29, когда вырастают рога

Одновременно массаж и минет я на себе еще не испытывал. Ощущение было такое, будто все тело мягко посасывали и жамкали, член ритмично погружался в глотку с юрким языком, анальное отверстие поглаживали погружая туда самые кончики... тентаклей! Я подскочил и запутавшись в спеленавших по рукам и ногам осьминожьих щупальцах грохнулся на пол.

— Уй! — было не сильно больно, но локтем в процессе падения я все же хорошо приложился.

От более тяжелых последствий спасли тентакли буквально обвившие все тело. Лаз отсосался от моего члена, и его лицо появилось в поле зрения.

— Саша?

Что сказать? Его крепкому мускулистому телу даже шла синюшно-фиолетовая кожа в обрамлении длиннющей жгуче черной шевелюры. Около висков налились фиолетово-желтым две жуткого вида огромные шишки, больше похожие на гнойные нарывы.

— Со мной все в порядке, — ответил я на беспокойство в синем взгляде. — Лучше скажи, что у тебя на лбу? Выглядит жутко.

— Тебе не нравится? — расстроился Лазурит.

— Э-э... нет, что ты! Очаровательные шишки! — заверил я.

— Да? — как-то даже игриво переспросил Лаз и темно-фиолетовым щупальцем убрал мешавшую ему прядь волос.

Я как загипнотизированный проследил за щупальцем с крупными такими присосками. Тело покрылось мурашками, а стояк стал каменным.

— Ла-а-аз, а где твои ноги?

— Ноги? Я подумал, что в таком виде тебе они понравятся больше, — с невинным видом сказал Лазурит, демонстрируя мне сине-фиолетовые щупальца. — Ты же хочешь их?

В горле пересохло, и ответить я не смог, но активно закивал. Внутренности будто скручивало в узел от волнения, в то же время причинные места пылали от желания почувствовать уже эту жуть ближе.

Присоски на темно-фиолетовых недоконечностях увлажнились, и тентакли исчезли из видимости, зато в мой анус стал ввинчиваться один из щупов. Лазурит приподнялся, и я смог лицезреть его во всей красе: кубики синюшного пресса переходили в черно-фиолетовый плоский живот, который в свою очередь переходил в бугрящиеся осьминожьи щупальца с присосками, а между передними двумя нижними недоконечностями стоял не хилый член темно-фиолетовой раскраски с большими яйцами.

— Возьмешь? — предложил Лазурит, качнув бедрами мне навстречу, отчего его член призывно заколыхался. И я не сдержался.

Жадно заглотив свое любимое «лакомство» и покачиваясь на мягко пульсирующем внутри тентакле, я стал остервенело лизать и сосать, почти проглатывая достоинство Лаза. В ладонях, приятно оттягивая, лежали «шары» любимого существа, которые охрененно было жамкать.

— М-м-м... Хочу натянуть твою дырочку, — сказал Лаз, и я понятливо выпустил изо рта его член.

Переместившись на кровать — все же колено-локтевая позиция на твердой поверхности — это неудобно и болезненно — я прижался щекой к одеялу и, выпятив зад, руками придерживал половинки, чтобы Лазуриту было удобнее. В отверстие короткими тычками несколько раз проник тентакль.

— Лаз, что ты делаешь? — недовольно повел я бедрами, уходя от влажных тычков.

— Твоя дырочка так здорово сжимается, — поделился Лаз, и я почувствовал, как запылали щеки.

А потом без предупреждения резким толчком Лазурит вошел полностью до влажного шлепка яиц о мой зад.

— О-о-ох... Да! Еще.

Медленно. Мучительно. До дрожи. Лаз покидал мое тело полностью и вновь врывался заполняя. Снова и снова.

Его тентакли, присосавшись, облепили мою тушку, они фиксировали меня на кровати, не позволяя двигаться ни вперед, ни назад. Один из щупов пульсировал на члене то сдавливая, то ослабляя хватку синхронно с проникающими толчками Лазурита. До самого конца. До капли выкачивая сперму и удовольствие.

— Ла-а-аз!

Он был великолепен со всеми своими тентаклями, густой жидкостью-смазкой и большим членом, на который плотно подсел мой организм.

* * *

В еженедельный поход на Эсприю мы собрались ближе к обеду. Ополоснувшись в душе, я скомандовал:

— Давай, Лазурит!

Оказались мы почему-то не в привычной ванне с Карторсом, а в мелком бассейне, в котором по щиколотку была какая-то красная жидкость.

— Так-так-так, и что у меня забыл инкуб с человеком? — послышался глубокий завораживающий голос, обернувшись на который, я увидел козла, стоявшего на задних конечностях.

И как я ни смотрел, существо все равно оставалось рогатым, бородатым, с копытами козлом.

— З-здрасте, — протянул я.

