Глава 22
Пламя и лед
Порывы ветра сотрясали палатку, и я трясся вместе с ней.
Температура стремительно падала вниз. Чтобы согреться, я как был, полностью одетый, даже не снимая шнурованных туристических ботинок, завернулся в спальный мешок, ничего не спасало, холод пробирал до костей. Как могло быть так холодно? И как могло стать еще холоднее? Должен же существовать предел падения температуры?
– С-с-с-с-с-сколько в-в-в-времени? – еле-еле смог я выдавить, сквозь клацающие зубы.
– Два часа, – ответил Чонгук.
Он старался держаться подальше от меня, насколько это было возможно в таком тесном пространстве, боялся даже дыхнуть на меня, я ведь так замёрз. Его лицо не возможно было разглядеть в темноте, но голос выдавал беспокойство, нерешительность, и расстройство.
– Может…
– Нет, я в п-п-п-порядке, п-п-п-равда. Я н-н-не х-х-х-хочу в-в-ыходить н-н-наружу.
Он пытался, уже раз двенадцать, уговорить меня сбежать отсюда, но мне было страшно покинуть свое убежище. Если уж тут, в укрытии от бешеного ветра, я так мёрз, можно только представить насколько стало бы мне хуже, если мы побежим через бурю.
К тому же, тогда все наши усилия, сегодня днём, были бы потрачены зря. Будет ли у нас достаточно времени, чтобы все повторить, когда буря закончится? А что, если она не закончится? Выходить сейчас, не было никакого смысла. Ничего страшного, подрожу одну ночку.
Я переживал, что след оставленный мной, потеряется, но Чонгук успокоил меня, объяснив что для приближающихся чудовищ он останется ясным.
– Тэ, чем я могу помочь? – он почти умолял.
Я потряс головой.
Снаружи, в снегу, грустно подвывал Богом.
– У-у-б-бирайся от-т-тсюда, – снова приказал я.
– Он просто волнуется за тебя, – перевел Чонгук. – С ним все отлично. Его тело приспособлено выдержать бурю.
– П-п-п… – я хотел сказать: «пусть, убирается все равно», но не смог выговорить. От стараний, чуть не прикусил себе язык. Ладно, хорошо хоть, Богом, похоже, и правда, был «упакован» для такой снежной погодки, даже получше, чем остальные из его стаи, у него такая густая, длинная, мохнатая красно-коричневая шерсть. Интересно, почему он отличается от своих соплеменников?
Богом заскулил, пронзительно и жалобно.
– А что ты хочешь, чтобы я сделал? – рявкнул Гук, слишком нервничая, чтобы сохранять видимость вежливости. – Нести его через бурю? И вообще, я не вижу, чтоб от тебя было много толку. Вот иди и принеси обогреватель или что-нибудь типа того.
– Я в-в-в п-п-порядке, – протестовал я. Судя по стону Чонгука и приглушенному рычанию снаружи, я их не убедил. Ветер обрушивался на палатку, сотрясая ее, и я трясся ей в такт.
Неожиданно, вой перекрыл шум ветра, я даже закрыл уши руками, от такого шума. Чонгук недовольно нахмурился.
– Это совсем не обязательно, – пробормотал он. – И эта самая плохая идея из всех, – произнес он уже громче.
– Ну, уж получше всего того, что ты смог предложить, – я потрясенно услышал голос Богома. – Принеси-ка обогреватель, – ворчливо передразнил он. – Я тебе не сенбернар.
Я услышал звук открывающейся молнии на входе в палатку.
Богом проскользнул внутрь, стараясь не напустить холодного арктического воздуха в палатку, пара снежинок упала на пол палатки. Я трясся уже почти конвульсивно.
– Мне это не нравиться, – прошипел Чонгук, пока Гом закрывал молнию. – Дай ему куртку и выметайся отсюда.
Мои глаза привыкли к темноте, чтобы различить контуры – Богом принес ту самую куртку-парку, которая висела на ветке, рядом с палаткой.
Я попытался спросить, о чем они говорят, но все на что оказалось способен, было: – П-п-п, – дрожь заставила меня заикаться.
