Глава 10
Запах
Это было каким-то глупым ребячеством. С какой стати Чонгуку придется уходить, чтобы смог прийти Богом? Неужели мы не можем быть выше этих дурацких предрассудков?
– Не то, чтобы я чувствовал личную неприязнь к нему, Тэ, но так будет проще для нас обоих, – сказал Чонгук, открывая дверь. – Я буду неподалеку. Ты будешь в безопасности.
– Я об этом не волнуюсь.
Он улыбнулся, и в его глазах неожиданно появилась хитринка. Он притянул меня поближе к себе и зарылся лицом в мои волосы. Когда он вдохнул запах моих волос, я ощутила его прохладное дыхание; от этого ощущения по моей шее пробежали мурашки.
– Я скоро вернусь, – сказал он, а затем рассмеялся, будто я только что удачно пошутил.
– Что тебя так рассмешило?
Но Чонгук только улыбнулся и, оставив меня без ответа, скрылся между деревьями.
Ворча про себя, я пошёл убираться на кухне. Еще до того, как я успел наполнить раковину водой, в дверь позвонили. Трудно было привыкнуть к тому, что без своей машины Богом передвигается намного быстрее. Казалось, что все вокруг были гораздо быстрее меня…
– Входи, Гом! – крикнулз я.
Я сосредоточенно окунал посуду в мыльную воду, напрочь забыв, что теперь Богом двигался бесшумно, словно призрак. Поэтому, когда его голос неожиданно раздался за моей спиной, я подскочил, как ужаленный!
– Неужели, ты вот так вот, запросто, оставляешь дверь открытой? О, прости.
Испугавшись его бесшумного появления, я так подскочил, что облился грязной водой.
– Глупо волноваться о тех, кого могут остановить запертые двери, – сказал я, вытирая кухонным полотенцем ворот своей рубашки.
– Верно подметил, – согласился он.
Я повернулся и окинул его критическим взглядом.
– Неужели, это, действительно, так сложно носить одежду, Богом? – спросил я.
Богом снова был голым до пояса, на нем больше не было ничего, кроме пары старых обрезанных джинсов. Про себя я подумал, а что, если он просто настолько гордится своими новоприобретенными мускулами, что не может упустить шанса лишний раз продемонстрировать их. Должен отметить, что они были весьма внушительными, хотя я никогда не считал его слабым.
– Конечно, я знаю, что ты больше никогда не замерзнешь, но все же.
– Он запустил руку в свои влажные, падающие на глаза волосы.
– Так проще, – объяснил он.
– Что проще?
Он снисходительно улыбнулся.
– Это довольно-таки неудобно, повсюду таскать запасные шорты, не говоря уже о полном комплекте одежды. На кого я был бы похож, на груженого мула?
Я нахмурился.
– О чем ты говоришь, Богом?
Выражение его лица было таким, будто я упустил какую-то вполне очевидную деталь.
– Во время трансформации, моя одежда не исчезает и не появляется потом сама по себе из воздуха, поэтому, пока я бегаю в волчьей шкуре, я должен носить ее с собой. Прости, что не могу носить с собой больше.
Я покраснел.
– Кажется, об этом я не подумал, – пробормотал я.
Он улыбнулся и показал на черный кожаный шнурок, тонкий, как нить, трижды обернутый на манер ножного браслета вокруг его левой икры. До этого момента я и не замечала, что он был босым.
– Не то, чтобы это было модно – просто, если носить шорты во рту, то они будут выглядеть несколько обслюнявленными.
Я не знал, что сказать.
Он усмехнулся:
– Тебя беспокоит то, что я полуголый?
– Нет.
Богом опять рассмеялся, и я повернулся к нему спиной, пытаясь сосредоточиться на тарелках. Я надеялся, он поймет, что румянец на моих щеках был результатом неловкости от моей собственной глупости и не имел никакого отношения к его вопросу.
– Хорошо, думаю, пора приступить к делу, – вздохнул он, – Мне не хотелось бы дать ему повод сказать, что я расслабился и не в состоянии выполнить свою часть работы.
– Богом, это не твоя работа…
Он поднял руку, останавливая меня.
– Я делаю это по своей воле. Теперь рассказывай, где запах этого гада сильнее всего?
– Думаю, в моей спальне.
Его глаза сузились. Было очевидно, что ему это не понравилось даже больше, чем Чонгуку.
– Я на минутку.
Я методично тёр тарелку. Единственным звуком был легкий шелест щетины пластиковой щетки, круг за кругом очищающей керамику. Я пытался услышать что-либо сверху, например, скрип половицы или щелчок двери. Но ничего этого не было. Я понял, что мою одну и ту же тарелку намного дольше, чем было необходимо, и попробовал сосредоточиться на том, что делаю.
– Хмм, – сказал Богом в нескольких дюймах позади меня, снова меня напугав.
– Ух, Гом, прекрати так делать!
– Извини. Вот.
Он взял полотенце и вытер то, что я снова пролил.