— Выходите из бассейна! — скомандовал козел. — Вы мне весь опыт загубили. Знаете, как сложно в наше время найти девственников? Куда вам! Один инкуб, другой его медиум...

— Простите! Мы, кажется, ошиблись адресом, — попытался я оправдаться, попутно выбираясь из бассейна.

— Мы там, где должны быть, — не согласился со мной Лазурит, и мне стало не по себе.

— Инкуб прав, — подтвердил козел. — Я демон по имени Иешуа. И я могу обучать, в том числе и демонов вожделения, распутства и сладострастия. Обычно инкубы демонами не становятся, но под влиянием человека на какие только извращения не идут другие существа.

— Я что-то не понял, — пожаловался я. — Вы хотите сказать, что с Лазуритом что-то не так?

— Инкуб — это Лазурит? — спросил козел и, получив от нас подтверждающие кивки, добил: — Он теперь демон. Посмотри на его рога. Если инкуб в любой трансформации не может избавиться от рогов — это верный признак того что он изменил своей природе, став демоном искусителем.

Я взглянул на Лазурита. Его шишки-нарывы вскрылись и в кроваво-гнойной массе виднелись блестяще-черные рожки, навроде тех что были у Иешуа.

— Тебе не нравится? — по нашей с Лазом связи прошла горячая волна его беспокойства.

— Если честно теперь мне нравится куда больше, чем было утром, — признался я и подбодрил: — Рога — это может и палевно, зато выглядит круто.

— Сразу уточню, как вы относитесь к жертвоприношениям? — прервал наши переглядывания Иешуа.

— Отрицательно! — поторопился с ответом я.

— Это проблема. Демоны тем сильнее, чем больше душ они поглотили. Душа — это не обязательно должна быть пресловутая бессмертная субстанция, нематериальная сущность, в которой выражена божественная природа человека или другого существа. В случае с демоном питаться он может эмоциями, чувствами, памятью, даже чем-то материальным, но не обманывайтесь, в предметах тоже полно памяти и вложенных в них чувств. Одного медиума демону будет мало...

— Что? Опять! — возмутился я.

Эта история с тем, что меня Лазуриту будет мало, повторялась снова и снова с завидным постоянством. И уже начинала подбешивать.

— Да что вы, люди, такие единоличники-то?! — не выдержал уже демон-козел. — Вечно ваша жадность все перекраивает и подстраивает под себя.

— Я хотел бы спросить, — подал голос Лазурит. — Мне теперь будет не насытиться своим медиумом?

— Нет. Переходный период от инкуба к демону завершился с появлением рогов. Энергии от одного человека будет недостаточно.

— А вожделение, направленное на меня от других людей, я поглощать смогу? — как-то задумчиво уточнил Лаз.

Мне же хотелось кричать, чтобы он не смел! Даже не задумывался о других! Вот только... наша проблема перешла из разряда инкубской в разряд демонической, и думается мне результат этого будет пострашнее порванной задницы.

— Хм... это возможно, но тут нужно отработать механизм передачи энергии. Это должно быть что-то что свяжет тебя с вожделеющими людьми. Они должны понимать и принимать тебя, мечтать о тебе и хотеть, осуществлять свои сексуальные потребности, думая о тебе.

— Интернет подойдет? — спросил Лаз.

Еще не понимая, куда клонит Лазурит, я воспрял духом. Было уже замечательно, что он не о члене или вагине заговорил, а об интернете!

— Интернет? Что это? — озадачился Иешуа.

— Информационное пространство. Хочу посредством порнографических рассказов собирать энергию. Получится?

— Сложно сказать. С таким явлением я не знаком. Попробуй. То что создашь ты или твой медиум может быть своеобразным «переходником» для энергии. Но это все равно не отменяет того, что я должен научить тебя способам воздействия и потребления жертвенной энергии.

— Эй, вот это уже звучит жутко! — запаниковал я.

— Жертву, так и быть, выбирай сам, — великодушно махнул копытом Иешуа. — Однако, Лазурит, ты должен будешь научиться ритуальному насильственному извлечению сексуальной энергии. Вы когда-нибудь при посторонних сексом занимались?

— Эм... ну, при другом инкубе, — вспомнил я про Валеру.

— Инкубы не считаются, они источают похоть и все происходит вроде как добровольно. Чужое присутствие должно порождать стыд и желание сбежать, а не желание раздвинуть ноги пошире.

— Мне это не нравится, — поделился Лазурит.

— Должно нравиться. Работай над собой! — велел демон-козел.

Иешуа выдал нам кипу книг и ветхих пергаментов, которые с самым серьезным видом сел изучать Лазурит. Я, недолго помаявшись от скуки, заснул сидя рядом с ним.

