Глава VI: Разговор с мёртвыми

Во время неспешного разговора, едва приглушённого уютным треском костра, речь незаметно повернула к следующему испытанию — к загадочной статуе, стоящей в самом центре поляны. Дарий, сохраняя прежнюю серьёзность, протянул руку к книге и, усевшись поудобнее у самого пламени, начал читать вслух:

«Испытание иллюзии — Разговор с мёртвыми

Мёртвые всегда найдут, что сказать живым. Но у мёртвых нет ни правды, ни лжи — есть лишь то, что ты сам хочешь услышать. Не все голоса ведут к свету, но ты сам выберешь, за каким из них пойдешь.

Предупреждение: Когда любимый голос зовет тебя, спроси себя — это ли её голос?

Подсказка: Истина скрывается не в словах, а в их отсутствии.»

Некоторое время после прочтения сохранялось неловкое молчание. Но, как водится, первым его нарушил Эдрик:

— Я так и не понял, — нахмурился он, покосившись на статую, — в чём состоит задание?

— Меня больше тревожит... — тихо вставил Роан. — Упоминание мёртвых.

Тень сомнения легла на их лица. Пламя, казалось, стало плясать более зловеще, будто отреагировав на произнесённые слова. Но Дарий, по-прежнему сдержанный, глубоко вдохнул и сказал:

— Давайте об этом подумаем после сна. Сейчас нам нужен отдых. Не стоит забивать голову, пока есть возможность прийти в себя.

Голод утолён, отвар выпит, усталость наконец-то взяла своё. Один за другим спутники начали поддаваться сну. Даже Эдрик, который чаще всех выглядел бодрым и настороженным, начал медленно клевать носом. Лишь Бран уже давно тихонько посапывал у ног Роана, довольный ужином и теплом. Дарий, лёжа с открытыми глазами, никак не мог полностью расслабиться. И тут, будто кто-то — или нечто — прошептало ему прямо в ухо. Еле уловимый голос, похожий на ветер: «Смотри...»

Его взгляд, как загипнотизированный, поднялся к лицу Безликой Матери. Статуя внезапно словно ожила. Её безликое, пустое лицо, ранее обращённое в сторону леса, теперь явно смотрело прямо на него. С каждым мгновением ощущение чужого взгляда усиливалось, давление в висках нарастало. Перед глазами всё поплыло, завертелось в воронке безумия. Мир вокруг начал рушиться, исчезая за пеленой серого марева. Он пытался отвернуться, но не мог. Тошнота подступила к горлу, голова трещала. Он чувствовал себя пленником. Лишь одно лицо он видел — лицо этой жуткой Матери. Её молчаливое, бездушное присутствие проникало в каждую мысль. И вдруг тишина. Перед глазами – чернота. Мир исчез, осталась лишь он и это беззвучное ничто. Дарий стоял в полной темноте, дезориентированный и сбитый с толку. Сердце стучало в груди, как барабан тревоги. Где он? Жив ли он? Это испытание? Сон? Или смерть? И тогда, будто из глубин прошлого, перед ним возник образ. Призрачный, едва различимый силуэт его матери. Светлый ореол окутывал её фигуру, и лицо, что было знакомое до боли, глядело на него с безмерной тоской.

— Мама?.. — голос Дария дрогнул. — Мама, это правда ты?

— Я, дитя моё... — прозвучал её голос, тихий, как ветерок.

Всё внутри него сжалось. Годы боли и утрат, неразрешённой тоски, вдруг всплыли разом.

— Я так скучал... Кто посмел забрать тебя? Что произошло?

Она молча смотрела, и её глаза были полны трагической правды. Наконец, голос вновь прошёлся эхом:

— Во всём виноват тот, кто привёл тебя сюда... Он убил меня. Во имя ритуала.

В глазах Дария зажглось пламя ярости. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а лицо исказилось от сдерживаемой боли. Велиах... Неужели он?

— Пожалуйста, — продолжила мать. — Вернись домой. Этот путь — не твой. Я помогу тебе выбраться. Прошу... хватит.