– Давай, я помогу тебе. Ты моешь, я ополаскиваю и вытираю.
– Прекрасно.
Я передал ему тарелку.
– Что ж, учуять запах было достаточно легко. Между прочим, у тебя в комнате воняет.
– Я куплю какой-нибудь освежитель воздуха.
Он засмеялся.
В течение нескольких минут мы дружно молчали: я мыл посуду, а он ополаскивал ее и старательно вытирал полотенцем.
– Могу я спросить тебя кое о чем?
Я передал ему следующую тарелку.
– Это зависит от того, что ты хочешь узнать?
– Я вовсе не хочу показаться резким или что-то, вроде того, честно, мне просто любопытно, – заверил меня Богом.
– Хорошо. Разрешаю.
Он выдержал полусекундную паузу.
– Каково это – когда твой парень вампир?
Я закатил глаза.
– Лучше не бывает.
– Я серьезно. Неужели тебя не беспокоит сам факт того, что он вампир, разве твое тело не покрывается от этого мурашками?
– Никогда.
Он замолчал, потянувшись к чашке в моих руках. Я посмотрел ему в лицо – он хмурился, его нижняя губа обиженно оттопырилась вперед.
– Что-нибудь еще? – спросил я.
Он снова сморщил свой нос.
– Что ж… я все думал… ты… ну, ты знаешь, ты с ним целовался?
Я засмеялся.
– Да.
Он содрогнулся.
– Фу.
– Каждому свое, – пробормотал я.
– Тебя не волнуют его клыки?
Я хлопнул его по руке, обрызгав грязной водой.
– Заткнись, Богом. Ты же знаешь, что у него нет клыков.
– Что-то не очень верится, – пробормотал он.
Я заскрежетал зубами и стал чистить разделочный нож с большим усилием, чем было необходимо.
– Можно еще один вопрос? – мягко спросил он, когда я передал ему нож. – Снова просто из любопытства.
– Хорошо, – резко сказал я.
Он снова и снова ополаскивал нож, подставляя его под поток воды. Когда он заговорил, его голос сорвался на шепот:
– Ты сказал, через несколько недель… Когда именно…? – Он не смог закончить.
– После выпускного, – прошептал я в ответ, осторожно наблюдая за его лицом. Как бы это снова не оттолкнуло его.
– Так скоро, – выдохнул он, закрыв глаза.
Это прозвучало не как вопрос. Это походило на стон. Его руки напряглись, а плечи сжались.
– ОЙ! – закричал он.
Его вскрик эхом отразился от кухонных стен, так, что я даже подпрыгнула от неожиданности.
Его правая рука напряженно сжимала лезвие ножа – он разжал руку, и нож со звоном упал на стол. Поперек его ладони шла длинная глубокая рана. Кровь стекала по его пальцам и капала на пол.
– Проклятие! Ай! – жалобно пробормотал он.
Моя голова закружилась, а в животе все перевернулось. Одной рукой я ухватился за край стойки, и, сделав глубокий вдох, попытался взять себя в руки, чтобы помочь ему.
– О нет, Богом! Вот дерьмо! На, оберни вокруг!
Я совал кухонное полотенце прямо ему в руки. Но он отодвинулся от меня.
– Это пустяки, Тэ, не беспокойся об этом.
У меня все поплыло перед глазами. Я снова сделал глубокий вдох:
– Не беспокоиться? У тебя открытая рана на ладони!
Он проигнорировал протянутое мной полотенце и поднес руку к крану, подставляя раненую ладонь под струю холодной воды. Вода стала красной. У меня снова закружилась голова.
– Тэхён, – сказал он.
Я перевел взгляд с раны на лицо. Он хмурился, но его лицо оставалось спокойным.
– Что?
– Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок, и ты кусаешь губы. Перестань. Расслабься. Дыши. Я в порядке.
Я опять глубоко вдохнул и убрал зубы с нижней губы.
– Не надо храбриться.
Он закатил глаза.
– Пошли. Я отвезу тебя в больницу.
Я был вполне уверен, что смогу нормально вести машину. По крайней мере, стены больше не шатались, и комната перестала плыть перед глазами.
– В этом нет необходимости.
Гом выключил воду и, взяв полотенце у меня из рук, свободно обвязал его вокруг ладони.
– Подожди, – запротестовал я. – Позволь мне взглянуть.
Я посильнее вцепился в столешницу, чтобы держаться вертикально на случай, если от вида кровоточащей раны мне снова сделается дурно.
– У тебя есть степень по медицине, о которой ты никогда мне не рассказывал?
– Позволь мне самой решить, стоит ли закатывать истерику, чтобы отвезти тебя в больницу.
Он изобразил на лице гримасу ложного ужаса.
– Пожалуйста, только не истерику.
– Если ты не дашь мне взглянуть на руку, истерика гарантирована.
Он глубоко вздохнул, а затем прерывисто выдохнул.
– Прекрасно.
