Глава 3. Хрип

- Нихуя подарочек.

Ваня проснулся от скрипа крышки контейнера, от солнца, что теперь светило в глаза и слепило своим теплом. Неприятно. Наклонил голову, протер руками глаза, только через секунду поняв, что на них осталась высохшая, темная кровь. Воспоминания ударили в голову, заставив легонько вздрогнуть, но тот сразу взял себя в руки. Вздохнул, посмотрел на верх, на нарушителей его беспокойного сна. Встретился взглядом с двумя парами глаз, своими, красноватыми от недосыпа.

- Здарова, пацан. - улыбнулся

Тот же говорящий мужчина, темноволосый, на вид лет 20.

- Стопэ, Вован.

Рядом стоящий парень подал голос, ниже, глубже, настороженнее. Он прищурился, с недоверием смотря на Ваню. Казалось, готов убить его на месте.

- Посмотри на него, - снова заговорил - это зараженный. Вон, бледный, руки в крови, покусали сто проц.

Владимир напрягся. Начал разглядывать лицо мальчика, пытаясь удостовериться в словах друга. Блондин, тем временем, поднял руку, которая была спрятана за пластиковой стенкой контейнера, и направил на сидящего. Пистолет. Видимо, отжали у какого нибудь полицейского. Русый впал в ступор. Против огнестрельного оружия у него нет шансов, даже с ножом, тем более здесь два человека. Срочно оправдаться.

- Мужики, кровь не моя.

Голос прозвучал уверенно, но с едва заметной дрожью, которая могла выдать, но собеседники не уловили ее.

- А чья тогда? - с недоверием уточнил голубоглазый.

- Не важно чья, главное не моя.

Тот снова впился в Ваню взглядом. Все еще не доверяя, все еще боясь. Он направил пистолет на руки, как бы намекая. Парень послание понял, закатал рукава до локтя, покрутил. Видимых повреждений не было.

- Вован, воды дай.

Тот полез в небольшой черный рюкзак за своей спиной. От туда было слышно легкое лязгонье металла, видимо, еще оружие.

- Вот. - отдал другу в руки.

Бутылка 0,3, наполовину заполненная холодной, кристально чистой водой, с этикеткой святого источника. Открутил голубую крышку, и, не церемонясь, начал лить ему на руки с небольшой высоты. Ваня начал отмывать кровь, но она не оттиралась. Будто въелась в кожу, глубоко, как въедаются хорошие татуировки. Потер сильнее, и никакого результата.

"Почему не оттирается?"

Он ушел в себя, далеко от этого мира, от разговора, от мусорного контейнера. Видел лишь свои руки, которые больше никогда не ототрутся. Обзор сузился, осталась лишь эта кровь. Кровь тети Ани, кровь его 3 соседей, пришедших к нему этой ночью. В сознании вспыхивали их крики, вопли, когда он вонзался в их плоть холодным ножом, который они сами же ему предоставили. Кровь. Кровь. Кровь.

- Ну ладно, поверю тебе.

Русый резко вскинул голову наверх. Увидел все те же голубые глаза, что до сих пор излучали недоверие, но уже без видимого страха. Метнулся к своим рукам. Мокрые, ледяные, но уже без следов крови, без следов той ночи.

- Ну раз Дениска тебе верит, то тогда и я тебе. - снова веселая улыбка, будто мир не рухнул, не превратился в ад - Пойдем, у нас есть целая база своя, тебе понравится.

Все еще не осознавая реальность до конца, Бессмертных, как по команде, поднялся. Только сейчас почувствовал ломоту в теле, как оно затекло, сидя в тесном баке. Вылезти заботливо помогли руки Володи, хотя тот, что помладше, держался на дистанции. Когда ноги коснулись земли, он смог получше разглядеть своих новых знакомых. Оба в старом, подранном тряпье, в таком же, как и он сам. В руках по полицейскому пистолету, на спинах по рюкзаку. Вова, хоть и старше, но ниже даже его, пятнадцатилетнего парнишки. А "Дениска", тот еще дылда, под 2 метра, хотя возрастом не сильно то и отличался от Вани.

- Короче, я Вован, Семенюк, эта шпала - указал рукой - Денис Коломиец, но его все обычно Деней зовут.

"Деня" в ответ лишь презрительно зыркнул на друга, раздражённо выдыхая. Не вяжется его светлое прозвище с таким лицом. Володя, увидев, что собеседник лишь пялится на недовольное лицо Коломийца, снова попытался вовлечь в разговор.

- Ну, мы представились, теперь твоя очередь.

- Ээ.. Ну, - вникнул - Иван Бессмертных.

- Бессмертных? Да ну, клянись! Бляя, фамилия ахуевшая.

- Ага, у тебя тоже, Вов. - не мог не подъебать друга в ответ - прям как семя, ахуенно звучит.