– Парка – на завтра, сейчас она слишком замерзла, чтобы согреть его. Куртка – ледяная. – он бросил ее у двери. – Ты сказал, что ему нужен обогреватель, и вот я здесь. – Богом широко, насколько позволяла палатка, раскинул руки. Как обычно, когда он бегал в волчьем обличье, на нем было лишь необходимый минимум одежды – спортивные штаны, ни майки, ни обуви.
– Г-г-г-гом, ты замёрзнешь, – попытался возразить я.
– Только не я, – весело заметил он. – У меня температура тела 42 градуса. Я тебя запросто заставлю вспотеть.
Чонгук зарычал, но Богом даже не посмотрел на него. Вместо этого, он подобрался ко мне, и принялся расстёгивать молнию моего спального мешка.
Твердая рука Чонгука остановила его, ухватив за плечо. Богом сжал челюсти, раздул ноздри, его тело передёрнулось от холодного прикосновения. Длинные мускулы машинально напряглись на его руках.
– Убери от меня свою руку, – процедил он сквозь зубы.
– Держи свои лапы подальше от него, – мрачно ответил Чонгук.
– Н-н-е с-сорьтесь, – взмолился я. Меня снова била дрожь. Казалось, еще немного и у меня выпадут зубы, так громко они стучали.
– Уверен, он скажет тебе спасибо, когда у него почернеют и отвалятся пальцы на ногах, – резко сказал Богом.
Гук заколебался, потом убрал руку и понуро пошел в свой угол.
Его голос был бесцветный.
– Веди себя прилично, – пригрозил он.
Богом усмехнулся.
– Ну-ка, Тэ, подвинься, – сказал он, открывая шире молнию спального мешка.
Я ошеломлённо уставился на него. Теперь понятно, почему Гук так среагировал.
– Н-н-н-нет, – попытался я протестовать.
– Не будь дураком, – сердито буркнул он. – Тебя не устраивает 10 пальцев на ногах?
Он протиснулся в спальный мешок, застегивая за собой молнию.
И потом, я не мог больше возражать – не хотел. Он был такой теплый. Его руки сжали меня, уютно прижав к голой груди. Я не мог сопротивляться теплу, словно воздуху после длительного погружения в воду. Он поежился, когда я нетерпеливо прижал свои ледяные пальцы к его коже.
– Боже, ты как ледышка, Тэ, – пожаловался он.
– П-п-п-рости, – заикаясь, произнёс я.
– Постарайся расслабиться, – предложил он, когда очередная волна дрожи накрыла меня. – Через минуту ты согреешься. Если скинешь одежду, согреешься еще быстрее.
Из угла, где сидел Чонгук, раздалось злое рычание.
– Да, это просто элементарный факт, – парировал Гом. – Азы выживания.
– П-перестань, Гом, – зло сказал я, хотя мое тело отказывалось отодвигаться от него. – Д-д-десять п-п-пальцев на н-ногах, на самом д-деле никому не нужны.
– Да не волнуйся ты, за своего кровососа, – самодовольно, заявил Богом. – Он просто ревнует.
– Конечно, я ревную. – голос Чонгука снова приобрел свою обычную бархатистость, и музыкально прозвучал в темноте. – Ты не имеешь ни малейшего представления, насколько сильно я хочу быть на твоем месте, дворняжка.
– Это тебя и тормозит, – легко заметил Богом, но потом добавил кисло. – По крайней мере, будь уверен – он мечтает, чтоб ты оказался на моем месте.
– Именно, – согласился Чонгук.
Пока они пререкались, моя жуткая дрожь понемногу стихла.
– Видишь, – довольно, заметил Богом. – Чувствуешь себя лучше?
Наконец-то я смог произнести не заикаясь:
– Да.
– Губы у тебя все еще синие, – заметил он. – Хочешь, разогрею? Только попроси.
Чонгук тяжело вздохнул.
– Веди себя прилично, – проговорил я, прижимаясь лицом к его плечу. От прикосновения моей холодной кожи, он снова вздрогнул, и я мстительно улыбнулся.
