27, когда сказка все не начинается

Выспаться нам с Лазуритом не удалось. Не знаю, что там творили мама и Валера, но ощущение было такое, будто в оргии участвовало по меньшей мере человек десять — столько было шума и грохота.

Наутро в квартире царила удивительная тишина. Я вяло поел и поплелся в школу.

От Лазурита горячей волной исходило желание, но внимание на это я не обратил. Организм был вымотан недостатком сна, поэтому я был чуть более активным, чем растение в аквариуме, то есть колыхался от любых потоков, но самостоятельно почти не шевелился. Я еще как-то ковылял по инерции в нужном направлении, но...

До школы в этот день нам было не суждено дойти. Меня схватила за руку брюнетка в деловом костюме и легкой курточке:

— Простите, не могли бы вы отойти со мной ненадолго? — попросила женщина.

— Э? — не понял я.

— Она хочет потрахаться, — «перевод» Лазурита меня впечатлил и взволновал.

Такого, чтобы женщины отдавались мне прямо на улице, со мной еще не случалось, и оттого сильно заводило, если честно.

— Саша, ты стал сильнее пахнуть, — заволновался Лаз.

— Да, знаю я!

— Знаешь? Значит, ты согласен? — вклинилась женщина, которая Лазурита-то не слышала, зато меня вполне.

— Нет! Простите, — заторопился я, пытаясь отодрать ее руку от своего запястья.

— Ах, ты, сучка! Не стыдно посреди улицы приставать к школьнику? — послышался вдруг голос откуда-то со стороны, и я увидел спешившую к нам блондиночку на шпильках.

— Девочки, ну, что вы такое творите? — подтянулась рыжуля, на вид еще школьница.

Окружавшие нас женщины и даже один молодой человек вели себя странно: строили глазки и начинали, словно в трансе, подходить все ближе. Напоминало все это какую-то постановку на тему зомби-апокалипсиса.

— Лаз?! — запаниковал я.

— Ничего не могу с этим сделать! Я сегодня голоден.

Тогда я понял, что отныне самое главное в моей жизни — это покормить Лазурита! Но, конкретно в этот момент, было уже поздно метаться, поэтому нам оставалось только одно. Я с силой выдернул руку из хватки брюнетки.

— Бежим! — скомандовал я.

И мы с Лазуритом побежали, но проблема в том, что толпа сделала то же самое — рванула с места, преследуя нас. Благо, девушки в большинстве своем были в не приспособленной для забегов обуви, но оторваться от них все равно было непросто.

В конечном итоге, я забежал в маленькую церквушку, надеясь отсидеться там. Во всяком случае, в подобных местах, кроме сварливых бабок, с народом обычно было негусто.

Нет, от толпы я таким образом и правда оторвался, вот только нос к носу столкнулся с давешним Святошей.

— Ты?! — воскликнули мы оба.

— Как он сюда прошел? — святоша первым отошел от шока.

Его возмущение было направлено на Лазурита, который на этот раз выглядел как перекачанная гора мышц с вживленными кусками металла и приборами — как какой-то «солдат из будущего». На лысой макушке, помимо двух внушительных шишек-выростов размером с мячики от пинг-понга, у него красовались милые стальные «ушки» чобита, почти кошачьи, а из копчика выходил длинный и гибкий хвост-хлыст, заканчивающийся штепсельной вилкой, двигающийся как аналогичная часть тела кошачьих.

— Со мной пришел, — оторвался я от залипания на Лаза.

— Но в это место не может проникнуть нечисть!

— Значит, Лазурит не нечисть. Вы должны нам помочь! Меня чуть не изнасиловали женщины на улице.

От моего решительного заявлениея Святоша попятился, но далеко убежать ему было не суждено.

— Мам, смотри, какой крутой дядька с железными штуками! — за спиной мужика с бородой обнаружился маленький мальчик, которого мы уже как-то видели на улице с мамой.

— Вадик, не тычь пальцем в людей, — строго сказала мальчику мама, даже не взглянув на того и нас: она была полностью поглощена иконами.

