Том 1 Глава 26 - Повинная голова

Цинхуан так и просидела всю ночь — у изголовья, в объятиях маленького стража, наблюдая за ним.

К утру она вывела три заключения.

Первое: пока он держал её в объятиях, тело его не дрожало. Видимо, она давала больше тепла, чем любое одеяло.

Второе: во сне его тело было холодным. В летнюю жару спать, обнявшись с ним, наверное, было бы приятно — никаких льдинок не надо. Но если дело дойдёт до зимы...

Цинхуан нахмурилась. В опочивальне придётся держать больше жаровен.

Третье: малейшее прикосновение немедленно пробуждало в нём боевой инстинкт. Но при всём этом он проспал всю ночь, сжимая её в объятиях, — и не почувствовал, что переходит какую-то черту.

Не слышь она его мыслей, почти заподозрила бы чей-то умысел.

Но его реакция говорила о другом.

На рассвете Фу Цан открыл глаза — и несколько секунд оставался в лёгком оцепенении. Не потому что выпустил из рук бдительность — просто он, первый воин в Тёмном Павильоне, кажется, впервые в жизни спал так крепко.

Но это замешательство длилось ничтожно мало. Едва он увидел, как крепко обнимает тонкую талию хозяйки обеими руками, — лицо его залила смертельная бледность. В следующий миг он молнией слетел с кровати и распростёрся на полу:

— Подчинённый заслуживает смерти.

Цинхуан невозмутимо поднялась, потягивая затёкшее за ночь тело, произнесла ровно:

— Приятно спалось в обнимку?

Фу Цан стиснул губы, не поднимая головы. Снова:

— Подчинённый заслуживает смерти.

— Ладно. — Цинхуан потёрла поясницу, развернулась и вышла. — Помоги мне умыться.

— Слушаюсь.

...

Дежурные служанки тут же захлопотали. Цзинь Лань спорым хозяйским шагом руководила всем: одни несли воду, другие расчёсывали волосы, Мин Юэ тем временем распоряжалась о завтраке.

Пока Фу Цан выпил утреннее снадобье и Цинхуан вышла из покоев, она к немалому своему удивлению обнаружила у нижних ступеней крыльца белобледного Фэн Цзиньчжи.

Узнала она вчера от Фу Цана о его намерениях — и всё же не ожидала, что тот, не долечившись, с самого раннего утра будет стоять здесь.

Охранник тревожно держался рядом — готов был в любой момент подхватить немощного господина, если тот вдруг лишится чувств.

— Цинхуан. — Взгляд Фэн Цзиньчжи был устремлён на неё горячо и пристально. — Мне нужно с тобой поговорить.

Цинхуан смотрела на него — безразличным, оценивающим взглядом.

Лицом Фэн Цзиньчжи был и впрямь хорош. Болезненная бледность лишь добавляла ему хрупкой, располагающей к себе прелести.

Жаль, что нынешняя Цинхуан была из камня: к внешне красивым, но гнилым внутри мужчинам она не испытывала ни малейшего влечения.

— Что нужно? — Голос её был равнодушным и далёким, как зимняя дорога. — С самого утра примчался — и правда не терпится. Только, кажется, ты забыл, где находишься. И кто ты здесь.

Фэн Цзиньчжи запнулся.

— В этом поместье хозяйка — только я, — произнесла Цинхуан с внезапно похолодевшим взглядом. — Видишь меня — кланяться надо. Забыл?

Лицо Фэн Цзиньчжи пошло пятнами. Он изо всех сил давил клокотавшую злобу и наконец заставил себя опустить глаза — и первый раз в жизни стал искать слова для смирения:

— Прежде я был неправ. Ваше Высочество, можете ли вы простить?

Цинхуан стояла с непроницаемым лицом.

— Кажется, Ваше Высочество за эти два дня стала совсем другой, — продолжал Фэн Цзиньчжи. Он прикрыл рот кулаком, негромко кашлянул и с показной печалью посмотрел на Цинхуан. В голосе зазвучал тихий укор: — Не встретили ли вы кого-то другого?

Это он сам первый обвиняет?

Насмешка в глазах Цинхуан стала явственнее.

— Прежде я не понимал чувств. Я не хотел обидеть Вас намеренно, — произнёс Фэн Цзиньчжи, потупившись. — Я просто плохо умею выражать себя. Хотел привлечь Ваше внимание особым способом, добиться, чтобы Вы ещё сильнее думали обо мне. Но потом понял: метод был неправильным.

Голос его становился всё смиреннее:

— Не дадите ли мне ещё один шанс?

— Фу Цан, — произнесла Цинхуан, слегка повернув голову. — Ты веришь тому, что он говорит?

Фу Цан стоял рядом, взгляд опущен:

— Нет.

В тот же миг снова зазвенел знакомый голосок:

— Мерзавец! Мерзавец!

Цинхуан запрокинула голову и посмотрела в небо. Откуда он берётся?

— Ваше Высочество, — губы Фэн Цзиньчжи сжались. Он пренебрежительно покосился на Фу Цана. — Это всего лишь страж низкого звания. Вы же прежде его и видеть не могли. Как теперь...

— Думаешь, он опоил меня зельем?

Цинхуан произнесла это с иронией. Фэн Цзиньчжи, однако, кивнул с полной убеждённостью:

— Весьма вероятно.

— ... — Взгляд Цинхуан красноречиво сказал всё, чего не сказали слова.

Мерзавец?

Она ещё не до конца понимала это слово. Но глядя сейчас на Фэн Цзиньчжи, подумала: «Глупец» — вот что к нему подходит куда больше.

— Если с самочувствием более-менее, — произнесла Цинхуан бесстрастно, — возвращайся в Усадьбу Платанов и собирай вещи. После полудня я пришлю разводную грамоту. Забирай её и уходи. Чем скорее, тем лучше — нечего торчать перед глазами.

Фэн Цзиньчжи вздрогнул:

— Чу Цинхуан?