47 глава. «Рико Морияма»
С тех пор как он вернулся в Гнездо, Тэцудзи не прекращал попыток понять, кто довёл его мальчика до такого состояния.
Рико ощущал это слишком остро. Он не слышал прямых вопросов, дядя подступал исподволь, словно обволакивая словами:
— Где ты был? С кем? Ты ведь знаешь, я просто волновался. Хочу понять... кто это сделал?
Но Рико каждый раз уходил в сторону. Молчанием, равнодушным пожатием плеч или коротким «всё нормально». И чем мягче звучал голос Тэцудзи, тем сильнее Рико хотелось закричать:
«Замолчи. Замолчи. Замолчи!»
Он понимал: стоит ему хоть кого-то упомянуть — и «любимый» дядя поступит с ним так же, как когда-то с Кевином. А может, и хуже. И тогда... на его плечи ляжет ещё одна вина.
Этого он не мог допустить. Больше никого.
Ночь прошла в гнетущем молчании. Тэцудзи почти не отходил, гладил его по волосам, повторял тихо, что теперь он в безопасности. Что он защитит его. Что не допустит повторения. Рико не отвечал, затаив дыхание и делая вид, что спит.
Утро началось как обычно. Завтрак — по расписанию: отварное яйцо, рис, курица. Всё до боли правильное. Рико ел молча, жевал машинально, будто тело ещё двигалось, а душа выключилась.
А потом они пошли в зал. Шаг и перед ним открылось поле. Тёмный корт, полосы разметки, свет ламп под потолком — всё было на месте.Всё как тогда. Только тогда он смотрел с экрана. Сейчас — изнутри.
Рико застыл.
В голове вспыхнули образы: дрожащие пальцы, тёмные разводы крови на коже, испуганный взгляд Кевина... и этот хруст.
Сухой, отчётливый.
Возникало ощущение, будто он слышал его не на записи. Словно был рядом и узрел происходящее вживую.
Плечи Морияма невольно дрогнули.
Он медленно провёл взглядом по залу, будто проверяя: здесь ли они. Живы ли. Или всё это снова пленка, которую нельзя выключить.
Перед глазами всё ещё стоял Кевин. Не в форме, а в пыльной одежде, с побелевшими губами.
Рико моргнул. Слишком быстро, словно пытался вытолкнуть образ наружу.
И коротко мотнул головой, насильно сбрасывая воспоминание.
Хватит.
Кто-то тихо коснулся его плеча.
Он вздрогнул и резко обернулся, дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжались в кулак.
Позади стоял Эван.
Смотрел осторожно. Почти извиняясь. Ни капли насмешки, ни любопытства — только неловкость и тихое сожаление из-за реакции капитана.
— Прости... — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я просто... хотел поздороваться.
Рико задержал на нём взгляд.
Не сказав ни слова, он отвернулся и пошёл прочь. Прочь от Эвана, от воспоминаний, от этой площадки, которая больше не казалась родной.
Ноги сами нашли нужное направление. Он просто шёл.
Эван остался стоять.
Молча, без движения, смотрел ему вслед.
Мяч снова оказался в руках Морияма.
Он отдал пас, бросился в бег, ушёл в прыжок.
Каждое движение отточено, каждый рывок выверен до автоматизма. Даже дыхание ровное, без лишних колебаний.
Он играл как механизм: хладнокровно, точно и безошибочно.
В этом не было ни страсти, ни желания. Только необходимость.
Внешне всё шло, как всегда. Но каждый видел: между Рико и остальными стояла невидимая стена. Он будто отрезал себя от мира. Не разговаривал. Только кивал, если вообще реагировал.
Его движения оставались идеальными. Но в них не было жизни. Только сухая, мёртвая точность.
Рико проигнорировал Эвана не из злости. Не из обиды.
Он просто... не хотел, чтобы кто-то ещё пострадал из-за него.
Он уже видел это. Он знал, как всё происходит цепная реакция боли, которая охватывает тех, кто рядом.
И если для того, чтобы защитить других, придётся остаться одному... Он выберет одиночество.
Выберет боль.
Выберет тишину.
Снова и снова.
Лишь бы никто больше не испытал того, что испытал Кевин.
Пусть Морияма страдает один.
Зато не они.
***
День прошёл, как в дымке.
После утренней тренировки команды разошлись по университетским корпусам, кто на лекции, кто на практику. Потом был обед. И снова, вечерняя тренировка. Рико выкладывался на полную. Даже больше.Тело будто требовало боли, чтобы заглушить то, что происходило в голове. Чтобы не слышать себя. Он вышел одним из последних, как всегда. Волосы ещё влажные, форма в руках.
И вдруг Морияма остановился. У выхода стоял Жан.
Прислонившись к стене, одной рукой держал телефон, что-то в нём смотрел, другая в кармане.