Он развязал полотенце, и когда я потянулся, чтобы забрать его, вложил свою руку в мою.
Мне потребовалось несколько секунд. Я даже перевернул его руку, хотя была абсолютно уверен, что он порезал именно ладонь. Я крутил его руку в разные стороны, пока, наконец, не поняла, что грубая, сморщенная розовая линия была единственным, что осталось от его раны.
– Но… ты истекал кровью… так сильно.
Он забрал свою руку и мрачно посмотрел на меня.
– Я быстро восстанавливаюсь.
– Я заметил, – промямлил я.
Я ясно видел длинную глубокую рану, видел кровь, стекающую в раковину. Запах ржавчины и соли почти вывернул мой желудок наизнанку. Нужно было накладывать швы. Понадобились бы дни, чтобы образовалась корка, а затем недели, чтобы появился светло-розовый шрам, который теперь слабо выделялся на его коже.
Он изогнул губы в легкой улыбке и ударил себя в грудь кулаком.
– Оборотень, помнишь?
На какое-то мгновение его взгляд полностью завладел моим.
– Действительно, – наконец, сказал я.
Он рассмеялся над моими словами.
– Я же рассказывал тебе об этом. Ты же видел шрам Хёнджина.
Я потряс головой, пытаясь привести свои мысли в порядок.
– Это немного отличается от непосредственного наблюдения за самим процессом.
Я опустился на колени и достал отбеливатель из ящика под раковиной. Вылив небольшое количество средства на тряпку, я начал тщательно отмывать пол. Резкий запах отбеливателя окончательно выбил из моей головы остаточное головокружение.
– Давай, я сам все помою, – предложил Богом.
– Это моя вина, я это заслужил. Не положишь полотенце в стиральную машину?
Убедившись, что пол пахнет лишь отбеливателем, я встал и этой же тряпкой протер правую сторону раковины. Затем я пошёл в прачечную около кладовой, и прежде, чем запустить стиральную машину, вылил туда целую чашку отбеливателя. Богом наблюдал за мной с явным неодобрением на лице.
– У тебя что, приступ маниакальной одержимости порядком? – спросил он, когда я закончил.
Ха. Возможно. Но, по крайней мере, на этот раз у меня было хорошее оправдание:
– Мы тут немного чувствительны к крови. Уверен, ты понимаешь, о чем я.
– А-а…
Он опять сморщил нос.
– Почему бы не сделать так, чтобы ему было немного полегче? Ведь то, что он делает, дается ему с большим трудом.
– Конечно, конечно. Почему нет?
Я потянул за пробку, позволяя грязной воде вытечь из раковины.
– Могу я еще кое о чем спросить тебя, Тэ?
Я вздохнул.
– На что это похоже – иметь оборотня в качестве лучшего друга?
Вопрос застал меня врасплох, и я засмеялась.
– Тебя это напрягает? – надавил он, прежде, чем я успел ответить.
– Нет. Когда оборотень бывает милым, – смягчился я, – это самое лучшее из всего.
Он широко улыбнулся, его зубы сверкнули на фоне красновато-коричневой кожи.
– Спасибо, Тэ, – сказал он, а затем схватил меня за руку и заключил в одно из своих ломающих кости объятий.
Прежде, чем я успел отреагировать, он отпустил мою руку и отступил назад.
– Фу, – сказал он, брезгливо сморщив нос. – Твои волосы воняют еще хуже, чем твоя комната.
– Извини, – пробормотал я.
Внезапно я понял, от чего до этого так веселился Чонгук, тщательно обнюхивая меня.
– Существуя рядом с вампирами, ты многим рискуешь, – сказал Богом, пожимая плечами. – В частности, ты начинаешь плохо пахнуть. Сравнительно незначительный риск.
Я впился в него взглядом.
– Я пахну плохо только для тебя, Гом.
Он усмехнулся:
– Скоро увидимся, Тэ.
– Ты уходишь?
– Он ждет, когда я уйду. Я слышу его снаружи.
– О – о.
– Я выйду через заднюю дверь, – сказал он, а затем нерешительно замолчал. – Подожди-ка, ты сможешь сегодня вечером приехать в Хэунде. У нас будет вечеринка у костра. Там будет Чонин, и ты сможешь увидеть Ли Ноу… И Минхо, я знаю, тоже будет рад тебя видеть. Хотя он и бесится, что ты все узнал раньше него.
Я усмехнулся, представив, как, должно быть, взбесился Минхо, узнав, что обычная девчонка, подружка Гома, месяцами находилась в компании оборотней, в то время, как он сам был в ничего не подозревающем меньшинстве. А потом вздохнул:
– Ох, Гом, даже не знаю, насчет этого. Видишь ли, сейчас немного напряженно…
– Давай же, решайся, неужели ты думаешь, кто-то станет нападать на нас – всех шестерых оборотней разом?
Запнувшись в конце своего вопроса, он странно замолчал. Я задумался, было ли ему так же сложно произносить вслух слово «оборотни», как и мне бывает трудно с «вампирами».
