46

Сяо Синчэнь ждет, затаив дыхание, и вскоре начинает чувствовать, как предательски подрагивают от нетерпения ноги, потому что Сюэ Ян не предпринимает никаких решительных действий. Он что, просто смотрит — нашел кинотеатр, честное слово, чего он там не видел?..
— Надеюсь, что ты не примериваешься, чтобы меня укусить, — с нервным смешком, призванным изобразить беззаботность, говорит Синчэнь. В памяти еще свежа мучительная неделя, сопровождаемая особенной нелюбовью к неудобному и твердому креслу в кабинете социального педагога. — Это не очень похоже на извинения.
Сюэ Ян насмешливо хмыкает и дразняще ведет краем зубов по коже, словно именно это и собирается сделать. Его горячее дыхание опаляет и дарит трепет.
— И чего же ты хочешь?
— Чтобы мне не пришлось обращаться к Вэнь Цин за помощью, — честно отвечает Синчэнь.
— Зефирка, ты иногда такой скучный, — вздыхает Сюэ Ян. — Мог бы выдать что и поинтереснее.
— Мне по статусу не положено быть веселым, — с гордостью возражает Синчэнь. Он и так в юбке, чего от него еще можно требовать? — И это ты у нас главный затейник, тебе и... Ох, — прерывается он на полуслове.
Ладони в шершавых перчатках ложатся на ягодицы, раздвигая их, а по промежности снизу вверх скользит горячий язык. Кто же знал, что Сюэ Яну так быстро надоест болтать, очень на него непохоже! Хотя он сам говорил, что возбужден уже давно, и эти глупые игры его наверняка распалили только сильнее, потому чего тянуть? Член Синчэня тоже реагирует, мгновенно начиная твердеть, словно только того и ждал.
За время бурно развивающихся и продолжающих кипеть отношений они довольно многое успели испытать по части поз и способов достижения взаимного удовольствия, но подобное, как ни странно, почему-то до сих пор не попробовали. Синчэнь не раз задумывался, но сам не предлагал — мало ли у Сюэ Яна какой-нибудь стопор в голове на этот счет, раз уж помалкивает, а тот, видимо, берег свои умения для особого случая.
И его определенно стоило подождать. В первую очередь, это очень волнующие и приятные ощущения: когда влажный язык обводит вход, кончиком проникая внутрь, по телу будто разряд проходит, а ноги грозят подкоситься. Но вслед за стоном с губ срывается неожиданное даже для самого Синчэня тоненькое пронзительное хихиканье. Потому что, ко всему прочему, это еще очень щекотно, и игнорировать этот факт никак нельзя! Это заставляет ерзать из стороны в сторону, вжимаясь в стол, и невольно отстраняться.
— Зефирочка, тебе не заходит?
Недоумение Сюэ Яна вполне обосновано: член-то стоит, падать не собирается! Даже рукой на всякий случай проверяет, просовывая ее между дрожащими разведенными бедрами Синчэня. И тому приходится схватиться за противоположный край стола обеими руками, чтобы не осесть вниз от переизбытка ощущений. Вернее, уже недостатка — зачем Сюэ Ян решил отвлечься?
— Наоборот, — спешит заверить его Синчэнь, чтобы тот не успел себе ничего придумать относительно своих навыков. — Пускай заходит дальше!
— О, это можно устроить. Только давай больше без припадков!
— Припадков?.. — с оскорбленным стоном переспрашивает Синчэнь. — Это был страстный порыв, вообще-то!
И еще реакция на щекотку.
— А мне показалось, что ты решил тут откинуться, не отходя от кассы! И как мне потом копам объяснять, что в начале ты еще был жив?
— Что? — совсем уж ошарашенно выдавливает из себя Синчэнь, вновь глядя через плечо. Он не знает, что его изумляет в этом больше — бурный полет мысли Сюэ Яна или то, что он умудряется продолжать двигать рукой, не теряя такта и не давая исчезнуть возбуждению партнера от его бредовых речей.
— А понятым кого звать? Деда Цижэня? — его лицо просто воплощение серьезности. — Или лучше твоего дружка, он хотя бы сможет подтвердить, что у нас было все по согласию... Он сейчас в общаге?
— А-Ян, какие копы, какие понятые?! Зачем? — кое-как вклинивается Синчэнь, искренне надеясь, что это приведет Сюэ Яна в себя.