Рико посмотрел на него будто сквозь, словно через стекло.
Мелькнула мысль:
Он ждал меня? ...Зачем?
Капитан не сказал ни слова. Не попытался узнать причину. Просто сделал шаг, потом ещё один мимо. Так, словно между ними действительно ничего не было.
Жан догнал его сразу, как только тот вышел из раздевалки, и взял за руку не грубо, но настойчиво.
— Подожди, — сказал он тихо, почти умоляюще.
Рико остановился, не оборачиваясь. Стоял какое-то время, будто решая, стоит ли вообще что-то говорить. Наконец, сдержанно, почти безэмоционально, произнёс:
— Отпусти.
— Пожалуйста... — Жан сделал шаг ближе, голос дрожал. — Просто давай поговорим.
— Отпусти, — повторил Морияма ещё тише. В этот раз голос прозвучал чуть напряжённее. Он всё ещё не смотрел на Жана, словно боялся, что один взгляд может разрушить всё, что удерживает внутри.
В этот момент из коридора послышались приближающиеся шаги и знакомый низкий голос Тэцудзи. Он говорил с кем-то и его голос доносился всё ближе и Рико мгновенно напрягся. Страх пронёсся по нему, как удар тока.
Он резко вырвал руку из ладони Моро и оттолкнул его, словно боялся, что их увидят вместе.
— Не подходи ко мне, — выдохнул сорвавшимся, дрожащим голосом, и тут же отвернулся, ускоряя шаг.
Он ушёл, не оборачиваясь, не дав Жану ни шанса, ни объяснений. Слишком больно. Слишком страшно.
Всё, о чём он мог думать, заметил ли их Тэцудзи. Услышал ли голос. Этот срыв. Дрожь. Слабость.
Рико шёл быстро, почти на бегу, будто пытался стереть только что случившееся. Так словно, если не обернётся, этого не было. Точно, если будет молчать — никто не догадается.
Но внутри всё гудело, рвалось и жгло.
***
Прошло несколько дней. Рико по-прежнему жил у дяди.
Он не возвращался в общежитие. Не отвечал на звонки. Не заходил в переписки. Не искал взглядов в коридорах.
Он просто... был.
Ни капли лишнего. Ни слов. Ни жестов. Ни реакции.
Он был как кукла. Марионетка, отточено повторяющая то, что от неё ждут. Ни живого движения, ни вздоха — всё вычищено, выглажено, заперто.
Он сам это сделал с собой. Заперся внутри.
Может, именно этого и добивались все? Чтобы он замолчал. Чтобы стал «удобным». Не мешал. Не лез. Не ломал чужих ожиданий.
Может, кто-то теперь даже доволен.
Он сломался.
По крайней мере, снаружи он был именно таким. И никто, даже Жан и Эван, не могли пробиться к тому, что осталось внутри.
Тэцудзи присел рядом. Его ладонь легла на затылок Рико и медленно, очень медленно скользнула к шее, затем по волосам, мягко, будто касался чего-то драгоценного. Его пальцы были тёплыми и сухими. Чересчур тёплыми.
— Ты выглядишь уставшим... — сказал он почти ласково. — Хочешь, я принесу тебе чай? Или, может, полежишь немного?
«Какой же ты... милый», — усмехнулся про себя Рико.
Словно не тренер. Не опекун.
А муж, возвращающийся после работы к любимому пусть и чуть взъерошенному, но такому дорогому сердцу существу.
Да, прямо картинка из рекламы: уютный вечер, заботливый мужчина, домашний комфорт.
Только вот «уют» в его исполнении напоминал удавку, накинутую на горло. Тепло пальцев жгло кожу, а забота звучала, как приговор.
— Мне не нужен чай, — ровно сказал Рико, глядя куда-то мимо, будто слов вообще не прозвучало.
Тэцудзи чуть склонил голову, уголки губ тронула тень улыбки.
—Почему ты всё время отказываешься от моей заботы? — произнёс он мягко, но в голосе слышался упрёк. — Ты упрямый. Совсем как она.
«Конечно. Сравнивай меня снова с ней», — холодно отметил про себя Рико, чувствуя, как под кожей медленно пробегает дрожь.
Да-да, я же прямо её копия. Ещё чуть-чуть — и можно волосы отрастить, платье надеть... для полного сходства. Чего уж там, давай, дядя, ну что, видишь её? Удобно, наверное.
Он отвернулся, позволяя тишине снова повиснуть в комнате.
В этой тишине каждый из них будто слышал своё.
Тэцудзи успокаивающую иллюзию, в которой забота казалась настоящей.
А Рико тяжёлое, вязкое отчаяние, похожее на эхо пустоты. Оно тянуло вниз, лишало воздуха, и от него не было спасения.