— Ого, а он действительно видит инкубов! — дошло до меня.

— Видит, — подтвердил Святоша. — Когда я об этом узнал, то решил держать его в поле зрения, чтобы потом рассказать о том, что именно он видит. Позже, когда он подрастет. Сейчас мама Вадика считает, что у мальчика просто богатая фантазия, что и к лучшему.

— А что вы будете делать с тем, что видите сами? — поинтересовался я.

— Помогать людям, ведь они не могут почувствовать инородного присутствия. Уверен, Бог обязательно подскажет мне, для чего я родился таким, какой есть! — фанатичный блеск в глазах Святоши подсказал мне, что убиваться этот человек не намерен, а вот в том, как он видел судьбу других, я был не уверен. Хорошо было уже то, что козлобородый озаботился будущим мальчика, так похожего на нас с ним.

— А что вы скажете насчет моей проблемы с женщинами?

— Избавься от нечистого, — ткнул он пальцев в Лазурита.

— Ни за что!

— Тогда что ты хочешь от меня? Люди не виноваты в том, что ты привел в этот мир искус, — это твой крест, тебе с ним и жить. Если же вы будете сеять скверну и смерть, я со скорбью выполню свой долг.

— То есть убьете нас?

— Мне будет нелегко это сделать.

— Конечно, — согласился с ним Лазурит, — ведь я не дам причинить вред Саше.

— Он говорит?! — Святоша отпрыгнул от нас и перекрестился, невнятно бубня что-то себе под нос.

— Он с самого начала говорил, просто раньше меньше. Он же растет, взрослеет, узнает все больше.

— А-а! Так он еще маленький?

— Э... Ну... я не знаю, если честно.

— Инкуб считается ребенком, пока не научится контролировать свою силу, — подсказал Лаз.

— Маленький, — уверенно заявил я, а Лазурит горестно вздохнул.

* * *

Школу я прогулял с чистой совестью, заверив по телефону Толика, что дома буду в большей безопасности. Чувствую, такими темпами друг в скором времени возьмется подтягивать мои знания: больно много я в последнее время пропускаю.

По улице мы возвращались перебежками, некоторые женщины начинали странно себя вести при приближении к ним, даже не видя меня: нервничали и сильнее сжимали ножки, будто пытаясь что-то между ними удержать. Такими темпами мы полдня потратили на то, чтобы вернуться домой без происшествий вроде утреннего.

— Тебе нравятся женщины? — вопрос Лазурита, заданный сильным низким голосом, заставил меня расставить ноги шире: больно активно отреагировал член на этот звук. От Лаза ощущалась волна тревоги и колючей злости.

— Они красивые и нежные, но люблю я тебя. До того, как ты появился, у меня было две девушки. Это было приятно, но ничего особенного, просто удовлетворение любопытства и желания. Повторить тот опыт я не стремлюсь. Просто сегодняшняя ситуация, когда тебе готовы отдаться прямо на улице незнакомки, очень заводит.

— Значит, похоть направлена не на объект, а на определенную ситуацию?

— Верно. В основном, это так называемые «табу» — «запретные» ситуации вроде изнасилования, секса с незнакомцем, близким родственником, ребенком, полового акта с применением к партнеру пыток и членовредительства.

— Секс с «папой»?

— Дети с родителями — это вообще запредельно, потому что, по человеческим меркам, родители должны заботиться о потомстве: они гарант жизни и здоровья детей, без них благополучие мелких под большим вопросом. До возраста согласия — шестнадцати лет — взрослые не могут заниматься сексом с детьми, это подсудное дело вообще-то, но случается всякое.

— Ты меня покормишь? — шнур-хвост дернул меня за пояс, и я полетел на Лазурита, разлегшегося в постели. Его твердые мышцы были охрененно приятными на ощупь!

— Да... м-м... — губы Лаза смяли мой рот в грубом поцелуе, его язык буквально врывался вглубь наподобие тарана, мощно и неотвратимо.