Дарий пошатнулся, сделав шаг вперёд. На душе поднялась буря. Увидев мать, он был готов поверить в любое её слово. Но в сердце уже прижился другой огонь. Он чувствовал её — Астрид. Она где-то там. Живая. Ждущая. И словно ответом — лёгкое прикосновение. Нежное, знакомое до мурашек. Так касалась его она. Только она.

— Ты не найдёшь её. Уже поздно, — прошептала мать. — Я помогу тебе забыть.

Дарий замер, затем медленно поднял голову. Его голос стал холодным, как сталь:

— Ты мертва. А это всё — не более чем иллюзия. Я продолжу путь. Я найду Астрид. Прости, мама...

Женщина опустила голову. Её образ начал таять, как дым на ветру.

— Мне жаль, — донеслось в последний раз.

И в этот миг — вспышка.

— Хочешь найти меня? — зазвучал весёлый, игривый голос. — Проснись.

Мир начал рассыпаться. Голос стал грубым, искажённым, почти зловещим:

— ПРОСНИСЬ!

Дарий резко вскочил. Он лежал у костра, волосы и лицо были мокрыми. Над ним нависли встревоженные Роан и Эдрик. Один держал флягу, второй тряс его за плечи, повторяя то самое: «Проснись!» Мир вновь обрел краски. Пламя, поле, статуя — всё на месте.

— Ты очнулся, — облегчённо выдохнул Роан, опуская флягу. — Ты нас слышишь?

— Да... вроде бы, — прохрипел Дарий, садясь. Голова гудела.

Он поднял взгляд. Статуя Безликой Матери снова безмолвная и неподвижная, будто ничего не происходило.

— Ты упал, — объяснял Эдрик. — Начал биться в конвульсиях, бормотал что-то. Мы еле привели тебя в чувство.

— Мы уже думали... — начал Роан, но не договорил. Слишком страшно было вслух говорить то, что пришло им тогда в голову.

Дарий взъерошил волосы, глядя в костёр. Мир казался прежним, но внутри него уже многое изменилось.

Он увидел свою мать.

Он узнал часть правды.

И он сделал выбор.

— Так что произошло? Ты что-то видел? — с опаской переспросил Эдрик, вскидывая одну бровь.

Он смотрел на Дария пристально, почти с вызовом, но внутри явно таилась тревога. Однако тот лишь тяжело вздохнул. Глаза его были затуманены, взгляд — куда-то вглубь себя. Мысли оставались далеко от реальности.

— Неважно. Это не ваше дело, — отмахнулся он глухо. — Испытание пройдено. Утром двинем дальше.

Дарий подошёл к своему рюкзаку и, нахмурившись, начал хлопать по нему ладонью, словно успокаивая не только ткань, но и сам себя. Жест был нервным, почти раздражённым.

— Но мы волновались! — вскинулся Роан. — Даже Эдрик волновался!

Дарий бросил взгляд на травника. Тот лишь усмехнулся, пожав плечами, и отвернулся, будто бы разом отрезав от себя лишние эмоции.

— Я сказал, что это неважно, — холодно отрезал Дарий.

Он улёгся, подложив под голову сумку, и повернулся спиной ко всем, ясно показывая, что разговор закончен. В его позе не было ни злобы, ни обиды — лишь усталость. Слишком сильная, чтобы говорить. Эдрик, не изменяя себе, тихо выругался сквозь зубы, бормоча под нос нелестные слова в адрес как Дария, так и ближайших кустов, деревьев и звёздного неба. Роан же вздохнул с неподдельной грустью. Сердце его болело. Он чувствовал тревожный надлом в душе товарища. Он бы с радостью прочёл молитву, попросил бы защиты и утешения для Дария, но увы — он больше не знал слов. Он сжал один из любимых амулетов и мысленно прошептал: «Господь, прошу... даруй этому упрямому воину светлые мысли. Он сильный, но слишком одинокий.»

