День 18. Мать и сын.

Это была старая  принцесса Шэнь Ваньюй, которой помогли выйти из кареты.

На ней было длинное пальто с бледно-голубым воротником-стойкой с рисунком "благоприятное облако", а из-под длинного пальто виднелась темно-синяя юбка  с рисунком в виде золотой лошади. Был также черный плащ, который был почти до лодыжек, и только очень простая деревянная заколка была вставлена между свернутыми пучками седых волос, которые были выровнены оранжево-красным остаточным солнцем и закатом позади, подчеркивая безразличие и отчужденность всего тела.

Ли Фэнци развернул инвалидное кресло вперед, остановился в шаге от нее и позвал свою мать.

Старая княгиня остановилась, опустив глаза на его колени, и покрутила четки в руке: - Что не так с твоими ногами?

- Яд пока не был очищен, в этом нет ничего страшного, маме не о чем беспокоиться. - Ли Фэнци напрямую использовал предыдущие слова Е Юньтина.

- ...ты страдал. - Старая княгиня опустила глаза, посмотрела на него и сказала. - Эта небольшая травма, матушка беспокоится.

 Мать и сын ходили туда-сюда, и после этого больше не было слов. И в этот момент за ними никто не следил. После нескольких вздохов тишины Ли Фэнци сказал: - Мама устала. Если тебе есть что сказать, мне лучше вернуться домой и поговорить об этом.

Старая княгиня кивнула, услышав эти слова, ничего не сказала и с помощью молодой женщины села в карету.

Карета медленно въехала в городские ворота. Когда на этот раз старая княгиня вернулась в Пекин из Жунъяна, там было только два экипажа, один для людей и один для багажа. Были также четыре конных стражника, которые находились под командованием Ли Фэнци, и все они являются элитными солдатами армии Сюаньцзя.

Карете старой княгине больше не угрожала опасность, когда она въехала в город. Четверо солдат больше не сопровождали ее, а остались с Ли Фэнци.

Они посматривали на Ли Фэнци в инвалидном кресле, выражение их лиц было обеспокоенным, и они несколько раз замолкали, но никто не осмеливался ткнуть пальцем в рану своего принца.

Все также знают, насколько унизительно было бы для Бога Войны, который когда-то скакал галопом по полю боя, чтобы забрать голову вражеского генерала, как сокровище, но теперь он может сидеть только в инвалидном кресле. Если бы они в это время еще раз спросили, потребовав побоев вместо того, чтобы сказать ему, они бы тоже насыпали соль на раны князя.

Четверо из них молча охраняли дорогу с обеих сторон, только чтобы почувствовать себя неуютно.

Однако Ли Фэнци взглянул на них и холодно сказал: - Если вам есть что сказать, просто скажите это.

Несколько человек были ошеломлены, и, поколебавшись мгновение, они все же не сдержались и спросили: - Принц, твои ноги...

- На данный момент это все. Я знаю, что происходит. - Ли Фэнци взглянул на них, увидел, что выражение лиц нескольких людей изменилось с торжественного на расслабленное, поднял подбородок и приказал: - Идите за паланкином.

Двое солдат немедленно получили приказ идти за паланкином.

Е Юньтин был озадачен, когда услышал это: - Зачем тебе паланкин? Они только что прошли весь путь пешком, и он подумал, что ему придется возвращаться пешком, когда они  вернутся.

- Ты не устал от ходьбы? - Ли Фэнци посмотрел на него.

Е Юньтин на мгновение заколебался и сказал правду: - Я устал.

От главной улицы до городских ворот действительно было  большое расстояние. Вперед они проделали весь этот путь пешком, чтобы все в Пекине знали, что король Юнъань излечился от яда и его жизнь была беззаботной. Теперь, когда их цель достигнута, лучше не ходить.

Губы Ли Фэнци изогнулись неглубокой дугой: - Тогда бери паланкин и возвращайся.

Двое солдат вскоре вернулись с паланкином. Паланкин был временно найден. Он был невелик. Его несли два  человека.

Е Юньтин посмотрел на Ли Фэнци.

— Поднимайся, я сидеть буду здесь, — Ли Фэнци слегка приподнял брови и похлопал по подлокотнику инвалидной коляски.

Е Юнтин поджал губы и сел без претенциозности. Когда он сел, носильщик поднял паланкин и неуклонно пошел вперед.