Из стальных «ушек» зазмеились, выползая, провода разной толщины и стали оплетать мои конечности. Некоторые проводки легонько били током, и я возмущенно завозился — это было не больно, но неприятно. Когда провода подобрались к члену, я занервничал сильнее. Еще бы, самое дорогое в опасности!

— Му-м-м!

Один из проводов нырнул в уретру, и я дернулся, но вырваться мне не удалось. В голове билась мысль: «Спасите!» Лазурит сильно злился, это я ощущал, только не мог понять, сможет ли он мне на самом деле навредить. Впрочем, все чувства говорили, что не сможет, но разум с этой уверенностью не соглашался.

— Саша, ты меня звал? — в комнату влетел радостный Валера, и Лаз оставил в покое мой рот.

— Вон!

— У-у, какой грозный! Да я тихонечно в сторонке посижу.

— Уходи! — взгляд Лазурита засиял звездной синевой, зрачки стали продолговатыми, и Валера шмыгнул за дверь, плотно прикрыв ту за собой.

— Лазурит, что ты хочешь сделать?

— Насытиться.

— Ты же знаешь, что ток может быть опасен для человека? — уточнил я на всякий случай.

— Знаю, но тебе же нравится чуть-чуть бояться.

— Мне не нравится сомневаться в тебе.

— Тебе и не нужно.

Легко сказать «не нужно сомневаться», а ты попробуй сохранять спокойствие, когда бьющиеся током провода лезут тебе во все дыры!

Я был усажен на живот инкуба. Провода активно стягивали с меня одежду. Лазурит пока что оставался в красной футболке и фиолетовых джинсах... Вот только молния вжикнула, и на свободе оказался крупный колом стоящий член. Я нервно заерзал, пятую точку срочно захотелось прислонить к чему-то твердому.

— О-о-о... Как же вкусно ты пахнешь! — застонал Лазурит.

Проводки, извивающиеся не хуже тентаклей, потянули меня, распластав безвольной тушкой по его груди, чтобы в следующее мгновение Лаз осторожно коснулся моих губ поцелуем, который в одно мгновение стал глубже и откровеннее. Его язык, как чайный пакетик, брошенный в кипяток, окрашивал все мое существо в свой цвет, наполняя запахом и вкусом. Это ощущалось и по нашей с ним связи: я будто сливался с ним, становясь неотъемлемой частью, такой же жаждущей, такой же горячей.

— М-мнм... Хочу тебя! Лазурит... — как только Лаз сосредоточился на обслюнявливании моей шеи, я попытался донести до него свои желания.

Сидеть ровно и не пытаться потереться о предмет вожделения членом или задницей стало совершенно невозможным. Впрочем, Лазурит и не препятствовал, когда я самостоятельно попытался насадиться на его внушительное достоинство, что, несмотря на опасения, удалось с первой попытки.

— Ох! Да-а-а... — резко нахлынуло ощущение удовлетворения и эйфории, которое тут же сменило беспокойство и желание получить еще больше, двигаться и прижиматься теснее.

Раздался отчетливый хруст. Лазурит поднялся, его спина надломилась под неестественным прямым углом, а торс стал удлиняться, принимая вид змеиного тела, после чего Лаз обвил меня плотными кольцами и мы оказались лицом к лицу.

— М-м-м... Тебе не больно? — наша связь давала понять, что все в порядке, но я все же спросил.

— Нет. Это же мое тело.

— Вот... Ох!.. вот.

— Оно же нематериальное в основе своей. Нечему болеть.

— М-мнм... Сильнее, Лаз! — интерес к разговорам пропал у меня окончательно.

Мышцы змееподобного торса Лазурита сокращались, заставляя что-то внутри сжиматься в сладком предвкушении, даря чувство защищенности. Лаз поддерживал меня своим телом, помогая двигаться на его нижней части, все так же остававшейся в джинсах и неподвижно лежавшей подо мной. В уретру вновь нырнул провод, щекоча и рождая позывы вроде того, когда хочется в туалет по-маленькому.