Один за другим мужчины улеглись, каждый у своей сумки. Костёр решили не тушить, поскольку его тёплый свет давал ощущение хоть какой-то защищённости. Он щедро одаривал ночную поляну уютом, отгоняя мрак и пронизывающий ветер. Сны этой ночью не пришли ни к кому. Их дыхание сливалось с шорохом листвы, а звёзды высоко над ними казались особенно далёкими. И в этом хрупком покое ночь перешла свой экватор. Утро было уже в пути...

Роан проснулся первым. Это была давняя привычка, выработанная годами служения. В его теле всё ещё жила дисциплина утреннего пробуждения. Он медленно сел, зевнул и потянулся, мягко вращая шеей, которая немного затекла за ночь. Холодное дыхание рассвета касалось кожи, лёгкий туман стелился по траве, а из леса доносился вкрадчивый шорох. Окинув поляну внимательным взглядом, парень сразу понял, что чего-то нет. Точнее, кого-то. Дарий исчез. В их скромном лагере его не было. Роан нахмурился. Он знал, что друг мог просто отойти по нужде или подышать воздухом, но в этом месте после того, что произошло, было тревожно. Он аккуратно поднялся, стараясь не разбудить Эдрика, и, не теряя времени, направился к тропе, по которой они пришли вчера. Роан крался вдоль узкой дорожки, озираясь по сторонам. Лишь спустя какое-то время он наконец заметил знакомую фигуру: Дарий сидел на поваленном стволе, погружённый в чтение зловещей книги. Спина чуть согнута, плечи напряжены, а лицо словно вырезано из камня. Роан облегчённо вздохнул. Внутри отлегло.

— Эй, Дарий! — позвал он, пробираясь сквозь кусты. — Ты чего здесь делаешь?

Второй медленно обернулся. Его взгляд был мутным от недосыпа.

— Это место показалось мне спокойным, — ровно сказал он. — Вот и сел почитать.

Роан подошёл ближе, положил руку на плечо друга и заглянул в книгу. Страницы были исписаны незнакомой вязью — язык культа. Иллюстрации чернильных существ, обрядов и символов лишь добавляли зловещей ауры.

— Ты это читаешь? — нахмурился священник. — Сам же говорил, что ничего не понятно.

— Тогда — да, — пожал плечами Дарий. — Но теперь понимаю. По крайней мере, часть. Я начал улавливать структуру языка, узнавать повторяющиеся символы, выстраивать смысл. Похоже, книга начала открываться мне сама.

Он указал на заголовок вверху страницы, вплетённый в декоративную рамку из шипов и глаз.

— Тут написано: «Легенда о Безликой Матери». О той самой статуе, что стоит на поляне.

— И что же гласит легенда? — спросил Роан.

Дарий пролистнул пару строк, пробежал глазами, и, собрав слова, начал пересказ:

— Когда-то она была обычной женщиной. Матерью, женой, жрицей света. Люди приходили к ней за советом, и говорили: у неё был самый добрый и проницательный взгляд во всём округе. Но вскоре всё изменилось. Её дитя было отдано на ритуал. Она молила богов, кляла демонов, но никто не ответил. Тогда она удалила своё лицо — в буквальном смысле — чтобы больше не видеть ни боли, ни лжи. И стала проводником. Безликой. С тех пор её почитают как ту, что может заглянуть в душу, ведь у неё нет глаз. Она — судья не через взгляд, а через суть. Тёмный культ считает, что она обнажает ложь и освобождает дух через страдания.

Он замолк.

— Грустная история на самом деле, — тихо добавил он, не отрывая взгляда от страницы.

Роан нахмурился ещё сильнее.

— Меня больше беспокоит то, с каких пор ты понимаешь этот язык? — с нажимом произнёс он. — С тобой всё в порядке?

Дарий чуть усмехнулся, но взгляд его оставался серьёзным.

— Да, всё в порядке. Или почти. Я и сам не знаю, откуда это во мне. Но, может, так и должно быть. Может, я должен это понять, чтобы мы выжили. Чтобы спасти Астрид.

Роан ничего не ответил. Лишь тяжело выдохнул, словно сдаваясь перед тем, чего не может изменить.