Внутри спального мешка было тепло и уютно. Тело Богома излучало огромное количество тепла, может потому, что пространство было такое маленькое, а он такой большой. Я скинул ботинки, и прижал ступни к его ногам. Он чуть не подскочил, а затем склонил голову и прижался своей щекой к моему онемевшему от холода уху.
Я отметил, что кожа Богома пахла лесом, мускусный запах – и он очень подходил обстоятельствам, здесь, посредине леса. Приятный запах. Я размышлял, наверно Чоны и Квилеты просто из-за своих предрассудков, «воняли» друг для друга. По мне, так все они пахли приятно.
Буря завывала, будто зверь, накидываясь на палатку, но больше меня это не волновало. Богом был в палатке, ему не грозила смерть от холода, и мне тоже было тепло и хорошо. К тому же, я слишком устал, чтобы переживать из-за чего-нибудь. Начала сказываться нехватка сна, и мучения от мышечных спазмов. Тело медленно расслаблялось, я по чуть-чуть начал таять, и мне захотелось спать.
– Гом? – сонно пробормотал я. – Можно спросить тебя? Я не прикалываюсь над тобой, просто мне, правда, любопытно. – те же самые слова он сказал на моей кухне… как давно это было?
– Конечно, – он тоже вспомнил и улыбнулся.
– Почему ты мохнатее, чем твои друзья? Можешь не отвечать, если я хамлю. – этикета оборотней я не знал.
– Потому что, у меня волосы длиннее, – весело ответил он. – хорошо, хоть не обиделся на мой вопрос. Он тряхнул головой и его нечесаные волосы, отросшие уже до подбородка, защекотали мне щеку.
– Ах, поэтому. – я был удивлён, но это имело смысл. Так вот почему, в начале, только присоединившись к стае, они коротко подстриглись. – Тогда, почему ты не подстрижешь волосы? Тебе нравиться быть таким лохматым?
Он не стал сразу же отвечать, и Чонгук тихо засмеялся.
– Прости, – сказал я, зевнув. – Я не хотел быть излишне любопытным. Ты не обязан мне рассказывать.
Богом ответил с досадой:
– Ну, он все равно тебе расскажет, так что уж лучше я сам… Я отращиваю волосы, потому что… мне кажется, тебе нравиться, когда они длинные.
– О. – я почувствовал неловкость. – Мне…хм… нравиться и короткие и длинные, Гом. Тебе не стоит… создавать себе неудобства.
Он пожал плечами.
– Как оказалось, сегодня это было весьма удобно, так что не переживай.
Я не знал, что ответить. Молчание затянулось, мои веки потяжелели и закрылись, дыхание замедлилось, стало ровнее.
– Правильно, милый, засыпай, – прошептал Богом.
Я спокойно вздохнул, уже почти теряя сознание.
– Хвиин пришла, – прошептал Чонгук Богому, и до меня дошел смысл громкого воя.
– Отлично. Теперь можешь заняться всем остальным, пока я, забочусь о твоём парне.
Чонгук ничего не ответил, но я слабо застонал.
– Прекратите, – пробормотал я.
Наступила тишина, внутри, по крайне мере. Снаружи, в деревьях безумно завывал ветер. Колебания палатки осложняли мои попытки уснуть. Подпорки начинали дергаться и дрожать, будили меня, каждый раз, когда я уже готов был соскользнуть в сон. Мне было жалко волка, девочку, которая должна была дежурить снаружи в снегу.
Мой разум блуждал где-то, пока я ждал прихода сна. Это маленькое теплое пространство, напомнило мое прошлое с Богомом, я вспомнил, как он сумел заменить мне солнце, вспомнил как его теплота заполнила меня и вернула к жизни. Давно я не думал о Гоме так, но вот он, снова, рядом и согревает меня.
– Пожалуйста! – зашипел Чонгук. – Следи за мыслями!
– Что? – удивленно, прошептал в ответ Богом.
– Ты можешь постараться контролировать свои мысли? – тихо и зло шептал Чонгук.
