19, когда становится жарко

И был жар. И была боль. И был бред.

Восприятие притупилось. Слышал я словно через вату, все вокруг кружилось в невыносимо ярком хороводе красок. Хотелось прохлады, но меня всегда укутывали обратно. Хотелось пить, но вода не спасала от жажды. Я постоянно проваливался в дрему и уже перестал понимать, где сон, а где явь. Меня тормошили и чем-то пичкали.

Кажется, через тысячу лет такого подвешенного существования на грани реальности и небытия ко мне пришла здравая мысль-имя: «Лазурит». Кто это?

Как только мне удалось вспомнить о нем, меня настиг страх, прошиб холодный пот и озноб. Он еще жив? Сознание то вышибало, то вновь включалось. Глаза слезились, отказываясь воспринимать окружающий мир.

Желание видеть инкуба возрастало наравне с тревогой. Перед глазами стали складываться образы: обнаженный брюнет в развратной позе; милый блондинчик в шортах, обнимающий со спины обнаженного смеющегося рыжика; шатен, скалящийся с кровати; чибик-девятихвостый лис; чибик с золотистыми волосами и розой... черноволосый чибик с перекошенной от беспокойства мордахой и синими глазами, как у Лаза...

И вновь блаженная тьма.

Головокружение никуда не делось, в ушах звенело, глаза болели, собственное тело в пространстве я ощущал слабо. Зато мысли немного прояснились. Где Лазурит? Что с ним? Сколько прошло времени? Липкий ужас сковал легкие, мешая дышать. Усилием воли я подавил приступ паники. Говорят, на войне паникеров расстреливали... и правильно делали, паника — шаг к поражению, а поражение в войне — это не одна смерть.

И до чего же я в результате додумался? Правильно... дрочка и еще раз дрочка! Если не знаешь, куда себя деть от беспокойства и как избавиться от лишних мыслей — займи руки.

В моем случае нехватка сексуальной энергии грозит катастрофой — это я усвоил раз и навсегда. Даже ослабевшее тело было со мной согласно, послушно отзываясь на любые сексуальные фантазии и переходя от озноба, вызванного болезнью, к жару желания.