— Береги тебя Господь, — пробормотал он. — А теперь пошли.

Они неспешно вышли обратно на тропинку и вернулись к поляне. Эдрик по-прежнему сопел, уткнувшись лицом в свою сумку. Костёр давно погас, оставив после себя лишь белесый пепел и лёгкий запах угля. Видно, ночью закончилось топливо, но никто этого даже не заметил. Стараясь не шуметь, Дарий и Роан быстро прибрались, разобрав остатки лагеря. Не потому, что так было нужно, а потому что не оставить за собой след — было делом чести. Священник отломил последний кусок хлеба и протянул его Брану. Тот уже проснулся, жмурясь и виляя хвостом, явно требуя завтрака. Дарий всё ещё бросал взгляды на статую Безликой, как будто видел её вновь, заново. Его лицо было задумчивым, почти тревожным. Наконец, тело Эдрика зашевелилось. Он приподнялся, потёр глаза, оглядел поляну и, поняв, что все уже на ногах, пробурчал что-то нечленораздельное.

— С пробуждением, — молвил Роан, когда Эдрик приподнялся с земли. В ответ раздалось только глухое, усталое мычание.

— Приходи в себя и собирайся. Хотелось бы поскорее со всем покончить, — добавил Дарий, не отрывая взгляда от книги.

Эдрик потянулся, с хрустом разминая затёкшие плечи, затем молча дожевал остаток жареного мяса, что оставил с ужина, и принялся неторопливо укладывать вещи в свой рюкзак. Его движения были резкими, будто он делал всё на автомате, без особого энтузиазма, но с определённой долей злости на происходящее.

Когда все были собраны, Дарий перелистнул страницу книги и взгляд его остановился. На новой странице было изображение: готический дом, мрачный и вытянутый, с высокими окнами, шпилями и полусогнутым крыльцом. Вокруг него — заросли, и едва различимый силуэт луны за искривлённым деревом. Дарий нахмурился, затем обернулся. Их окружал только лес. Ни малейшего намёка на дом, даже тропинки новой не было.

— Ну и в какой стороне этот дом? — нетерпеливо выдал Эдрик, оглядываясь по сторонам.

— Учитывая, какая чертовщина здесь происходит, — пробормотал Роан, — он может быть где угодно, даже у нас под ногами.

Дарий не ответил. Он вгляделся в рисунок снова: тот самый камень, плоский, покрытый мхом. Рядом — дерево, словно сплелось само с собой. Эта сцена показалась ему странно знакомой. В этот момент к нему подбежал Бран. Пёс, словно почувствовав напряжение, встал рядом, прижался к ноге и тихо тявкнул, стараясь привлечь к себе внимание. Его тёплые глаза были полны ожидания. Дарий медленно перевёл на него взгляд. Но вместо доброй реакции — один лишь холод. Отвернувшись, как от пустоты, он сделал шаг в сторону.

— Я видел это, — наконец сказал он. — Вчера, когда собирал хворост. Дерево и валун. Точно такие же. Там, к северо-востоку отсюда.

— Думаешь, кто-то срисовывал местность? — фыркнул Роан.

— Думаю, это не выдумка, — отрезал Дарий. — А если это и есть ориентир, то нужно проверить.

Роан и Эдрик переглянулись, каждый со своей долей скепсиса. Но возразить по сути было нечего: у них не было другого зацепа.

— Тогда веди, — бросил Эдрик, перекинув ремень сумки через плечо.

Дарий шагнул первым. Он точно знал направление. Сначала путь был ровным, но чем дальше, тем влажнее становилась земля. Кусты будто сдвигались ближе, воздух густел, звуки утихали. Всё напоминало застывшую декорацию.

Они блуждали долго. Лес будто не хотел отпускать. Несколько раз им казалось, что они уже прошли здесь раньше — по тем же камням, мимо того же гнилого пня. Солнце сквозь кроны едва освещало путь, и время переставало быть ощутимым. Усталость постепенно нарастала.

— Мы точно не возвращаемся обратно? — сквозь зубы спросил Эдрик.