— Да, ты прав, копов на труп лучше не звать, ну их нахер... Придется тебя спрятать где-нибудь здесь и потом незаметно вынести... Или... Как быстро остывает тело, полчаса у меня будет?
— Немедленно прекрати!
Даже знать не хочется, что он еще способен выдать в такой ответственный момент. Но Сюэ Ян воспринимает этот вопль по-своему: он останавливает движения рукой, а затем и вовсе ее убирает. И обескураженно тянет:
— Зефирка, ты уже расхотел?
— Еще одна твоя некрофильская фантазия — точно расхочу. Так что, умоляю, закончи начатое и не болтай, иначе мне придется справляться самому и без твоего участия, — Синчэню хочется верить, что его голос звучит строго, а не жалко. Он с тяжелым вздохом поворачивается обратно, потому что в таком положении довольно сложно поддерживать длительный контакт с партнером из-за узкого пиджака, и утыкается лбом в стол.
В голове успевает промелькнуть шальная мысль, что, возможно, стоит сходить еще раз к Старейшине Илин и приобрести у него кляп. Самый звуконепроницаемый! И хотя бы периодически его использовать, чтобы не сойти с ума. Или просто купить беруши в аптеке? Да, так гораздо лучше — у Сюэ Яна будет свободен рот, но шум, который он производит, пройдет мимо Синчэня.
Он слышит характерный звук выдвигаемого ящика стола и знакомый щелчок. Как предусмотрительно — оставить там смазку; на это можно даже поощрительно вздохнуть. Язык Сюэ Яна возвращается на положенное ему место, только теперь к нему присоединяются измазанные в, кажется, клубничном лубриканте пальцы. Беспокоиться за то, что кое-кто наестся химии, не стоит — дай ему волю, будет тюбики опустошать не только во время секса. Главной задачей становится не дергаться и не смеяться, потому что это все еще жутко щекотно.
Ноги уже совершенно не держат, от переполняющего возбуждения в висках (и не только) стучит кровь. Страшно представить, что там творится с Сюэ Яном — неужели до сих пор терпит? Однако если судить по звукам и тому, что его вторая рука сейчас точно не занимается исследованием тела Синчэня, он вполне успешно помогает сам себе. Но пора с этим завязывать.
— А-Ян, я так скоро...
— Что, уже зачесалось? — голос Сюэ Яна полон насмешки, но звучит сипло и загнанно.
Синчэнь лишь тяжело вздыхает, кое-как отталкиваясь руками от стола, с которым почти успел породниться. Ему хочется переместиться на мягкую (местами) постель, по пути содрать с себя все эти глупые тряпки и заняться делом. Нормально, по-человечески, без особых изысков, разве что пожестче. Разморенное ласками тело просит острых ощущений. Но надеждам предаться страсти проверенным методом сбыться не суждено: стоит Синчэню только разогнуться, как его очень быстро и ловко разворачивают за плечи и практически насильно усаживают на столешницу.
— Зефирочка, какая кровать, мы же в школе!
— Мы что, до сих пор играем? — закатывает глаза Синчэнь, но сил спорить у него нет.
Он почти с умилением глядит на все еще невероятно серьезно настроенного Сюэ Яна — от куртки тот успел избавиться, скинув ее на пол и явив миру совершенно ненатуралистичные переводные картинки на руках. Хорошо, что их раньше не было видно — от этих черепов в окружении цветочков еще сильнее на смех пробивает. А вот спущенные до колен джинсы вместе с бельем выглядят гораздо более многообещающе. Точнее, то, что они больше не скрывают.
— Не занудствуй, — отмахивается Сюэ Ян, лихорадочно шаря в ящике стола. — То есть занудствуй, но чтобы в образе, а не как обычно.
Синчэню хочется его слегка пнуть, но он этого не делает. Пока Сюэ Ян возится с презервативом, нужно успеть избавиться от проклятого стискивающего со всех сторон наряда, хотя бы от его части — юбку и гольфы можно и оставить, не мешаются.
— Мда, все как в школе: сиськи должны быть, но их нет, — реагирует Сюэ Ян на чужое оголение; как всегда мелет все, что ему в голову приходит. И придвигается ближе, устраиваясь между разведенных ног Синчэня.
— Не пойму, ты пытаешься меня задеть или наоборот?
