35

— Ты собираешься снимать эту штуку?
Сюэ Ян задумчиво смотрит на свою руку, будто ее украшают бриллианты в обрамлении золота, а не фольга от шоколадки, и мотает головой.
— Мне нужно вжиться в роль жениха-невесты, так что нет.
— То есть, тебе недостаточно того, что я тебя все это время тащил на руках?
— Все время? Всего лишь от лестницы по коридору прошел, а уже ноешь, Зефирочка.
Сяо Синчэнь стонет в голос и не только от того, что спина ему активно намекает, что не нужно было идти на поводу у Сюэ Яна, и это ему еще аукнется. А что было делать — тот рвался пристать по пути к Лань Цижэню если не отвоевать у того свои кексики, то хотя бы посвятить во все подробности своей личной жизни. Допускать инфаркт коменданта было нельзя, и пришлось предложить обмен.
— Это был очень сложный путь... — бормочет Синчэнь, с тяжелым вздохом пытаясь вернуть сместившиеся позвонки (очень хочется, чтобы это оказалось всего лишь приступом ипохондрии) на место.
— И очень медленный, — усмехается Сюэ Ян, роясь в кармане в поисках ключей — только для этого он согласился слезть. — Я потом по камерам посмотрю, сколько времени у тебя это заняло... Уверен, что твой друг-математик справился бы быстрее.
— Вот в следующий раз его об этом и попросишь, — Синчэнь, конечно, ощущает привычный укол ревности от этого заявления, но способность ходить прямо ему важнее. — Через порог не понесу, — предупреждает он. И Сюэ Ян начисто напутал все традиции, его никто не обязан был таскать на руках, как он затребовал! И что он там сказал про камеры?.. Час от часу не легче.
— Ты меня не ценишь, — высокомерно отзывается тот, включая в комнате свет.
На удивление, здесь гораздо чище обычного: во всяком случае, ковра из конфетных оберток не наблюдается, потому что они сметены горкой в угол, а кровать застелена уже знакомым пятнистым пледом, но стирка явно пошла ему на пользу. Такие старания даже... Льстят. Синчэнь как-то пытался завести разговор о порядке в комнате, но получил только предложение заняться этим самому, если так хочется драить полы. А ему не хочется, он не любит утруждать себя бытом, вместо этого предпочитая создавать вокруг себя минимум хаоса.
— Очень даже ценю, — возражает он, разуваясь и аккуратно составляя возле входа не только свои кроссовки, но и чужие сброшенные в разные стороны кеды. Но исключительно за компанию. А затем расстегивает свой рюкзак, чтобы сразу оттуда взять все необходимое — еще раз эти прыжки в полуспущенных штанах ему наблюдать не хочется.
— Мы это еще выясним, — хмыкает Сюэ Ян. — Я надеюсь, ты как хороший старательный Зефирчик хорошо запомнил все, что написано в тех статьях, что ты читал всю неделю, и не облажаешься.
— Запомнил! — с гордостью отвечает Синчэнь, проходя к кровати, а потом спохватывается: — То есть... С чего ты взял, что я что-то читал?
— Всегда чисти историю браузера, если почитываешь что-то вроде «Мифов о простате» с рабочего компа, — поучительно поднимает палец вверх Сюэ Ян. — И я думал, что ты и без этой ереси знаешь, что она существует... Хотя «Через тантру к звездам» мне даже понравилось, хотя я сильно сомневаюсь в том, что этим нельзя убить.
— Я отказываюсь это обсуждать.
— Ну вот, а я надеялся, что ты припас распечатки с избранными моментами и схемами, чтобы не запутаться.
— Там не в чем путаться, только если у тебя не альтернативная анатомия, — отмахивается Синчэнь, пристраивая свой ценный груз на постели, чтобы начать раздеваться. Стеснения от своей спешки он не испытывает — ведь понятно же, зачем пришел, все оговорено заранее. Одежду лучше сложить рядом на полу, чтобы потом не искать по частям и находить в самых неожиданных местах... Хотя спешить лучше не стоило — спину после торжественного хода с парнем, повисшим на шее, еще не отпустило.
Когда Синчэнь, оставшись в одном белье, усаживается на кровати, подобрав под себя ноги, Сюэ Ян все еще стоит рядом, даже не подумав что-нибудь с себя снять, только горделиво руки в бока упирает. Поэтому приходится с опаской его спросить:
— А чего ты ждешь?
— Приготовься к самому впечатляющему зрелищу в своей жизни! — торжественно заявляет Сюэ Ян, хватаясь за край своей толстовки и слегка его приподнимая.
— Я тебя уже видел голым, — с некоторым недоумением произносит Синчэнь. И совершенно искренне добавляет: — Но для человека, который питается одними конфетами и тортиками, у тебя на удивление нет никаких проблем, что и правда впечатляет.