Его большие черные глаза были полны бессовестной мольбы.
– Я спрошу, – с сомнением ответил я.
Из его горла вырвался рокочущий звук:
– Он что теперь, твой хозяин? Знаешь, я видел ту историю в новостях на прошлой неделе, об унизительных отношениях среди подростков, и…
– Хорошо! – перебил я и толкнул его в руку. – Оборотню пора уходить.
Он усмехнулся:
– Пока, Тэ, не забудь убедиться, что спросил разрешения.
Он выскользнул через черный ход раньше, чем я успел чем-нибудь в него запустить. Все, что мне оставалось, так это только бессвязно рычать в пустой комнате.
Через секунду после его ухода, в кухню медленно вошел Чонгук, капли дождя, как россыпь алмазов, сверкали в бронзе его волос. Его глаза были встревоженными.
– Вы что, подрались? – спросил он.
– Гуки! – пропел я, бросаясь к нему.
– Привет. – Он засмеялся и обхватил меня своими руками. – Ты пытаешься отвлечь меня? Это работает.
– Я не дрался с Богомом. Совсем. С чего ты взял?
– Мне просто интересно, почему ты его порезал? Не то, чтобы я возражал, – сказал он, указывая подбородком в сторону лежащего на столе ножа.
– Черт! Я думал, что все убрал.
Я оторвался от него и бросился к раковине, чтобы сполоснуть нож, прежде, чем сунуть его в отбеливатель.
– Я вовсе не пытался его зарезать, – объяснил я, не отрываясь от дела. – Он просто забыл, что у него в руке был нож.
Чонгук ухмыльнулся.
– Это уже совсем не так забавно, как я себе представлял.
– Постарайся быть милым.
Он вытащил из кармана большой конверт и бросил его на стол.
– Я получил твою почту.
– Что-нибудь хорошее?
– Думаю, да.
Уловив загадочные нотки в его голосе, мои глаза подозрительно сузились, и я подошёл, чтобы взглянуть.
Ему пришлось сложить конверт пополам, чтобы он поместился у него в кармане. Я вскрыл его, удивляясь весу дорогой бумаги, и прочла адрес отправителя.
– Дартсмус? Это шутка?
– Я уверен, что это уведомление о поступлении. Оно выглядит в точности, как мое.
– Бога ради, Чонгук – как ты это сделал?
– Я просто послал им твое заявление, только и всего.
– Возможно, я и не тяну на Дартсмус, но я не настолько глуп, чтобы поверить этому.
– Дартсмус, кажется, думает, что ты, как раз то, что им нужно.
Я тихо вздохнул и мысленно сосчитал до десяти.
– Это очень щедрое предложение с их стороны, – наконец, произнес я. – Однако, независимо от того, принят я или нет, это вовсе не означает, что я соглашусь там учиться. Я не могу себе этого позволить, и тебе не позволю выбрасывать такую огромную сумму денег еще и на покупку новой спортивной машины, чтобы я успешно смог симулировать поездку в Дартсмус в следующем году.
– Мне не нужна еще одна спортивная тачка. И ты не должен ничего симулировать, – пробормотал он. – Один год колледжа не убил бы тебя. Возможно, тебе бы это даже понравилось. Только подумай об этом, Тэ. Представь, как обрадуются Хёншик и Джихон…
Его бархатный голос нарисовал картину в моей голове прежде, чем я смог предотвратить это. Конечно, Хёншика бы расперло от гордости – никто в городке Пусане не смог бы избежать всплесков его безудержной радости. А у Джихона от известия о моем триумфе случится истерика, хотя он и будет клясться, что его это совершенно не удивило…
Я постарался выбросить эту картинку из головы.
– Чонгук. Я волнуюсь о том, как мне дожить до окончания школы, не говоря уже о лете и следующей осени.
Его руки снова обняли меня.
– Никто не собирается причинять тебе боль. У тебя еще уйма времени.
Я вздохнул.
– Завтра, я переведу все содержимое своего банковского счета на Аляску. Для меня это будет самым лучшим алиби. Это достаточно далеко, чтобы заставить Хёншика воздержаться от визитов до самого Рождества. Я уверен, что к тому времени смогу придумать какое-нибудь достойное оправдание. Ты знаешь, – поддразнил я без особого энтузиазма, – все эти тайны и обманы в некотором роде болезненны для меня.
Выражение лица Чонгука резко изменилось.
– Потом станет легче. Через несколько десятилетий все, кого ты знаешь, умрут. И проблема будет решена.
Я вздрогнул.
– Прости, что был резок.
Я опустил взгляд на большой белый конверт, даже не видя его.
– Наверно, ты прав.
– Если я уже принял решение, независимо от того, с чем мы имеем дело, пожалуйста, ты согласишься подождать?
– Нет.
– Упрямый, как всегда.
– Да.
Стиральная машина билась и натужно кряхтела перед остановкой.