- Ты ваще заткнись нахуй, не с тобой общаюсь. - сразу взорвался недовольством. - Ты так со старшими не базарь, Деня.

Пока парни спорили, Ваня начал оглядываться по сторонам. Тихо, даже слишком. Где все те зомби, от которых он бежал ночью, чуть ли не задыхаясь на ходу и падая от головокружения? Днем намного спокойнее, даже эти парни, которые, видимо, не первый раз выходят из своей "базы", совсем не бояться шуметь. Хотя, чего бояться, если в руках пистолет. Вдруг уловил тихих хрип, с нездоровым бульканьем, повернул голову на звук. В метрах 15, из за стены дома, высунулась голова женщины. Длинные, светлые и спутавшиеся волосы, которые клочьями выпадали из под кожи головы при каждом движении. Она смотрела в пол. Кожа светлая, серо-синяя, холодная, как у трупа. Хотя по-сути это и есть труп. Она уже мертва. В ноч ударил запах. Зараженные не гнили, не разлагались, как в страшных книжках, но они воняли. Воняли немытым телом, канализацией, воняли, как бездомные, спящие на лавочках. И в этом тошнотворном аромате прослеживалось еще кое что. Запах смерти. Его не описать, просто чувствуешь, как этот запах отпечатывается в сознании, как остается там навсегда, леденит душу, вызывая неконтролируемый ужас. Русый замер, боясь шелохнуться. Парни до сих пор спорили, не замечая зараженную даму.

"Она сейчас услышит. " - пронеслось в голове.

- Заткнулись, оба! - шепотом, но чтобы говорящие услышали.

Ребята уставились на Ивана с непониманием. Наступила тишина. Ее прервал новый хрип, противный, жуткий, с хлюпаньем слизи где то в легких. Они втроем обернулись. Зараженная так и стояла на месте, придерживаясь за бетонную стену. Таким, как она, тяжело ходить. Но она попыталась, сделала шаг в их сторону, хотя не видела и не слышала ничего вокруг. У зомби слишком нарушено зрение и иногда слух, зато обоняние обострено до предела. Еще немного, и она их почувствует, набросится, начнет кусать, жрать их троих заживо. Ваня откинул эти мысли в сторону. Нужно что то делать, убежать? Проход наружу - только в ее сторону. Не обойти, не спрятаться. Нужно убить. Подумал о ноже, который забыл в контейнере. Нет, слишком опасно, рискованно. Точно, пистолеты. Обернулся к парням. Они лишь с нескрываемым страхом наблюдали за человеком впереди, который, пошатываясь, хромая, шел в их сторону. Снова влажное хлюпанье, доносящееся из ее грудной клетки.

- Стреляйте уже, в голову. - тихо, шепотом, но чтобы парни услышали.

Вова посмотрел на него, с ужасом от данного предложением.

- Она же... - Ваня не дал договорить.

- Сейчас почует, набросится, стреляйте.

Но он лишь стоял, как и Коломиец, ждали чего то, наверное, своей смерти. Денис стоял ближе. Бессмертных выхватил ствол из ослабевшей руки, почувствовал, как парень дернулся. Направил прямо на женщину. Вдох. Он никогда не стрелял из оружия в реальной жизни. Выдох. Нажатие на курок. Выстрел. Попадание. Кровь, медленная, темная, тягучая и холодная потекла где то чуть правее пупка. Уши заложило истошным воплем, скрипучим, хлюпающим. Изо рта потек гной вперемешку с кровью, тот гной, который и вызывал бульканье при вдохе. Она затряслась, схватилась рукой за живот, и посмотрела прямо на них. Холодным, мертвым взглядом. Еще не все. Он перезарядил пистолет, так, как делал это в видеоиграх, механически. Направил уже выше, за секунду прицелился. Во лбу образовалась дыра. Пуля прошла насквозь, выталкивая кровь с кусочками мозга нарушу с задней стороны черепа. Женщина рухнула на землю, она больше не встанет. Мозг поврежден, вирусу нечего подчинять себе и контролировать. Осталось лишь полностью неживое, холодное тело, насквозь пропитанное заразой и запахом этой помойки. Скоро труп начнет разлагаться. Он посмотрел на двух парней. На их ужас, на их ступор, на их растерянность. И не понимал лишь одного.

"Почему они не стреляли?"

Он повторил им свой вопрос, вслух.

- Вань... Это...

Володя не мог сказать ни слова. Быстрее отошел очкастый.

- Неважно, пойдемте отсюда, из за шума нас могли услышать.

Они пошли, молча, каждый погруженный в свои мысли. Один думал: "Зачем он это сделал", второй: "Почему они не стреляли?", а третий: "Почему я ничего не предпринял?" Они вели Ваню, он не знал куда, не знал зачем, но ему было все равно. Лишь бы подальше от этого места, от этого мусорного бака, от этого трупа.