– Никто тебя не заставляет подслушивать, – вызывающе пробормотал Богом, слегка смутившись. – Убирайся из моей головы.
– Хотелось бы. Ты не представляешь, насколько громко ты фантазируешь. Словно кричишь мне.
– Постараюсь потише, – саркастично прошептал Богом.
Наступил короткий момент молчания.
– Да, – ответил Чонгук, на невысказанный вопрос, так тихо, что я едва слышал его. – В этом я тоже тебе завидую.
– Я так и понял, – самодовольно прошептал Богом. – Это слегка уравнивает наши возможности, не правда ли?
Чонгук усмехнулся.
– Размечтался.
– Знаешь, он ведь все еще может передумать. – уколол его Богом. – Обдумав все, что я с ним смогу сделать, и что не сможешь ты. По крайне мере, не сможешь, не убив его.
– Спи давай, Богом, – пробормотал Гук. – Ты начинаешь действовать мне на нервы.
– Думаю, усну. Я на самом деле очень уютно себя чувствую.
Чонгук не стал отвечать.
Я уже был слишком далеко, чтобы попросить их, не говорить обо мне словно я отсутствую. Их разговор, казался мне сном, и я не мог отличить реальность от сна.
– Может и буду, – сказал Чонгук, через некоторое время, отвечая на вопрос, который я не слышал.
– Но, будешь ли ты откровенен?
– Можешь спросить и убедиться. – тон Чонгука заставил меня размышлять, не упустил ли я шутку.
– Ну, ты видишь, что твориться в моей голове – позволь мне, сегодня ночью посмотреть, что твориться в твоей, – заявил Богом.
– В твоей голове полно вопросов. На какой ты хочешь получить ответ?
– Ревность… она, должно быть, съедает тебя изнутри. Ты не можешь быть настолько уверенным, каким кажешься. Ну, разве что, у тебя совсем нет эмоций.
– Конечно, у меня есть эмоции, – не весело ответил Чонгук. – Прямо сейчас, мне так плохо, что я еле могу контролировать свой голос. Конечно, все было еще хуже, когда он находился далеко от меня, с тобой, и я не мог видеть его.
– Ты думаешь об этом все время? – прошептал Богом. – Тебе трудно сосредоточиться на чем-то другом, когда его нет рядом?
– И да, и нет, – ответил Гук. Казалось, его принуждали отвечать честно. – Мой разум работает немного не так как твой. Я могу думать о многом одновременно. Конечно, это значит, что и о тебе я могу думать постоянно, всегда сомневаться, а не о тебе ли он думает, когда притих и размышляет о чем-то.
На минуту они оба замолчали.
– Да, я предполагаю, что о тебе он думает часто, – прошептал Гук в ответ на мысли Богома. – Чаще, чем мне хотелось бы. Он переживает, что ты несчастен. Но это ты и сам знаешь. И используешь.
– Я должен использовать все, что могу, – прошептал Богом. – У меня нет твоего преимуществам – типа, того, что ты твердо знаешь – он любит тебя.
– Это меня успокаивает, – согласился Гук мягко.
Богом вел себя вызывающе: – Чтоб ты знал, меня он любит тоже.
Гук не ответил.
Гом вздохнул.
– Но он не знает это.
– Если ты прав, я могу ему сказать.
– Тебя это достает? Ты хотел бы знать, что творится в его голове?
– Да, и снова… нет. Он предпочитает, чтоб все оставалось так, как есть. Иногда, незнание сводит меня с ума, но пускай все будет так, раз он доволен.
Ветер свирепствовал, палатка сотрясалась как от землетрясения. Руки Богома обвились крепче вокруг меня, он хотел защитить меня.
– Спасибо, – прошептал Чонгук. – Может это прозвучит странно, но я рад, что ты здесь, Богом.
– Ты хочешь сказать: «с большим удовольствием я убил бы тебя, но рад, что он в тепле», так?
– Неудобное перемирие, правда?
Богом, самодовольно прошептал: – Я знал, что ты тоже сумасшедше его ревнуешь.