- Пойдем.- сказал Ли Фэнци, и солдат пошел за ним, толкая его вперед широким шагом, как раз рядом с паланкином.

Цзи Лянь, который был позади, переводил взгляд с паланкина на Ли Фэнци и, наконец, решил идти позади с несколькими другими.

Паланкин, который они несли вчетвером, был слегка перевернут, но это было гораздо легче, чем ходить на двух ногах. Е Юньтин тайком потер свои уставшие ноги, затем не смог удержаться и прислонился к стене паланкина и тайком приподнял угол занавески, чтобы выглянуть наружу.

Он только что видел лицо Ли Фэнци сбоку.

В последние дни все шло хорошо, и чрезмерно худые щеки Ли Фэнци снова обросли плотью, а цвет его лица значительно улучшился. Кожа выглядит белой и блестящей под тусклым небом. Как правило, слишком светлый мужчина будет несколько слаб, но его  лицо в профиль слишком жесткое, брови четкие, переносица прямая, а линии челюсти четкие, так что оно не только не выказывало слабость, но это добавляло немного холодности.

Это как белый снег, который не тает круглый год на вершине высокой горы.

Ему всегда не хватало эмоций на лице, и он выглядел все более высокомерным и недоступным.

Е Юньтин посмотрел на него и вспомнил старую княгиню, у которой был такой же темперамент, как у него.

Черты лица матери и сына на самом деле не очень похожи, но пустынный и отчужденный темперамент, кажется, вырезан по шаблону.

Прежде чем увидеть старую княгиню, он все еще ломал голову над тем, как вести себя с ней. Но когда они действительно встретились, то обнаружил, что взгляд старой княгини совсем не упал на него.

Не говори о нем, даже Ли Фэнци не сказал и нескольких слов вместе.

Биологическая мать Е Юньтина умерла рано, но няня относилась к нему как к родитель к ребенку, настолько, что он всегда чувствовал, что отношения между матерью и ребенком в мире должны быть очень близкими и крепкими. Точно так же, как госпожа Инь, хотя у нее плохой характер, она очень терпелива с Е Вану.

Вероятно, это происходит потому, что кровь густая, как вода.

Он никогда не видел мать и сына с такими холодными и странными отношениями. Наблюдать за их разговором было похоже на пару незнакомцев в масках, притворяющихся знакомыми. А может быть, даже хуже, чем чужой.

Сомнения в сердце Е Юньтина становилась все больше и больше, и пара угольно-черных глаз была скрыта за занавеской, глядя на Ли Фэнци не мигая. Казалось, он проникает сквозь пустую кожу, чтобы увидеть самую сокровенную истину.

Однако в теле Ли Фэнци не было никаких изъянов.

Он долго смотрел на нее, потом в отчаянии опустил занавеску.

Он не заметил, что в тот момент, когда занавес был опущен, Ли Фэнци, который смотрел вперед, искоса взглянул на трясущуюся каретную занавеску, и прямые уголки его губ слегка необъяснимо изогнулись.

......

Две группы людей одна за другой вернулись во дворец.

Красная лакированная главная дверь дворца была открыта, и два камергера ждали слева и справа от главной двери и говорили: - Мы искренне приветствуем возвращение принца и принцессы во дворец.

Е Юньтин вылез из паланкина и увидел у ворот оживленную сцену, когда люди входили и выходили под яркими огнями внутри. Его брови сдвинулись, и он пошел к Ли Фэнци.

Ли Фэнци остался равнодушным и вошел в дом вместе с Е Юньтином.

Дворец Юнъана был огромен, изначально это был особняк с пятью входами и пятью выходами. Однако из-за небрежного ухода в течение всего года краска на изящных колоннах покрылась пятнами, а предыдущие подчиненные были уволены, и особняк потерял свою популярность, сделав его очень пустынным. Когда наступал вечер  появлялась даже  мрачная аура.

Но теперь, когда небо потускнело, дворец не имел обычную мрачность и пустынность,  он стал оживленным и шумным.

Изящные восьмиугольные фонарики были подвешены под карнизом. За цветами и растениями, которые росли без разбора, очевидно, тщательно ухаживали. Желтые и опавшие листья, сваленные на земле, давно были убраны. Стройная горничная в красно-зеленом прошла по коридору с фонарем. Увидев двух людей, возвращающихся в  особняк они остановились подальше, чтобы отдать честь.

Конечно же, сегодняшний день отличается от прошлого.