– Дурацкий кусок барахла, – пробормотал я и отстранился от него.
Я переложил одно единственное маленькое полотенце, из – за которого произошел сбой программы в практически пустой машине, и включил ее снова.
– Это напомнило мне кое о чем, – произнес я. – Ты бы не мог спросить у Чимина, что он сделал с моими вещами, когда убирался в моей комнате. Я нигде не могу их найти.
Он растерянно посмотрел на меня.
– Чимин убирался у тебя комнате?
– Да, я думаю, что это было его рук дело. Помнишь, он приходил сюда взять мою пижаму, подушку и блузку, собираясь сделать меня своим пленником. – Я бросил на него короткий негодующий взгляд. – Он собрал все, что было разбросано вокруг: и мои рубашки, и носки, и я не знаю, куда она их положил.
В течение одного короткого момента Чонгук все еще продолжал выглядеть растерянным, а затем, вдруг, неожиданно застыл.
– Когда ты обнаружила пропажу вещей?
– Когда вернулся с фальшивой «пижамной вечеринки». А что?
– Я думаю, что Чимин ничего не брал. Ни твою одежду, ни подушку. Эти пропавшие вещи были из тех, что ты часто носил… и трогал… с которыми спал?
– Да. Что такое, Чонгук?
Выражение его лица было крайне напряженным.
– Вещи с твоим запахом.
– Ох!
Мы долго смотрели друг другу в глаза.
– Загадочный посетитель, – пробормотал я.
– Он искал (собирал) следы… собирал доказательства. Чтобы доказать, что он нашел тебя?
– Зачем? – прошептал я.
– Я не знаю. Но, я клянусь, что узнаю, Тэ. Я узнаю.
– Уверен, что у тебя все получится, – сказал я, кладя голову ему на грудь. Наклонившись, я почувствовал, как в его кармане завибрировал телефон.
Он достал его и посмотрел на высветившийся номер.
– Это как раз тот, кто мне нужен, – пробормотал он, с легким щелчком открывая телефон. – Хосок, – он замолчал и стал внимательно слушать; на несколько минут его лицо приобрело напряженно-сконцентрированное выражение. – Я проверю это. Слушай…
Он стал рассказывать о моих пропавших вещах, но как мне показалось со стороны, все выглядело так, будто Хосоку сейчас было не до нас.
– Может быть, я пойду… – произнес Чонгук, и, умолкнув, медленно перевел свой взгляд на меня. – Может быть, нет. Но не позволяй Джуну идти одному, ты знаешь, как он к этому стремится. По крайней мере, попроси Чима проследить за всем происходящим. Позже мы обязательно со всем этим разберемся.
Он закрыл телефон.
– Где газета? – спросил он меня.
– Гм, я не уверен. Зачем?
– Я должен кое-что посмотреть. Хёншик уже выбросил ее?
– Может быть…
Гук исчез, но уже через мгновение вернулся, держа в руках влажную газету, а новые капли дождя в его волосах снова сверкали россыпью бриллиантов. Разложив ее на столе, он быстро стал просматривать заголовки. Перелистывая страницы, он вдумчиво вчитывался и проводил пальцем по особо заинтересовавшим его местам.
– Хосок прав… да… очень небрежный. Молодой и сумасшедший? Или ищущий смерти? – бормотал он себе под нос.
Я подошёл и взглянул через его плечо:
Заголовок «Сеул Таймс» гласил: «Эпидемия Убийств Продолжается – Полиция Не Располагает Новой Информацией»
Эта статья ничем не отличалась от той, на которую Хёншик ссылался несколько недель назад – жестокость большого города, внесшая Сеул в национальный рейтинговый список самых опасных городов Южной Кореи по числу нераскрытых убийств. Но все же, это была другая статья. Дата выпуска номера была более поздней.
– Ситуация ухудшается, – пробормотал я вздрагивая.
Он нахмурился.
– Все вышло из-под контроля. Это не может быть работой одного новорожденного вампира. Что происходит? Как будто они никогда не слышали о Вальтури. Что я, впрочем, вполне допускаю. Никто не объяснил им правил…. Но кто же тогда создает их?
– Вальтури? – содрогнувшись, повторил я.
– Это как раз их сфера деятельности, решать подобного рода проблемы – бессмертные, грозящие выдать факт нашего существования. Они просто устраняют причину возникших беспорядков, чтобы не допустить утечки информации, как было несколько лет назад в Атланте, хотя тогда они не стали дожидаться подобного беспредела. Скоро они вмешаются, очень скоро, конечно, если мы не найдем какой-нибудь способ решить эту проблему своими силами. Откровенно говоря, сейчас я бы предпочел, чтобы они держались как можно дальше от Сеула. Ведь, устранив проблему… они могут решить навестить тебя.
Я снова содрогнулся.
– Что мы можем сделать?
– Нам необходимо собрать как можно больше информации, прежде чем мы сможем решить эту проблему. Возможно, если мы поговорим с этими новорожденными, объясним им правила, то сможем решить вопрос мирным путем.