– Я не такой дурак, чтобы кричать об этом всем вокруг, как ты это делаешь. В твоем случае – это бесполезно.
– А у тебя терпения побольше, чем я предполагал.
– Так надо. У меня было 100 лет, чтобы научиться. 100 лет ожидания его.
– Ну и… когда ты решил поиграть в «очень терпеливого, хорошего парня»?
– Когда увидел, как больно ему делаю, заставляя выбирать. Обычно, мои переживания легко контролировать. Я могу сгладить эти… не слишком цивилизованные чувства, которые питаю к тебе, практически всегда. Иногда, кажется, что он видит меня насквозь, но я не уверен.
– А я думаю, ты просто переживаешь, что если его заставить выбирать, он может выбрать не тебя.
Чонгук ответил не сразу.
– Да, это тоже меня волнует, – признал он в итоге. – Но только чуть-чуть. У нас у всех бывают моменты сомнений. В основном, я беспокоился, что он навредит себе, пытаясь сбежать на встречу с тобой. После того, как я согласился с тем, что он в относительной безопасности рядом с тобой – насколько Тэ, вообще может быть в безопасности – лучше было не давать ему повода впадать в крайности.
Богом вздохнул: – Я бы рассказал ему все, но он не поверил бы мне.
– Я знаю. – улыбаясь ответил Гук.
– Ты думаешь, что все знаешь? – пробормотал Богом.
– Я не знаю будущего, – неуверенно сказал Чонгук.
Возникла долгая пауза.
– Что ты сделаешь, если он передумает? – спросил Богом.
– Этого я, тоже, не знаю.
Гом тихо усмехнулся.
– Попытаешься убить меня? – сарказм снова зазвучал в его голосе, он словно сомневался, что Чонгук способен убить его.
– Нет.
– Почему нет? – продолжал насмехаться Богом.
– Ты, и правда, думаешь, что я смогу сделать ему так больно?
Богом секунду раздумывал, и затем вздохнул: – Да, ты прав. Я знаю это. Но иногда…
– Иногда, это очень заманчивая идея.
Богом прижавшись к ткани спального мешка, подавил смешок. – Точно, – в конечном счете, согласился он.
Какой странный сон. Наверно, это непрекращающийся ветер навеял мне все эти перешептывания. Только ветер, скорее кричал, чем шептал…
– На что это похоже? Потерять его? – спросил Богом, помолчав некоторое время, не было и намека на юмор в его резко охрипшем голосе. – Когда ты подумал, что потерял его навсегда? Как ты… выдержал?
– Мне очень трудно об этом говорить.
Богом ждал.
– Так получилось, что пережить, мне пришлось дважды. – Чонгук произносил слова, лишь чуть, медленней, чем обычно. – Первый раз, когда я думал, что смогу оставить его… это было… почти терпимо. Потому что, я думал, он забудет меня и все будет так, будто меня никогда и не было в его жизни. Больше чем полгода, у меня хватило сил держаться от него в далеке, держать обещание, и больше никогда не вмешиваться. У меня почти получилось – я боролся с собой, и знал, что выиграю. Я вернулся бы, просто чтобы… проверить, как он. Вот, что я сам себе говорил. И если я увижу его действительно счастливым… хотелось бы думать, что я смогу уйти снова.
– Но если он был бы несчастен, я бы остался. Вот так он вчера убедил меня остаться с ним. Ты и раньше размышлял, что могло заставить меня… почему он так напрасно мается от чувства вины. Он напомнил мне, как чувствовал себя, когда я оставил его – как это продолжает действовать на него, когда я ухожу сейчас. Он чувствует себя ужасно из-за того, что так поступил, но он прав. Я никогда не смогу исправить прошлое, но я никогда не перестану пытаться исправить его.
Какое-то время, Богом молчал, просто прислушивался к завываниями бури, или переваривал услышанное, я не знаю.
– Второй раз был, когда ты решил, что он погиб? – жестоко прошептал Богом.
– Да. – Чонгук ответил вопросом на вопрос. – Ты будешь чувствовать примерно так же, правда? Так как ты воспринимаешь нас, ты не сможешь больше считать его Тэхёном. Но он останется Тэхёном.
