Глава 41

Любовь — это короткая вспышка вечности.
Неизвестный автор

30 апреля, вторник

Юнхо

Почему мы снова не перешли эту черту из трёх дней?
Как будто дальше — нельзя.
Как будто мир каждый раз упирается в невидимую стену.

Проклятое число.
Заколдованное.

В Париже — три дня.
Сейчас — снова три.

Будто нам каждый раз дают только попробовать.
Пригубить вино — и тут же забирают бокал, не дав напиться.

Это что, проверка?
Чтобы мы научились ценить? Поняли что-то важное?

Или всё гораздо проще — и хуже. И это просто дерьмо, а я зря в нём ищу смысл.

Хватит притягивать судьбу, карму, прошлые жизни.
Это всё красивые сказки на случай, когда страшно признать простое: нам снова и снова не дают быть вместе.

Просто не дают.

Ну ладно. Допустим. Это наше наказание за ошибки в прошлой жизни. Тогда скажите — за какие.

Я больше так не буду. Честно. Я всё исправлю.

Только в следующей — мы должны быть вместе.

Потому что я не согласен быть без него.
Нет.
Нет.
И ещё раз — нет.

***

— Ключи, наверное, забыл, — подумал я и усмехнулся, услышав звонок в домофон.

Сегодня я вернулся домой раньше — спешил. Хотел приготовить ужин. Хотел, чтобы он вошёл и сразу почувствовал: его здесь ждали.

Тем более у меня был свой маленький повод для облегчения: cегодня в офис пришло официальное письмо от представителя Eastern Glass Fiber Co. Они приносили извинения и снимали свою кандидатуру с тендера. Всё — по плану.

Майл пришёл сначала в мой отдел, потом в юридический. Как положено. Я сразу попросил: пока — никому. Объяснил, что преждевременная информация может повлиять на процесс. Лучше тихо искать новых поставщиков — у нас есть запасные. Не конец света.

В технический отдел пока не отправили. До Тьютора, как я понял, тоже ещё не дошло. Его вообще не было сегодня в офисе. И вчера — тоже.

Я не видел его с пятницы. Звонил, хотел поздравить. Он не ответил. Я не перезванивал. Он — тоже.

Зато позвонил Раян. Тот самый — муж моего брата. И по совместительству принц. Он мне никогда не звонит. Мы не дружим. Нас связывает только Кёнмин. Ну и Алекс, но об этом Раяну знать необязательно.

Я резал овощи. Собирался приготовить что-то вкусное. Корейское. Вчера Алекс готовил тайское блюдо — получилось гораздо лучше, чем его знаменитые «жареные яйца». Видимо, всё-таки дело было в яйцах. Это явно не его сильная сторона.

Я нашёл нужный рецепт в интернете, но там было не всё понятно — позвонил маме уточнить. Она только цокнула языком и сказала, что понятия не имеет, как это вообще готовится.

Пришлось звонить бабушке.

Выслушал сначала лекцию на тему «ты нас совсем забыл», а потом она спросила, что означает иероглиф 壽. Я ответил наспех — мол, «долгая жизнь», верно? Время поджимало. Лучше бы не отвечал.

Бабушка шумно вдохнула в трубку, и началось: что молодёжь теперь не знает ханча,
что этот иероглиф вешали на свадебных ширмах и дарили старшим, что в его написании важно, как держать кисть, и вообще — "долгая жизнь" это слишком упрощённо.

Но всё же в итоге объяснила, как приготовить блюдо. Я записал. Выдохнул. И, наконец, принялся готовить.

Алекс обещал быть к восьми. Ему нужно было встретиться с братом. Надеюсь, у него получится запудрить тому мозги и выиграть нам немного времени. А потом...

Мы, кстати, так и не обсудили, живём ли мы теперь вместе. Но — чемодан у стены, зубная щётка рядом с моей, а его футболка валяется в стиральной машине.
Может, я чего-то не понимаю, но по-моему, это уже называется сожительством.