Он нахмурился, будто не верил в существование мирного пути разрешения этого конфликта.
– Мы будем ждать, пока Чим не увидит, что происходит…. Мы не хотим вмешиваться без крайней необходимости. В конце концов, не мы несем за это ответственность. Но хорошо, что у нас есть Юнги, – добавил он, обращаясь к самому себе. – Если придется иметь дело с новорожденными, то он нам очень пригодится.
– Юнги? Почему?
Гук мрачно улыбнулся:
– Юнги, своего рода эксперт по молодым вампирам.
– Что ты подразумеваешь под экспертом?
– А об этом ты у него сам спросишь – крайне увлекательная история.
– Все так запутанно, – пробормотал я.
– Для тебя это очень сложно, не так ли? Еще бы, учитывая, что в последние дни на твою голову одновременно свалилось столько проблем, да еще и со всех сторон. – Он вздохнул. – Ты когда-нибудь думал, что твоя жизнь мог бы быть намного проще, если бы ты не любил меня?
– Может быть. Но только в этом случае для меня это была бы не жизнь.
– Для меня, – спокойно поправил он. – Теперь, полагаю, – начал он, криво улыбнувшись, – у тебя есть кое-что, о чем бы ты хотел меня спросить?
Я безучастно уставился на него:
– У меня?
– Или, может быть, нет? – усмехнулся он. – Я был польщен, что ты обещал спросить у меня разрешения пойти на какую-то вечеринку к оборотням.
– Опять подслушивал?
Он снова усмехнулся:
– Совсем немного, в самом конце.
– Отлично, все равно я не собирался спрашивать тебя об этом. Я подумал, что у тебя итак достаточно поводов для беспокойства.
Он поднес свою руку к моему подбородку, и приподнял мое лицо так, чтобы мои глаза смотрели прямо в его, явно намереваясь прочесть в них правду.
– Ты бы хотел пойти?
– Да ладно, это не проблема. Не беспокойся об этом.
– Ты не обязан спрашивать у меня разрешения, Тэ. Слава Богу, я тебе не отец. Хотя, ты бы мог спросить об этом у Хёншика.
– Ты же прекрасно знаешь, что Хёншик разрешит.
– Конечно, я больше, чем кто–либо другой понимаю, что вероятней всего может ответить по этому поводу Хёншик.
Я уставился на него, пытаясь понять, к чему он клонит, одновременно пытаясь вытеснить из своей головы желание поехать в Хэунде. Но у меня так ничего и не вышло, я продолжал колебаться, тщетно пытаясь избавиться от своих желаний. Конечно, с моей стороны было глупо мечтать о встрече со стаей идиотских мальчишек-оборотней, особенно сейчас, когда кругом было так много всего пугающего и необъяснимого. Но именно в этом и крылась причина того, почему я так хотел туда пойти. Мне хотелось на время, хотя бы на несколько часов, забыть о смертельной опасности… побыть менее зрелым, более опрометчивым Тэхёном, который мог, смеясь вместе с Гомом, отмахнуться от всего этого кошмара, хоть на какой-то короткий миг забыть обо всем. Но теперь это уже не имело никакого значения.
– Тэ, – сказал Гук. – Помнишь, я говорил тебе, что впредь собираюсь быть разумным и доверять твоему мнению. Именно это я и имею сейчас в виду. Если ты доверяешь оборотням, я не собираюсь волноваться о том, что они причинят тебе вред.
– Ух, ты! – как и прошлой ночью, воскликнул я.
– И в одном Богом все-таки был прав – стаи оборотней вполне достаточно, чтобы защитить тебя на один вечер.
– Ты уверен?
– Конечно. Только…
Я напрягся.
– Я надеюсь, ты не станешь возражать против нескольких дополнительных мер предосторожности? Для начала, позволь мне довести тебя до границы. А затем, ты возьмешь сотовый телефон, чтобы я знал, когда забрать тебя?
– Это звучит… очень разумно.
– Отлично.
Он улыбнулся мне, и я, как ни старался, не смог увидеть никаких следов беспокойства в его сверкающих, словно драгоценные камни глазах.
Никого не удивило, что у Хёншика не возникло никаких проблем с моей поездкой в Хэунде на вечеринку у костра. Богом явно ликовал, когда я позвонил ему, чтобы поделиться новостями. Он так этому обрадовался, что согласился со всеми условиями Чонгука, касающихся мер предосторожности, пообещав встретить нас на границе между территориями ровно в шесть.
После непродолжительного спора, я решил, что не буду продавать свой мотоцикл. Когда он мне больше будет не нужен, я отвезу его в Хэунде, где ему и место… и, по – любому, отдам Гому в качестве платы за его работу. Он сможет продать его или кому-нибудь подарить. Меня это уже больше касаться не будет.