– Я не об этом спрашивал.
Гук ответил быстро и жестко:
– Я не смогу рассказать. Это не выразить словами.
Руки Гома обхватили меня.
– Но ты ушел, потому что не хотел превращать его в кровососа. Ты хотел, чтобы он остался человеком.
Гук медленно проговорил:
– С той самой секунды, Богом, когда я осознал, что люблю его, я знал, что для нас существует всего 4 варианта быть вместе. Первый – лучший для Тэ, возможен, если бы он не был так сильно привязан ко мне – если бы он пережил расставание и пошёл бы дальше. Я принял бы это, правда, это никогда не изменило бы моих к нему чувств. Ты думаешь обо мне как о… живом камне – жестком и холодном. Это правда. Мы такие, какие мы есть, и нам не свойственно меняться. Когда это случилось, когда Тэхён появился в моей жизни, все изменило навсегда. Пути назад – нет…
– Второй вариант, тот который я выбрал поначалу, остаться с ним в его человеческой жизни. Для него, это не особо удачный вариант, тратить свою жизнь на кого-то, кто не смог бы быть человеком с ней, но это вариант самый простой для меня. Знать, все отпущенное ему время, что когда он умрет, я тоже найду способ умереть. 60, 70 лет – для меня это очень, очень мало… Но потом, оказалось, что ему опасно жить, так близко, соприкасаясь с моим миром. Все, что могло случиться плохого, случилось. Или зависло над нами… ожидая удобного момента. Я испугался, что не получу и тех 60 лет, если останусь с ним, пока он человек.
– Так что, я выбрал третий вариант. Который, оказался самой большой ошибкой за всю мою длинную жизнь. Я выбрал уйти из его жизни, надеясь заставить его увидеть вариант номер один. Не сработало, и к тому же, чуть не убило нас обоих.
– И что мне остается кроме как четвертый вариант? Это то, что хочет он, по крайней мере, он так думает. Я старался уговорить его подождать, дать ему время передумать, но он, очень… упрямый. Ты это знаешь. Я был бы счастлив, иметь возможность потянуть события, еще на пару месяцев. Он ужасно боится стать старше, и его день рождения уже в сентябре…
– Мне нравиться вариант номер один, – пробормотал Богом.
Чонгук не ответил.
– Ты прекрасно знаешь, на сколько мне противно мириться с происходящим, – медленно прошептал Богом, – но я вижу, что ты и правда любишь его… по своему. С этим спорить я больше не могу.
– И узнав это, я не думаю, что тебе стоит сдаваться, и не думать о варианте номер один. Только не сейчас. Думаю, очень возможно, что с ним все будет в порядке. Просто нужно, чтобы прошло время. Понимаешь, если бы он не прыгнул со скалы в марте… и если бы ты подождал еще полгода… Возможно, ты увидел бы его счастливым. У меня был план.
Чонгук усмехнулся.
– Возможно, это и сработало бы. План был хорошо продуман…
– Да. – вздохнул Гом. – Но…, - внезапно он начал быстро-быстро шептать, так быстро, что слова путались, – дай мне год, кро… – Чонгук. Я, правда, думаю, что смогу сделать его счастливым. Он упрямый, никто не знает это лучше чем я, но и пережить твой уход он сможет. Он и раньше смог бы. И он остался бы человеком, с Хёншиком и Джихоном, и он вырос бы, родил бы детей… и остался Тэхёном.
– Ты любишь его настолько, что должен видеть преимущества моего плана. Он думает, что ты не эгоистичен… это правда? Ты можешь допустить, что для него я лучше, чем ты?
– Я обдумал это, – тихо ответил Чонгук. – В некотором роде, ты больше подходишь для него, чем любой другой человек. Тэхёну нужен присмотр, и ты достаточно силен, чтобы защитить его от самого себя, и от всего, что может случиться с ним. Ты уже смог спасти его, и я твой вечный должник.