— В следующий раз лучше просто скажи «Вау, ты такой секси!», а не... Вот это вот, — морщится Сюэ Ян. — Но, вообще-то, я про другое. Голым ты меня, может, и видел, но видел ли ты меня в стрингах?
О да. Минимум четыре раза. Мысленно. И один из них был очень несвоевременным. Чья-то разъяренная родительница осталась крайне недовольна постоянно отъезжающим в астрал социальным педагогом и даже позволила себе щелкать пальцами у его носа, чтобы вернуть в реальность.
— А, так меня ждет стриптиз, — догадывается Синчэнь. — Тогда минуточку, — он снимает очки, дышит на них и тщательно вытирает краем покрывала (пока сам раздевался, неудачно мазнул пальцами по стеклу, оставив там почти незаметное, но очень раздражающее пятно), а после возвращает на место. — Начинай, я готов.
И лучше похлопать в ладоши для ритма, пока Сюэ Ян не начал искать подходящую музыку или, того хуже, петь сам. Нет, он довольно мило напевает, когда чем-то занят, но сознательно ему нельзя позволять напрягать голосовые связки, иначе будет что-то очень... Невоодушевляющее, а, возможно, даже леденящее душу. Репертуар у него ужасный.
Аплодисменты Сюэ Ян воспринимает как высшее проявление энтузиазма, с не меньшим приступая к картинному разоблачению. Со стягиванием верхней части одежды он справляется очень успешно: медленно задирает ткань, оголяя участки кожи, а потом, перекрестив руки, стягивает толстовку через голову. Он явно где-то подсмотрел, в какой именно позе нужно застывать для большего эффекта, и надо будет уточнить, где именно! А вот когда Сюэ Ян, звякнув пряжкой ремня, расстегивает штаны и наклоняется, чтобы их спустить...
— А-Ян, с тобой все в порядке? — с беспокойством спрашивает Синчэнь, синхронно замирая вместе с будто окаменевшим Сюэ Яном.
— Кажется, эти драные стринги мне пытаются отрезать яйца, — сдавленным голосом сообщает тот.
— Оу, — только и может сказать Синчэнь и манит к себе: — Иди сюда, я помогу.
И, когда Сюэ Ян, со стоном выпрямившись, послушно подходит, осторожно тянет за шлевки вниз чужие джинсы, стараясь стащить их как можно нежнее. От открывшихся видов в прямом смысле рябит в глазах — пятнышки на ткани гораздо ярче, чем на картинке на сайте. А с размером и правда промашка вышла. С большим трудом удается отвести взгляд от излишне обтянутых прелестей, чтобы оценить степень повреждений.
— Все не так плохо, — заключает Сяо Синчэнь, аккуратно сдвигая тонкую полоску резинки, проходящей по тазовым косточкам. Никаких кровавых ран, которые он себе успел напредставлять, так, легкие покраснения от постоянного трения. Но эта порозовевшая кожа... Синчэнь с ужасом осознает, что понимает Сюэ Яна с его неуемным желанием сохранять себе в виде фото всякие памятные моменты, и это определенно один из них. Хотя, безусловно, он испытывает массу жалости к чужой боли! Поэтому он предлагает: — Может, снимешь их, я тебя чем-нибудь помажу, и подождем, пока заживет? Отложим до следующего свидания...
— Ага, ну конечно, а я тут зря страдал, что ли? — возмущается Сюэ Ян, отцепляя от себя его руки. — Ты же еще самого главного не видел!
Он делает шаг назад, насколько позволяют спущенные джинсы (это вызывает ощущение дежа вю), и оборачивается. Синчэнь инстинктивно сразу же зажмуривается. К такому он был определенно не готов. И его член тоже! Или, наоборот, излишне готов.
— Ну как? — сгорает от нетерпения услышать оценку Сюэ Ян.
Это вынуждает открыть один глаз и посмотреть еще раз. Ну, весьма разумно, что стринги и не должны оставлять никакого простора для воображения. До того он имел счастье созерцать Сюэ Яна с этой стороны мельком, и совсем не разочарован. Но что сказать по этому поводу, Синчэнь совершенно не знает.
— Очень... Симпатично, — наконец справившись с перехватившим дыханием, говорит он.
— Ты надо мной издеваешься, что ли? — Сюэ Ян, кажется, оскорблен до глубины души такой характеристикой. — Ты вообще другое слово знаешь? Ты еще скажи, что и задница у меня «в пределах нормы»!
— Не желаю слышать претензии от человека, который все, что смог из себя выжать, это «милая» и «пушистенькая» в адрес моей! — парирует Синчэнь.