— Ай! Лаз! — несколько проводов впились в кожу предплечий, пуская кровь, и это было больно.

— Я чуть-чуть.

— А-ах! М-м-м... Ладно.

Поцелуй Лазурита полностью отвлек меня от неприятных ощущений, заставив позабыть о сидевших под кожей частях нынешнего тела моего мальчика. Казалось, во всем мире остались только нежные прикосновения губ и языка к языку, тепло ответного сбившегося дыхания, синева взгляда, в которой можно было утонуть и раствориться без следа.

— Люблю тебя, — прошептал я, ощущая, как после схлынувшего безумного наслаждения приходит удовлетворение.

— Теперь ты мой?

— Всегда был твоим.

Лаз «раскрутился», освобождая меня от колец своего тела. Все проводки уползли, сливаясь с кожей инкуба, будто их и не было.

— Ты обещал сказку, — напомнил Лазурит, когда я уже было собрался задремать после столь активных действий.

— Помню, — подтвердил я и поднялся, чтобы запустить компьютер.

Свой любимый сайт нашел быстро, вот только для начала надо было зарегистрироваться на нем — раньше-то у меня такой потребности не было, я только читал и даже никогда не комментировал.

— Как назваться? — вопрос был сложным, потому что имя «Саша» или даже «Александр» уже было занято. Казалось бы, цивильное имя, кому оно в наш онлайново-компьютерно-продвинутый век надо? Тем более на сайте с рассказами про потрахушки.

— Давай я тебе придумаю имя! — Лазурит излучал такой убойный энтузиазм, что я решил принять любое его решение. Ну, правда, кого интересует какой-то дурацкий ник? На это никто и никогда внимания не обращает. — Our Sex! Как тебе?

— Отлично! Ты умничка, Лазурит!

— Я просто подумал, что ты и я... И что это наше...

— О-о-о... да-да, конечно! И ты, и я, и мы с тобой вместе! Ты гений! — закивал я, начиная регистрироваться. — Так. Ник не занят. Нам повезло. А, черт! Что еще за подтверждение?.. Та-а-ак... Какой еще пароль?! Угх. Так тебя! Вот, мы зарегились! — я с гордостью продемонстрировал Лазуриту пустую страницу с аватаркой, на которой целовались два парня: черненький и беленький.

— Кто это? — Лаз подозрительно ткнул толстым пальцем в авку.

У меня же по ощущениям внутренности в узел завязались и рот наполнился слюной. Эти пальцы да мне бы в... Ох, блядь, уже все равно куда, только бы поглубже!

— Саша, ты снова вкусно пахнешь.

— Да, знаю я! Аватарка нас символизирует.

— Хочу, чтобы мы там были.

— Нельзя чтобы мое лицо там засветилось. Ты-то часто меняешься, да и тебя почти никто не видит, а если меня узнают на улице, могут возникнуть проблемы.

— А если часть тела? По ней же не узнают?

Ой-ой-ой... Что-то мне не нравится направление, в котором мыслит «мой мальчик».

— Чисто теоретически, это возможно... — признал я его правоту.

— Хочу!

— Но это не совсем прилично.

Реально же неприлично!

— Хочу!

И это я еще сомневался в том, ребенок Лазурит или уже нет? Рано обрадовался. Вот, он до сих пор капризничает. И по опыту бывалого родителя знаю: легче дать ему, что хочет, чем объяснить, почему нельзя.

— Ну, хорошо! Но фотографировать будешь сам, — сказав это, я нашел камеру в телефоне и отдал его Лазуриту.

— Повернись ко мне спиной. Расставь ноги. Раздвинь половинки, чтобы дырочку было хорошо видно.

Я сделал, как было сказано, еще и прогнулся в спине для лучшего обзора. За моей спиной сидел Лазурит с телефоном, ситуация возбуждала все сильнее.