– Я даже спрашивал у Чимина, может ли он увидеть, что Тэ лучше с тобой. Но он не может. Он не может видеть тебя, и потом, пока Тэхён решил иначе.
– Но Богом, я не так глуп, чтобы снова повторить свою ошибку. Я не стану заставлять его. Пока он хочет, чтобы я был рядом с ним, я буду с ним.
– А если он решит, что хочет меня? – протестовал Богом. – Согласен, что вероятность мала, но все же.
– Я отпущу его.
– Просто отпустишь?
– Да, неважно, насколько трудно это далось бы мне. Но я буду следить за вами. Понимаешь, Богом, однажды ты можешь бросить его. Как Крис и Чонин, у тебя просто не будет выбора. И я всегда буду ждать неподалеку, надеясь, что так и произойдет.
Богом тихо фыркнул.
– Ты действительно был более откровенен, чем я ожидал… Чонгук. Спасибо, что дал мне возможность залезть тебе в голову.
– Как я уже сказал, я чувствую странную благодарность, особенно сегодня ночью, за то, что ты присутствуешь в его жизни. Это самое малое, чем я могу отблагодарить тебя… Знаешь, Богом, если бы не тот факт, что мы с тобой смертельные враги, и что ты пытаешься украсть у меня смысл моей жизни, ты даже мог бы мне понравиться.
– Может… если бы ты, не был отвратительным вампиром, который планирует отнять жизнь у омеги, которую я люблю… хотя, даже и тогда ты мне не понравился бы.
Чонгук усмехнулся.
– Могу я задать тебе вопрос? – спустя некоторое время произнес Гук.
– Зачем тебе спрашивать?
– Слышу я, только то, что ты думаешь. Это та легенда, которую Тэ не захотел мне рассказывать. Что-то о третьей жене…?
– А что про нее?
Гук не ответил, прислушиваясь к истории в голове Богома. Я услышал тихое шипение в темноте.
– Что? – потребовал Богом.
– Конечно, – Гук кипел от негодования. – Конечно! Уж лучше бы ваши старейшины оставили эту историю при себе.
– Тебе не нравиться, когда про кровопийц плохо отзываются? – поддразнил Богом. – А ведь это правда. Что тогда, что сейчас.
– Это меня не волнует. А ты догадайся, с каким персонажем отождествляет себя Тэ?
Минуту Богом соображал.
– Ох, ты черт. Третья жена. Ладно, я понял, куда ты клонишь.
– Она хочет быть там, на поляне. Сделать то малое, что ему по силам. – вздохнул он. – Это была вторая причина, по которой я остался с ним. Он очень изобретателен, если чего-то хочет.
– Знаешь, твой братец-военный, подал ему идею, так же как и легенда.
– Никто не хотел причинить вреда, – прошептал Чонгук, примирительно.
– И когда закончится наше маленькое перемирие? – спросил Богом. – Как рассветет? Или подождем, пока закончится драка?
Они замолчали, решая.
– Как рассветет, – прошептали разом, и тихо рассмеялись.
– Хороших тебе снов, Богом, – прошептал Чонгук. – Наслаждайся моментом.
Все стихло, даже палатка несколько минут не тряслась от порывов ветра. Очевидно ураган, убедившись, что не сможет сровнять нас с землей, решил оставить нас в покое.
Чонгук мягко застонал.
– Я не имел в виду настолько буквально.
– Прости, – прошептал Богом. – Можешь уйти, знаешь – предоставив нам немного уединения.
– А может помочь тебе уснуть, Богом? – пригрозил Гук.
– Попытайся, – беспечно ответил Богом. – Было бы интересно поглядеть, кто в итоге, уйдет.
– Не искушай меня, волк. Моё терпение не безгранично.
Богом тихо, почти шепотом, засмеялся.
– Если ты не против, сейчас я лучше не стану двигаться.
Чонгук пытался громче обычного заглушить мысли Богома, пытался гудеть что-то себе под нос. Но он напевал мою колыбельную и несмотря на все мои переживания вызванные их разговором, я погружался все глубже и глубже в бессознательное…в другие сны, в которых будет больше смысла…