— Эй, хотел бы я сейчас видеть сиськи, я был бы не с тобой, — отзывается Сюэ Ян, оглаживая ладонями грудь Синчэня, словно тем самым заверяя, что его плоскости устраивают целиком и полностью. И для верности вжимается возбужденным членом, чтобы никаких сомнений не оставалось.
Такой ответ Синчэня вполне удовлетворяет, и он лишь сдавленно стонет, подставляя шею под торопливые поцелуи. И позволяет себя стянуть на самый край стола, про себя отмечая, что после столь длительной и тщательной подготовки проникновение ощущается совсем не так, как обычно. Но это осознание тонет в чужом почти что крике, полным довольства, которым сопровождается первый толчок:
— Да наконец-то, я думал, у меня яйца отнимутся!
— Просто тебе приспичило разыграть какие-то твои несбывшиеся фантазии, — не сдерживает упрека Синчэнь. Его нога оказывается закинута на плечо Сюэ Яна, а локти, которыми он упирается в стол, слегка скользят, но держат. Но явно ненадолго. — Скажи мне, это же все не из-за того, что тебе в школьные времена не повезло с какой-то отличницей?
И зачем спросил? Ведь не хочет же слышать ответ, но сам иногда не может заставить себя умолкнуть, даже будучи согнутым почти пополам. Но проверить предположение, все ли так завязано у Сюэ Яна на его детских воспоминаниях, обычно неприятных, или же нет, требует профессиональный долг.
— Как раз только с ними и везло, — хрипло хихикает тот, не чуя подвоха в вопросе. — Знаешь, какие эти зубрилы приставучие? Сами так и лезут!
— Тогда в чем же дело? — вопреки своему нежеланию развивать тему, прерывисто спрашивает Синчэнь.
И дает Сюэ Яну время на размышления, подаваясь навстречу и утягивая его в поцелуй с химическим привкусом ароматизированной смазки. Ошибся: вишневой, а не клубничной. Никакой брезгливости Синчэнь не испытывает, об этом даже думать не хочется в такой момент (и ведь не зря же он столько в душе проторчал перед началом действа?), к тому же с постоянным партнером.
— Скажем так, — с явным неудовольствием отрываясь от его губ, отвечает Сюэ Ян спустя некоторое время, — когда тебе шестнадцать лет и тебе хочется сунуть хоть кому-то, ты берешь, что предлагают. Так что да, это моя фантазия — сцепить такую Зефирку!
Как обескураживающе честно и, наверное, должно вызывать осуждение и обиду за неизвестных девушек. Хоть как-то возмутиться на это нужно! Только сначала перевести дыхание и хоть немного ослабить хватку в волосах Сюэ Яна, а то исполнится мечта Мэн Яо — после такого только стричь!
— Я рад, что я с тобой никогда не учился!
Хотя у них разница в два с лишним года, и вряд ли бы они смогли пересечься во время учебы в то время, когда кое-кто переживал юношеский спермотоксикоз. Но Сюэ Яна это никоим образом не волнует, потому что он с шальным энтузиазмом отвечает:
— О, я бы точно за тобой таскался и сталкерил до тех пор, пока бы ты не сдался! Или забрался бы в твое окно, и...
Что он мог бы сделать дальше, остается тайной, но Синчэню глубоко плевать. Ему достаточно этого глупого обещания, что его бы в покое не оставили, несмотря на то, что Сюэ Ян, по словам Вэнь Цин, вообще никогда не заморачивался насчет отказов. Дыхание уже не удается поймать — ни свое, ни чужое, — кажется, смутные желания о чем-то пожестче были услышаны.
Можно уже даже не стараться удержаться на месте, тут бы просто со стола не уехать, или вместе с ним. Привычной чуши, которую Сюэ Ян способен генерировать в безумных количествах, не слышно: из-за приближающейся развязки все сливается в белый шум, даже собственный голос. Движения становятся все резче и быстрее, подстроиться у Синчэня уже не получается, да и не хочется — он только сжимает ладонь поверх чужой на своем члене, призывая ускориться. А может, не так уж и плохо иногда ничего не делать, полностью отдаваясь партнеру?
Это последняя разумная (как посмотреть) мысль, которая формируется в задурманенном сознании Синчэня, а дальше только цветные вспышки сквозь туман удовольствия. После ожидаемого, но все равно внезапного оргазма, яркого и выбивающего остатки духа, его встречает беспощадная реальность в виде испачканной собственным семенем юбки, приклеившейся к столешнице спине и пришедшего к финалу Сюэ Яна. Даже на этот раз без криков, что определенно можно записать на счет успешной воспитательной работы.