— Думаю, нет, — выдохнул Дарий. — Хотя уже не уверен.

— А я вот уверен, что мой желудок скоро съест сам себя, — буркнул Эдрик. — И если за этим холмом снова ничего нет, я начну грызть рюкзак.

— Потерпи, — слабо усмехнулся Роан.

Наконец, сквозь сплетение веток показался тот самый валун, укутанный мхом. А рядом — дерево, чьи ветви изгибались в неестественной арке. Всё совпадало с рисунком.

— Здесь, — сказал Дарий. — За этим холмом.

Они поднялись. Под ногами захрустели сухие листья, и уже через минуту троица стояла на вершине. Внизу стоял он — тот самый дом. Чёрный, вытянутый, с выщербленным крыльцом и острым шпилем. Вокруг него — частокол из лоз и деревьев.

— Ну вот, — выдохнул Дарий. — Мы нашли его.

Спуск с холма оказался куда круче, чем предполагалось с вершины. Мелкие камешки осыпались из-под ног, трава была влажной, и каждый шаг требовал осторожности. Роан, придерживаясь за ветки, ступал медленно. Эдрик ругался сквозь зубы, выбирая путь потвёрже. Дарий же шёл первым. Уверенно, чуть отстранённо, не глядя под ноги, будто уже знал, что делать дальше. И именно поэтому первым и оступился. Послышался резкий треск под ногой — тонкий корень поскользнулся под его подошвой. Дарий едва не поймал равновесие, но земля предательски ушла из-под ног. Он упал, ударился плечом, зацепился за куст и покатился вниз. Кувырком, боком, спиной. Мелкие ветки хлестали по лицу, сухие камни резали кожу. Сорвавшийся с вершины, он с глухим грохотом влетел в подножие холма, распластавшись у его основания.

— Чёрт подери! — рыкнул Эдрик и бросился вниз, почти спрыгивая через уступы.

Роан подоспел следом. Дарий лежал на боку, с закрытыми глазами. Его рубаха порвалась на локте и боку, из содранной кожи струилась кровь. На лбу — ссадина, уже начавшая темнеть от удара.

— Он дышит, — выдохнул Эдрик, приложив руку к груди Дария. — Но ты только посмотри на это...

Роана едва не затрясло. При виде крови он побледнел и, закрыв рот рукой, сделал пару шагов назад.

— Я не могу... — прошептал он, дрожа. — Прости...

— Тогда не мешай, — отрезал Эдрик, уже вытаскивая из рюкзака небольшой пузырёк с янтарной жидкостью и чистые бинты.

Быстро, с отточенными движениями, он обработал ссадины, промыл самые глубокие порезы, после чего начал аккуратно обматывать бинтами повреждённые участки. Дарий тем временем открыл глаза. Он смотрел в небо, будто в пустоту. И даже теперь, после падения, в его взгляде не было боли.

— Ты как, слышишь нас? — спросил Эдрик, не прекращая работу.

— Слышу, — хрипло ответил Дарий. — Всё в порядке.

— Ты с холма катился, как мешок с углём! У тебя ссадины на полтела! — зашипел Эдрик. — Какого лешего тебе нормально?!

Дарий моргнул. Он приподнялся, почувствовал влажность крови на повязках, но не ощутил ничего. Ни жжения, ни боли. Только лёгкую тяжесть.

— Я же сказал. В порядке, — повторил он спокойно и, слегка опершись на Эдрика, встал на ноги.

— Ты точно человек? — пробормотал Роан, всё ещё отходя от шока.

Дарий не ответил. Он только мельком посмотрел на руки, покрытые свежими повязками, затем — на мрачный дом, всё ещё стоящий внизу.

— Пойдёмте. Он ждёт нас.

И, будто ничего не случилось, мужчина зашагал вперёд, оставляя за собой капли крови на мокрой траве. Роан и Эдрик переглянулись. Первый всё ещё был в панике, второй — мрачно задумался, но лишь молча пожал плечами и пошёл следом. Бран осторожно обнюхал траву, где лежал Дарий, и, понурив голову, потрусил за остальными.