Сегодня вечером у меня как раз появится подходящая возможность отправить его в гараж Богома. В последнее время я так мрачно стал смотреть на вещи, что каждый новый день выглядел так, словно он был моим последним шансом. Я не мог отложить на потом, даже самое незначительное дело, так как у меня просто могло больше не оказаться на это времени.
Чонгук только кивнул, узнав, что я собираюсь сделать, но мне показалось, что на какой-то миг в его глазах промелькнула тревога. Я прекрасно знал, что он, так же, как и Хёншик не был в восторге от моего увлечения мотоциклами.
В виду того, что я оставил свой мотоцикл у него в гараже, нам пришлось заехать к нему домой. И только остановив пикап и выйдя наружу, я понял, что на сей раз тревога, промелькнувшая в его глазах, касалась не только моей безопасности.
Рядом с моим старым мотоциклом, затмевая его, расположилось другое транспортное средство. Назвать это чудо мотоциклом, было как-то несправедливо, т. к. казалось, что оно едва ли может относиться к той же категории транспорта, что и мой старенький байк, внезапно показавшийся мне жалким и обшарпанным.
Этот большой и гладкий серебряный мотоцикл, выглядел неимоверно быстрым, даже, не смотря на то, что сейчас он неподвижно стоял в гараже.
– Что это?
– Ничего, – пробормотал Чонгук.
– Как-то не похоже на «ничего».
Гук принял небрежный вид, пропуская мои слова мимо ушей:
– Что ж, конечно, я не знал, собираетесь ли вы с твоим другом мириться или нет, но я подумал, что рано или поздно, тебе захочется прокатиться. Мне показалось, это то, что тебе нравится. Вот я и подумал, что мог бы прокатиться с тобой, если бы ты вдруг захотел.
Он пожал плечами.
Я уставился на роскошный байк. На его фоне мой мотоцикл выглядел трехколесным велосипедам. Я почувствовал внезапную грусть, осознав, что это было неплохой аналогией тому, как я смотрюсь рядом с Чонгуком.
– Не отстать от тебя было бы невозможно, – прошептал я.
Чонгук протянул свою руку к моему подбородку и повернул мое лицо так, чтобы видеть его прямо перед собой. Одним пальцем он попытался приподнять вверх уголок моих губ.
– Я бы ехал рядом с тобой, Тэ.
– Тебе бы это не слишком понравилось.
– Если бы мы были вместе, то непременно понравилось бы.
Я прикусил губу и на мгновение представил это.
– Чонгук, если бы ты увидел, что я еду слишком быстро или теряю контроль над мотоциклом, ну, или что-то еще, что бы ты сделал?
Он колебался, очевидно, пытаясь найти правильный ответ. Но я знал правду: он бы, по – любому, нашел какой-нибудь способ спасти меня до того, как я разобьюсь. Затем он слабо улыбнулся одними губами и подозрительно сощурил глаза:
– Как я понимаю, это «что-то еще» именно то, что ты делаешь с Богомом. Теперь все ясно.
– Дело в том, ну, ему не приходится особо из-за меня тормозить, понимаешь? Думаю, я могу попробовать… – Я с сомнением посмотрел на серебряный мотоцикл.
– Не волнуйся об этом, – сказал Чонгук, а затем тихо рассмеялся. – Я видел, как Юнги восхищался им. Возможно, в тот момент он открыл для себя новый способ передвижения, в конце концов, ведь у Чима теперь есть его «Порше».
– Чонгук, я…
Он прервал меня быстрым поцелуем.
– Я сказал, не волнуйся. Ты можешь кое-что для меня сделать?
– Все, что захочешь, – быстро пообещал я.
Он отпустил мое лицо и, склонившись над мотоциклом, достал оттуда что-то, что прятал там все это время. Затем он повернулся ко мне, держа в руках два разных предмета, один их которых был черным и бесформенным, а второй ярко-красным, хорошо заметным даже издалека.
– Пожалуйста? – попросил он, улыбаясь моей любимой кривоватой улыбкой, перед которой я никогда не мог устоять.
Я взял предложенный мне красный шлем и взвесил его в руках.
– Я буду выглядеть глупо.
– Нет, ты будешь выглядеть элегантно. Достаточно элегантно, чтобы не причинить себе вред.
Он перекинул через руку ту бесформенную черную вещь, которую достал вместе со шлемом, и взял мое лицо в свои руки.
– Сейчас в моих руках находится то, без чего я не могу жить. Ты мог бы об этом позаботиться.
– Окей, прекрасно. Что это за вещь? – подозрительно спросил я.
Он засмеялся и встряхнул что-то, наподобие куртки.
– Это мотоциклетная куртка. Конечно, я не испытывал этого на личном опыте, но слышал, что дорожная насыпь не очень приятна на ощупь.
Он протянул ее мне. Глубоко вздохнув,я одел шлем. Потом просунулаэ руки в рукава куртки. Он застегнул на мне молнию и с играющей в уголках его губ улыбкой, отступил назад.
Я чувствовал себя слишком громоздким.