— Согласись, я подошел к этому вопросу более творчески. Ты хотя бы потрогай, ну в самом-то деле! Или ты собираешься обойтись без этого?
Ах, так вот для чего это все! Действительно, в самом-то деле. Не в картинной галерее же, где можно только любоваться! У него есть полное право схватить своего парня за задницу, особенно, если тот так настаивает.
— Приятно на ощупь, — выносит вердикт Синчэнь, прикладывая ладони и слегка их сжимая на неожиданно горячей коже. Да, определенно приятно.
— Зефирка, больше никогда не делай мне комплиментов, твой словарный запас такой же хреновый, как и твое зрение.
А чего ему хотелось услышать? Стихи? Но на прикосновения Сюэ Ян подается с охотой, даже выгибается навстречу, и тут же шипит — при попытке согнуться полоска ткани между ягодиц впивается ему в кожу. Бедный, как же он так долго сидел в кафе, да еще и устроил это представление с кольцом и поездкой на руках! Почти сформировавшаяся в голове шутка про кармическое наказание за укус, с которого снимать пластырь нужно только завтра, только что умерла в конвульсиях.
— А-Ян, я в безумном восторге от твоей задницы, но давай ты хотя бы просто снимешь эти стринги прямо сейчас? Ты же все равно собирался их снимать, верно? — заботливым тоном, который у него припасен для учеников начальной школы, предлагает Синчэнь. Он обхватывает Сюэ Яна за бедра и подталкивает в сторону кровати. — Ложись, а я сначала стяну с тебя штаны, а потом и это, ладно?..
— У меня есть идея получше, — отзывается Сюэ Ян, но возражать идее избавиться от некомфортного аксессуара явно не собирается, что уже успех. — Залезь мне в карман, я сам не дотянусь.
— Что... Ладно! — тоже решает не затевать споров Синчэнь, послушно обыскивая карманы смятых джинсов. — Зачем тебе с собой нож?! — восклицает он, разглядывая свою находку.
— Пыряю людей в подворотнях и запугиваю детишек, — язвит Сюэ Ян. — Ну сам-то как думаешь?
— Понятия не имею, я с собой лезвия не таскаю.
— А зря. Никогда не знаешь, когда может пригодиться. Да хотя бы сегодня мне пришлось выдергивать высохшую видюху из консервной банки в кабинете биологии...
Синчэнь смутно догадывается, что нож использовался в качестве отвертки, и заметно успокаивается. Он вытягивает короткое лезвие из черной блестящей рукояти и осторожно спрашивает:
— А что я с этим должен сделать?
— Вырезать свои инициалы на моих булках! — огрызается Сюэ Ян. — Зефирка, ну не тормози, просто разрежь эти сраные веревки.
Неожиданное предложение. И очень какое-то... Варварски-волнительное! Член от этой мысли одобрительно дергается, хотя недавняя ругань его заметно расстроила. Успокоив трясущиеся руки, Синчэнь заводит нож под натянувшуюся полоску и аккуратно пытается перерезать отчаянно сопротивляющуюся ткань. Но та поддается довольно быстро, и Сюэ Ян издает такой длинный протяжный стон удовольствия, что с собственных губ срывается вздох.
— Знаешь, если бы ты еще как-нибудь сексуально рычал при этом... — хихикает Сюэ Ян.
— Еще скажи — я должен был перегрызть стринги?
— Да ты просто кладезь! Хотя эта твоя идея была изначально дерьмовой...
Да чья это вообще была затея? Сам же выбрал себе эту пытку и согласился таскать весь вечер, даже когда понял, что белье слишком мало! Синчэнь досадливо качает головой и перерезает стринги для верности еще в двух местах, прежде чем помочь избавиться от кусочков ткани, и те без всяких промедлений летят куда-то в сторону. На общий беспорядок в комнате это никак не повлияет. Нож педантично сложен и убран на край кровати, откуда непременно свалится на пол, но никого это не волнует.
Когда Сюэ Ян наконец без проблем избавляется от штанов и оборачивается, становится понятно, что его эта возня завела гораздо сильнее, чем можно было предположить. Он выразительно хищно облизывается и бросается вперед, опрокидывая Синчэня спиной на постель. И тот покорно подставляется под прикосновения губ и рук, но считает своим долгом напомнить:
— Я сегодня сверху, и это не обсуждается. Я тебе давал шанс отложить все до следующего раза.
— Ну вот, а я так надеялся разыграть карту жертвы! Да не рыпайся ты, я уже давно смирился с этим фактом, иначе для чего был весь этот цирк?
Синчэнь поправляет съехавшие очки, и отчего-то созерцание мятой фольги на чужом пальце уже не приносит ему столько раздражения. Но лучше его все-таки куда-нибудь деть, царапается же.