-за стола. — Приятно иметь дело с умным человеком. Надеюсь, твоё пребывание в Аду не будет слишком тяжёлым.
Он кивнул сыновьям, затем мне, и вышел из зала в сопровождении советников, после чего двери закрылись.
Стало тихо, только потрескивал камин да слуги бесшумно убирали со стола.
Кайлар откинулся на спинку.
— Ну как тебе? Не съели?
— Ты хорошо держалась, — добавил Авель.
Я кивнула.
— Ожидалось всё намного страшнее
Авель посмотрел на меня внимательнее.
— Ты побледнела. Всё в порядке?
Я просидела пару секунд в тишине, собираясь с мыслями и повернулась к Кайлару.
— Прости, что не открыла тебе ночью. Я читала свитки из библиотеки и слегка была на эмоциях
Кайлар замер с бокалом в руке и слегка ухмыльнулся.
— Айлора, ты конечно симпатичная, но ночью я предпочитаю спать, а не долбиться в двери, - он вновь усмехнулся, делая глоток. Но посмотрев на мое серьезное выражение лица, принял такой же серьезный тон голоса - я хотел к вам подойти, но когда увидел выходящего Авеля из библиотеки - также следом отправился спать
Авель медленно повернулся к брату, потом ко мне.
— Верно, Кайлар ушёл к себе сразу после ужина. Я видел. — Он помолчал. — Кто-то был у твоей двери?
Я вдохнула с напряжением, понимая, к чему это всё ведёт. Тревога и страх снова накатили, но важно было это не показывать
— Всё гораздо хуже, чем мы думали.
Авель снял очки — не протереть, а чтобы просто держать в руке, как будто они мешали думать.
— Рассказывай по порядку
Кайлар подвинулся ближе
— Что ты нашла в библиотеке?
— Когда Авель ушёл, я пошла к стеллажу, до которого ещё никто не добирался — там был крупный слой пыли. Разумно было искать там, потому что все другие Авель, вероятно, прочитал. На странице одной из этих книг в конце выцарапана фраза: «Не все боги мертвы. Некоторые просто ждут». — Я помолчала, собираясь с мыслями. — «Чем больше отдаёшь — тем больше получаешь. Не магия. Не сила. Жестокость как валюта. Чем больше убиваешь — тем больше становишься способен убить снова. Без предела. Без дна».
Авель медленно выдохнул
— Жестокость как валюта, — повторил он тихо. — Это объясняет, почему они становятся сильнее с каждым разом.
— Значит, чем больше наших они убивают — тем быстрее эволюционируют. Замкнутый круг.
Кайлар посмотрел на меня.
— Кто-то был у твоей двери и говорил моим голосом, но я спал — Он помолчал. — Если боги действительно не мертвы и могут принимать чужие облики...
— То мы имеем дело не только с грешниками, — закончил Авель. — А с теми, кто стоит за ними.
Он надел очки, посмотрел на меня.
— Ты принесла эту книгу с собой?
— Да, она в моей комнате.
— Мы посмотрим её сегодня же. — Авель поднялся. — Кайлар, иди с Айлорой. Я возьму свитки по древним культам и догоню.
Кайлар кивнул, вставая
— Идём
Мы вышли в коридор. Он толкнул дверь и жестом пригласил меня выходить первой.