* * *

Просыпаться «распятым» на косом кресте мне категорически не понравилось, как и дилдо в заднице и демон-козел в качестве наблюдателя. Хуже всего было то что Лазурит был на расстоянии вытянутой руки, но все равно не прикасался ко мне. Только плетью, стеком, дилдо. И пылающим синим взглядом. Тогда как с каждым мгновением во мне все сильнее было желание получить не только неодушевленный предмет между ног.

Игрушки в руках Лазурита сменяли друг друга. Он шустро перебирал своими осьминожьими щупальцами по полу, перемещаясь мне за спину и обратно к козлу-демону передо мной, который стоял за нарисованным кругом, центром которого и служили удерживающие меня две перекрещенные доски. От накатывающих ощущений хотелось уже выть.

— Хорошо, он готов, — прокомментировал Иешуа. — Подвигай дилдо. Вытащи его. Теперь верни обратно.

— А-ах! М-м-м... — тело сотрясала крупная дрожь и казалось ломило от потребности ощутить внутри член Лазурита: не важно спереди или сзади. Слюна, скопившаяся во рту от вида эрекции Лазурита, при вскриках попадала на подбородок.

— Хорошая жертва, — приговаривал Иешуа. — Много направленной энергии. Очень похотливый мальчик. Медиумы, тем более влюбленные, — редкость.

— Ла-а-аз! Н-н-н... — пальцы Лазурита слегка мазнули по ягодицам, когда он доставал дилдо, а я уже захлебывался слюной и криком.

— Приковывать жертву нужно в ритуальном круге, чтобы ни капли энергии впустую не уходило, — объяснял тем временем демон-козел. — Чем недоступнее вожделенное тело, тем сильнее отдача. Когда почувствуешь, что он готов кончить, возьми его, желательно чтобы он попросил об этом или сам предложил себя.

— От обычного секса это мало отличается, — заметил Лазурит.

— Наличием круга это отличается, — проворчал Иешуа. — И тем, что ты не отдаешь обратно медиуму, а только забираешь энергию. Это не обмен, а односторонний отъем. Если не хочешь подохнуть, придется привыкать.

— А я пожалуй рискну.

Лазурит наконец заменил дилдо собственным членом, отчего перед глазами все поплыло и резко стало все равно на козла-зрителя, ритуальный круг и кособокий крест, к которому я был привязан. Даже на то, что от мощных толчков веревка нещадно впивалась в запястья и кожу ног.

— А-а-а! Нх... Ла-аз!

— Давай, — шепнул Лазурит, и от этих слов тело скрутило оргазмом.

— Глупец, — вынес свой вердикт Иешуа. — Если будешь еще жив, заходите.

— Придем, — пообещал Лаз, снимая меня с креста. — А сейчас мы возвращаемся.

* * *

Видимо энергия таким ритуалом действительно забиралась, потому что, попав домой, я отрубился и до вечера продрых без задних ног. Когда проснулся, Лазурит сидел у компа и рьяно набирал что-то, пользуясь не только руками, но и щупальцами.

— Что ты там делаешь? — полюбопытствовал я, позевывая.

— Пишу.

— И что же?

— О нас. Что мы инкуб и медиум.

— Хм... Тогда уж инкуб и слэшер. Для людей понятие «медиум» будет слишком далеким, а вот «слэшер» самое-то для нашей аудитории. К тому же это правда. И вообще в таком ключе это скорее моя история, к тому же это я обещал тебе сказку. Подвинься-ка...

И я начал нашу с Лазуритом историю. Впрочем, он не всегда был согласен с моей редакцией и нагло правил уже написанное. В тот же день мы опубликовали четыре главы, следующая была на подходе...

На сайте, где мы выкладывали свои рассказы, у нас уже появилось несколько читателей. Рассказ Лазурита пользовался куда большей популярностью, чем мой, там было на два комментария и целых восемь плюсов больше! Но я не собирался ему проигрывать. Впрочем главным было написать нашу совместную историю, которая позволила бы читателям поверить в Лазурита и захотеть его.

Пока я печатал, за спиной поскрипывала кровать, и пыхтел Лаз. Наконец я не выдержал и обернулся, чтобы проверить, что там происходит. Под парившей у потолка, за счет удерживающих ее тентаклей-подпорок, кроватью Лазурит щупальцами вырисовывал ритуальный круг.

— Это еще зачем? — насторожился я.

— Затем что я все-таки демон и мне нужно питаться.

— Я думал, ты отказался от этого.

— Я отказался от других и от того чтобы полностью опустошать тебя, а не от тебя вообще, — поправил меня Лазурит. — С кругом потерь энергии быть не должно.

Закончив с фигурами, выжженными на полу, Лаз поставил кровать на место.

— Главное чтобы эти художества мама не увидела, — поежился я. — Иначе жизнь наша будет очень короткой и совсем не из-за недостатка энергии.