– Будь честным, насколько нелепо я выгляжу?
Он сделал еще шаг назад и поджал губы.
– Так плохо, да? – пробормотал я.
– Нет, нет, Тэ. Вообще-то…
Казалось, он пытался подобрать правильное слово.
– Ты выглядишь… сексуально.
Я засмеялся:
– Честно?
– Очень сексуально, честно.
– Ты так говоришь только для того, чтобы я это носил, – сказал я. – Но все в порядке. Ты прав, это выглядит элегантно.
Он обвил меня своими руками и притянул к груди.
– Ты такой глупый. Я полагаю, что в этом заключена часть твоего очарования. Хорошо, я допускаю, что у этого шлема есть свои недостатки.
Затем он снял с меня шлем и крепко поцеловал.
Позже, когда Чонгук вез меня в Хэунде, я почувствовал, что вся эта беспрецедентная ситуация казалась мне странно знакомой. Чтобы определить причину, вызвавшую дежавю, пришлось хорошенько подумать.
– Знаешь, что это мне напоминает? – спросил я. – Это очень похоже на то, что было со мной в детстве, когда Джихон привозил меня к Хёншику на лето. Я снова чувствую себя семилетним.
Чонгук рассмеялся.
Если быть откровенным, то одно отличие все-таки было, но я благоразумно не стал упоминать об этом вслух, так как это отличие заключалось в том, что тогда у Джихона с Хёншиком был гораздо лучший период в жизни, чем сейчас у нас.
По пути в Хэунде мы срезали угол и нашли Богома, стоявшего прислонившись к дверце красного «Фольксвагена», собранного им же из запчастей. Тщательно сдерживаемое выражение безразличия на его лице мгновенно сменилось радостной улыбкой, когда я помахал ему с переднего сидения.
Чонгук припарковал свой «Вольво» на расстоянии тридцати ярдов.
– Позвони мне, когда соберешься возвращаться домой, – сказал он. – И я буду здесь.
– Я не стану задерживаться, – пообещал я.
Чонгук вытащил из машины мотоцикл и мой новый костюм – меня впечатлило то, с какой легкостью он это сделал, хотя, что трудного для него было в том, чтобы удерживать мотоцикл, когда он был силен настолько, чтобы легко передвигать груженые под завязку фургоны.
Богом молча наблюдал, не делая никаких попыток приблизиться, улыбка исчезла с его лица, а темные глаза помрачнели.
Бросив куртку поперек сидения, я сунул свой шлем под мышку.
– Ты все взял? – спросил Гук.
– Никаких проблем, – заверил я его.
Он вздохнул и наклонился ко мне. Я подставил лицо для легкого прощального поцелуя, но Чонгук удивил меня, крепко обхватив руками и поцеловав долгим страстным поцелуем, как до этого целовал в гараже, таким долгим, что я начал задыхаться.
Гук спокойно рассмеялся над чем-то, а затем отпустил меня.
– Пока, – сказал он. – Мне действительно нравится твоя куртка.
Когда я отворачивался от него, мне показалось, что в его глазах промелькнула вспышка чего-то такого, чего я не должна была видеть. Я не могла сказать наверняка, что это было. Возможно, беспокойство. В течение секунды я склонялся к тому, что это была паника. Но, вероятно, я как обычно делал из мухи слона.
Толкая мотоцикл навстречу Богому к невидимой границе между территориями вампиров и оборотней, установленной в соглашении, я чувствовал его взгляд на своей спине.
– Что все это значит? – осторожно спросил меня Богом, с загадочным видом рассматривая мотоцикл.
– Я думаю, что должен отдать его туда, где ему самое место, – ответил я.
В течение одной короткой секунды он обдумывал мои слова, а затем его лицо озарилось широкой улыбкой.
Теперь я точно знал место, где начиналась территория оборотней, потому, что Богом, наконец, отошел от своей машины и быстро приблизился ко мне, в три длинных шага преодолев разделявшее нас расстояние. Он забрал у меня мотоцикл, закрепив его на подножке, и заключил меня в свои крепкие, как тиски объятия.
Услышав шум мотора «Вольво», я изо всех сил попыталась освободиться.
– Прекрати это, Гом.
Он засмеялся и отпустил меня. Я повернулась, чтобы помахать Гуку на прощание, но серебристая машина уже исчезла за поворотом.
– Мило, – прокомментировал я, позволяя горечи просочиться в свой голос.
Он невинно распахнул глаза:
– Что?
– Он только что очень мило продемонстрировал то, что ему это было не приятно, тебе не стоит рисковать, испытывая свою удачу.
Он снова засмеялся, еще громче, чем прежде – вероятно, сказанное мной ему действительно показалось очень забавным. Пока я тщетно пытался понять, что его так рассмешило, он обошел «Фольксваген», чтобы открыть для меня дверцу.
– Тэ, – наконец, сказал он, открывая дверь и все еще продолжая смеяться, – нельзя рисковать тем, чего не имеешь.