Лаз выпустил тентакли, один из щупов вырос прямо из его глазницы, увенчанный синим глазом. Телефон оказался в шевелящемся клубке, а над этой конструкцией извивался на «ниточке» синий глазище.

Моей дырочки коснулся палец, и послышались щелчки камеры. Телефон в хватке извивающихся тентаклей вместе с синей зыркалкой появлялся то у меня между ног, то перед эрегированным членом, то между мной и Лазуритом. Тем временем пальцы заменил член, который то полностью покидал мою задницу, то медленно проникал обратно. Мое же собственное достоинство оказалось в ладони Лаза, которая казалась просто громадной, во всяком случае ствол в ней скрывался полностью вместе с яйцами. Но это было очень приятно!

А потом Лазурит перетащил меня на кровать, упав на нее навзничь, а я оказался прижатым к его груди спиной, промежностью перед камерой телефона. Тентакли подняли меня выше, помогая Лазу входить в практически зависшее в воздухе тело. По руке Лаза, надрачивающей мне, уже потекли струйки белой жидкости, когда он вышел полностью и обильно кончил на мою дырочку.

— Почему не внутрь? — вытираясь футболкой, спросил я.

Обычно Лазурит предпочитал кончать в меня, во всяком случае, времена, когда он меня «мочил» снаружи, давно прошли, поэтому мой вопрос был вполне закономерен.

— Потому что для зрителей.

О, да! Фотографии оказались весьма откровенными, без стояка не взглянешь. А у Лазурита обнаружился еще один талант: фотографировать так, чтобы в кадре было все, что нужно, другими словами — член и рука здорового мужика и тощая задница пацана. Никаких тентаклей или моего мелкого на фоне агрегата Лазурита достоинства вместе с яйцами, надежно скрытыми в большой ладони.

В результате я выбрал самую «приличную» на мой взгляд фотку, на которой красовался ствол члена, наполовину задвинутого в зад, и рука, властно накрывшая все мое самое дорогое.

— Надеюсь, нас за такое не забанят, — переубедить Лазурита в том, что должно быть на аватарке, мне не удалось, да и не очень этого хотелось. Так мы перешли от оформления страницы к ее содержимому. — Написать о себе?.. Напишем, что все в рассказах. Лаз, какую ты хочешь сказку?

— Такую, как ты читал.

— Про то, как все вокруг трахаются?

— Другую.

— Эм-м... Других, вроде не было.

— Про любовь.

— А-а-а... Значит, будет про любовь.

Действительно, какая разница? Когда любят, все равно трахаются, так что по-любому от главной темы мы не уйдем.

— И что будем писать? Про папу и сына? О противостоянии волка и человека? О двух друзьях? Или может про соседа-шлюху?

— Нет, все это уже было.

— Да, какая разница? В слэше совсем не тема с идеей главное! Итак, начнем с основного — постельной сцены.

И я быстро напечатал: «Однажды студент отсасывал профессору».

— А название?

— Пусть будет «Однажды»... Можно «Под партой» или «После пары».

Я вбил название «После пары», затем настрочил процесс обсасывания и вылизывания венок, дырочек, кожицы, волосинок и глотания спермы. Все заняло один абзац, и я задумался.

— А зачем они все это сделали? — озвучил я свою дилемму.

— Из-за любви? — подсказал Лазурит.

— Это и так понятно, я про обоснуй. Ну-у... Пусть будет зачет за отсос!

Я сам поразился своей гениальности! Так ловко объяснить простенькую ПВПшку еще надо постараться. Допечатал диалог о зачете и мысли профессора о следующей сдаче своего «любимчика».

— Ну, как тебе, Лазурит?

— Мы не такое читали.

— Ну, там-то монстры писали, а я автор начинающий. Тебе, что, совсем не понравилось?

— Эм-м... Не то что бы совсем. Может, подумаешь еще?

— Тогда завтра ты сам будешь писать!

Нет, реально, я тут стараюсь, строчу для него, а он еще и чем-то недоволен? Вот, пускай сам и пишет свою «сказку»!