— Ну что, понравились извинения?
Шепот обжигает ухо, а вместе с ним и сжимаются рядом зубы, чтобы отметиться. Несильно, ровно настолько, насколько нужно.
— Надо почаще разрешать тебе творить всякую дичь, чтобы ты потом всегда так делал, — признается Синчэнь после затяжного молчания. Скачущее сердце наконец унимается, и выходит говорить, не останавливаясь после каждого слова.
— Ну это можно все провернуть и в обход фонда извинений, если заранее обсудить все детали, — важным, как на заседании саммита, голосом произносит Сюэ Ян. Он нависает сверху, опираясь дрожащими руками по обе стороны от головы Синчэня, и самодовольно улыбается, услышав смех.
— Я сверюсь со своим ежедневником, назначу дату, и мы вплотную займемся этим вопросом. Возможно, сделка будет взаимовыгодной, — следует ответ почти в тон. — Может, пойдем уже в кровать?
— Да, хорошая мысль, — соглашается Сюэ Ян и считает своим долгом предупредить: — Но если тебе приспичит продолжение, то без прелюдий — еще одного сеанса воздержания я не вытерплю.
Можно подумать, Синчэнь вытерпит.

Сяо Синчэнь открывает глаза и прищуривается, пытаясь разглядеть без очков в предрассветных сумерках хоть что-то. Все, что ему удается — это понять, что Сюэ Яна рядом нет, но он это и по ощущениям вполне в состоянии определить. Когда всю ночь под боком кто-то горячий и копошащийся, заметить его отсутствие очень легко. Равно как и проснуться от этого.
— А-Ян, ты чего так рано? — сонно тянет он, обращаясь к мутному силуэту возле кровати, искренне надеясь, что он беседует не со стихийно возникшим предметом мебели, с которым можно спутать живого человека.
— Собираюсь пойти за сигаретами и не вернуться, конечно! — отвечает тот (не вешалка-таки!), уменьшаясь в размерах, видимо, за чем-то наклоняясь или приседая. И тут же быстро добавляет: — Да не делай такое лицо, ну честное слово, пора бы уже соображать начать, Зефирка! Я же тебе еще вчера говорил — Вэни очень жаждут, чтобы я их ублажил.
— Правда? — удивляется Синчэнь, быстро гася паническую и неуместную обиду. Честно сказать, впервые слышит о планах Сюэ Яна, но весьма вероятно, что он что-то такое говорил, но это прошло мимо ушей из-за волнения. Или именно это имелось в виду, когда была озвучена тема «фотопроекта» во время забав? — А тебе обязательно туда идти?
— Если я не пойду, — голос Сюэ Яна прерывается на шипение, судя по всему, открываемой банки с каким-то газированным напитком (энергетик, не иначе), — то на свадьбу ты повезешь мой труп. Потому что к тому времени я загнусь либо от голода, либо от усталости, либо меня просто угандошат за то, что нарушаю договор.
Синчэнь глухо стонет. Такая суровая правда жизни ему совсем не нравится.
— А давай лучше я тебе заплачу, и ты больше не будешь... С этими Вэнями, — сквозь долгий зевок предлагает он, впрочем, не надеясь на согласие. Но помечтать-то о возвращении живой грелки в постель можно?
— Тогда и ты помрешь, — невесело смеется Сюэ Ян. — Разве что попросишь господина завуча выдать тебе премию за то, что со мной трахаешься. В таком случае — я только за, всю жизнь мечтал быть содержанкой!
И непонятно, шутит или нет. Но ведь недалек от правды — предложение от Мэн Яо уже поступало! Согласиться, что ли?..
— Ладно, — соглашается Синчэнь и охает, когда получает несильный тычок в плечо, отправляющий его обратно в компанию одеяла и подушек, стоит ему только попробовать сесть.
— Тебе-то нахера подниматься? Спи дальше, — почти приказным тоном говорит Сюэ Ян. И, прежде чем последуют какие-либо вопросы и возражения, добавляет: — Будешь уходить, закрой дверь, ключи кину на столе.
Пробормотав что-то на прощание, Синчэнь послушно закрывает глаза с полным осознанием того, что это еще одно правильное решение, принятое им с начала семестра.