Е Юньтин вздохнул про себя и толкнул Ли Фэнци через коридор, обошел сетчатую стену и прибыл в главный зал.

Перед главным залом Цуй Си ждал с несколькими слугами. Увидев, что они приближаются, он приветствовал их с улыбкой: - Принц и принцесса в порядке, старая принцесса уже на шаг впереди в зале. После этого он повернулся боком, чтобы поприветствовать их.

Е Юньтин втолкнул Ли Фэнци в дверь, и послесвечение краем глаза взглянуло на него, думая, что Цуй Чанши сегодня тоже сильно отличается от предыдущих дней.

В общем, помпезность короля Юнъана вернулась.

Когда они вдвоем вошли в зал, старая принцесса уже сидела на главном месте, а наблюдавшая за ней горничная наливала ей чай. Увидев, что они вошли, она ловко налила две чашки горячего чая и подала его.

Ли Фэнци холодно взглянул и ничего не ответил.

Служанка робко взглянула на него, как бы в растерянности: - Принц?

- Вы только сегодня пришли сюда и не знаете, любит ли принц пить листовой чай. Е Юньтин взял чашку с подноса, крышка чашки аккуратно смахнула чайную пену и небрежно нашел повод: - Убери это.

Служанка подсознательно взглянула на Цуй Си позади себя, согнула колени и отступила.

Цуй Си улыбнулся, когда увидел это: -Ваше Величество узнали, что старая княгиня вернулась в Пекин. Я боялся, что во дворце было слишком мало подчиненных и служба была неполной. Он специально попросил меня выбрать полезную служанку из дворца для обслуживания. Если принцу не понравится тот, что сейчас, я выберу несколько умных, чтобы отправить их после того, как вернусь во дворец.

- Не нужно.  - Ли Фэнци взглянул на него с улыбкой: - Мой дворец Юнъань не воспитывает бездельников.

Улыбка Цуй Си осталась неизменной: - От всего сердца Вашего Величества.

Ли Фэнци усмехнулся, не желая снова драться с ним, махнул рукой и сказал: - Если вы останетесь, вы можете помочь мне одним словом и сказать, что я войду во дворец в другой день... Спасибо. 

Слово «спасибо» он произнес очень серьёзно.

- Слова принца будут переданы императору. Цуй Си поклонился, его лисьи глаза слегка сузились: -Тогда я сначала вернусь во дворец.

Цуй Си увел людей прочь.

За исключением подчиненных, которые ждали в зале, осталось всего три человека.

На некоторое время воцарилась тишина, и старая княгиня выпрямилась на главном сиденье, уставившись на чайную чашку в своей руке, как будто она была в оцепенении.

Ли Фэнци слегка нахмурился, и его лицо выглядело не очень хорошо.

Служащие подчиненные стояли в стороне, все они смотрели на свои носы и сердца, и даже звук дыхания был очень легким, из-за боязни потревожить хозяина.

Е Юньтин слегка кашлянул, когда увидел это, и нарушил странную атмосферу громким голосом: - Мама... Вы за всю дорогу устали, вы когда ужинали? Если нет, я прикажу кому-нибудь подготовить.

Старая княгиня- мать Ли Фэнци, а он - номинальная принцесса Ли Фэнци, поэтому он должен называть своей матери, если он в него влюблен.

Только тогда старая княгиня заметила его, взглянула на него и сказала: - то ты сделал Ханьчжана счастливым (Чунси)? Она, казалось, вспомнила: - Ты старший сын герцога Ци?

Услышав, как она произнесла "Ханьчжан", Е Юньтин на мгновение опешил, подумав, что это должно быть имя  или прозвище Ли Фэнци, а затем сказала: - Да, моего сына зовут Юньтин.

- Вы много работали в эти дни, чтобы позаботиться о Ханьчжане. Старая княгиня слегка кивнула, взглянула на молодую женщину рядом с ней и позвала - И Цю.

Услышав звук, И Цю достала деревянную шкатулку размером с ладонь и протянула ее Е Юньтину. Она сказала с улыбкой: - Это специально приготовлено старой княгиней для принцессы. Принц увидит, нравится ему подарок или нет.

Старший Ци не осмеливался проигнорировать.

Е Юньтин не уклонялся, он взял ее с улыбкой, открыл деревянную шкатулку и увидел изумрудный нефритовый кулон в виде лотоса, лежащий на красной шелковой ткани.