— Так, что там бабушка говорила?.. Почистить сельдерей и порезать...

Я прикусил губу, уставился на овощи — и в этот момент зазвонил телефон.

Раян. Принц по паспорту. Муж моего брата по семейной драме. И точно не тот, кто мне обычно звонит.

Сердце тут же ёкнуло. Наверное, что-то случилось с Кёнмином. Я швырнул овощи в раковину, вытер руки о полотенце и нажал на приём.

— Алло?

— Юнхо, привет, — сказал он на корейском. Уже неплохо, кстати. Акцент всё ещё был, но понималось всё без труда. — Не переживай, с Кёнмином всё хорошо.

Я выдохнул — в груди тут же стало легче. Но следом нахмурился.
Ну и зачем ты тогда звонишь?..
Не спросишь же в лоб. Ждал, когда сам продолжит.

— Как ты? — спросил он. — Извини, что не позвонил, когда вы с Сом... расстались.

— Всё хорошо, — ответил я спокойно. — Это было обоюдное решение.

Через две недели? Если он звонит ради соболезнований — как-то поздновато. Но я спросил вежливо, почти машинально:

— А ты как?

Поставил телефон на громкую связь, вернулся к овощам. Сельдерей ждал.

— Хорошо... — его голос чуть сбился. Как будто ему было неловко. Или он подбирал слова.

— Извини, что не позвонил раньше.

— Ты уже извинился, — усмехнулся я. Знал бы он, с кем я теперь живу — может, и не извинялся бы вовсе.

— Да. Но... — Пауза.

Я нахмурился.

Что ему нужно?

Я сам толком не знал, что чувствую к Раяну. Он появился в жизни нашей семьи чуть больше года назад. Мы едва знакомы — пара семейных ужинов, натянутое «как дела» за столом и редкие взгляды через плечо. Кёнмин особо его не показывал. Сейчас понимаю — берёг. Прятал своего принца.

Хотя, если бы вы видели официальные фото Раяна... и сравнили с тем, каким он был дома — в футболке, с тенью под глазом, с короткой стрижкой и обесцвеченными волосами... Вы бы тоже не сразу поняли, что это один и тот же человек. Выражение лица, голос, даже осанка — всё было другим. Он казался проще. Обычнее. Настоящим.

Я злился тогда. На брата — сильно. На него, может, чуть меньше. А теперь...

Теперь я понимаю, что они не могли иначе. И даже больше — понимаю почему. Потому что я сам теперь...

Люблю.

— Я не за это хочу извиниться, — снова сказал Раян. — А за то, что не поблагодарил тебя. За твою помощь... с заметанием следов.

— Я... — я даже не знал, что сказать. — Это...

— Спасибо, — просто сказал он. — Кёнмин не сразу признался, что это ты. Я не знал. Когда увидел всю эту шумиху — сначала испугался. А потом... обрадовался. Потом снова искупался. Я даже не подумал, что это мог быть ты. Мы ведь...

— Мы с тобой особо не общались, — ответил я честно.

Оставил нож на разделочной доске, вытер руки и взял телефон. Разговор, похоже, обещал быть длинным. 

Сел на диван. Тело уже почти не болело — мы даже сегодня... Ну, в общем, уже всё снова работало. И работало на отлично.

— Просто не было возможности подружиться, — добавил я, чуть мягче.

— Да. Кёнмин не дал... но я бы хотел, — Раян замолчал на секунду. — Он рассказал мне, что это был ты, когда я уже начал паниковать. Думал, что, может, это кто-то из королевской семьи. Или что братья могу догадаться и тогда они в опасности. В общем... ему пришлось объяснить.

Пауза.

Я устроился поудобнее на диване. Он продолжил:

— Рассказал, что у тебя был знакомый, который всё знал. И который хотел слить это в прессу. Он тебе угрожал?

Угрожал... — мысленно усмехнулся я. Он меня сегодня утром трахнул. А так — нет. Совсем нет.

— Нет, — спокойно соврал я. Выходило так просто. Опыт. — Он просто заявил, что это «отличная новость», которую можно выгодно продать. Я ответил, что не верю, что это фейк. Он, конечно, стал доказывать, что не фейк. А я... я-то знал правду. Поэтому пришлось создать столько фейков, чтобы правда утонула в шуме.

Иногда сам себе удивляюсь — как вообще до этого додумался.
Но если бы не мама, не её связи... получилось бы всё так гладко?
Кто знает.

— Спасибо, это было очень умно. Правда, — сказал Раян. — Я уже сказал Кёнмину, что он был неправ и не должен был на тебя кричать. Ты не виноват, что кто-то узнал и увидел меня. Это я должен был быть осторожнее. Но за год я расслабился. Подумал, что всё давно забылось. Стал чаще появляться в городе. Учёба, дела... В общем. Спасибо ещё раз.
Когда будешь в Корее — приезжай. Или, раз вы с Сом расстались... ты вообще думал, вернёшься или нет?

Я сжал трубку.

— Нет, — ответил. И в ту же секунду понял: только что сам ответил на вопрос, который всё это время откладывал.

Вопрос Алекса.

В воскресенье я промолчал. Хотел подумать. Взвесить всё.

Был ведь вариант — вернуться в Южную Корею. Это казалось логичным: язык, семья, работа. Мне бы там было легко. Устроиться, жить, дышать. А ему? Ему — гораздо сложнее. Английский там почти бесполезен, визы — отдельный квест.

У меня было ещё время подумать. Завтра хотел подать заявление на увольнение. По контракту — три месяца отработки. А потом...

Я всё обдумывал. Вернуться домой? Или поехать с ним?

А теперь понял: это одно и то же. Потому что он — и есть мой дом.

— Так Таиланд понравился? — сказал он уже другим голосом — живее, почти радостно. — Там у нас было хорошо. Очень хорошо. Я так скучаю. По улицам, по еде, по солнцу. По этой неспешной речи. По утрам с чаем. По храмам в дымке. Такое... не забывается.

— Да, тут хорошо, — кивнул я. И больше ничего не добавил. Пока ему не стоит знать. Ни что, ни как, ни с кем я собираюсь уезжать.

Раян ещё немного поспрашивал — как тут и что. Где я живу, какая погода. Был ли в храме Ват Пхо.
С ним неожиданно легко было говорить. Может, и правда — если бы всё сложилось по-другому, мы бы подружились.

Я попрощался, выключил звонок — и вдруг понял, что стало легче. Гораздо легче.

Может, мне и нужно было это — простой разговор. Простое «спасибо». Простое «ты не виноват». Ссора с братом, оказывается, всё это время давила. Я и не замечал. На фоне других забот, других тревог — но вот сейчас почувствовал: зуд был. Где-то глубоко, как старая боль, которую можно не замечать. Но она всё равно есть.

Раяну, наверное, нельзя выезжать из страны.
Но мы ведь могли бы ездить к ним в гости.
Они бы подружились?
Я бы очень хотел.

Я почти закончил с готовкой. Вышло, кажется, не так уж и плохо — по виду и по запаху. Уселся на диван. Отправил СМС. Он немного опаздывал.

To Алекс: ты скоро? целую.

Я улыбался. И в этот момент раздался звонок в домофон.

— Ты ключи забыл? — крикнул я весело и нажал на кнопку домофона, даже не глядя.

Открыл дверь, почти подпрыгивая у порога — радостный, счастливый. Сегодня я ему скажу. Что поеду с ним. Что решил. Он обрадуется — так обрадуется. Будем вместе выбирать, что везти, а что оставить.

Лифт открылся.

Мужская фигура. Чёрные джинсы. Чёрная рубашка.

Не Алекс.

Сердце рухнуло вниз.Медленно. Глухо.

Три дня. И не минутой больше.