6. Искатель
От ладони ощущения совершенно другие. Упругие ягодицы этого засранца звонко откликаются на каждый шлепок. Стараюсь не обращать внимания на ноющее в штанах желание и с каждым ударом прикладываю все больше силы. Обрушиваю тысячу разномастных шлепков, чередуя целевые места на бедрах. Эта славная задница, постепенно наливающаяся румянцем, наверное, горит почти так же, как моя ладонь, и в тот момент, когда Славкины стоны переходят на всхлипы, я замедляюсь. Ласково провожу рукой по горячей коже, наблюдая, как она продолжает краснеть прямо на глазах. Наверное, надо ее чем-то успокоить.
— Ты в порядке? — спрашиваю притихшее тело. — Триксель, малыш?
Его лицо выражает крайнюю степень опустошенности, и взгляд слегка отрешен. Я легонько щелкаю пальцем по его носу, затем тереблю щеку, пытаясь привести в чувства.
— Еще... — лишь слабо откликается он.
Ой дубина... Куда ж тебе еще? В два шага оказавшись на кухне, роюсь в морозилке в поисках чего-то подходящего. На глаза попадается бутылка Егермейстера, которую храню там намеренно, — сойдет. Возвращаюсь к Славке и прикладываю ледяное стекло поочередно к обеим сторонам бедер, что он сопровождает длинными выдохами облегчения. Отвязываю его руки от сидушки и пытаюсь переместить его тело на диван, но оно слишком ватное, я заваливаюсь и падаю, утягивая Славу на себя. От резкого приземления он дергается, но я мягко сжимаю его в объятиях:
— Тихо, тихо, дружок. Не кипишуй.
— Влад, — он утыкается носом мне в ухо, отчего по телу пробегает волна щекотки. — Ой, то есть Хозяин! Спасибо...
Его голое плечо упирается мне в грудь, и я невольно кладу руку Славе на макушку. Какой же он милый невинный птенчик... с голой задницей, машу вать! Поспешно опускаю его спиной на диван, будто только сейчас ошпарившись об эту горячую кожу. И затем стягиваю его джинсы, ловя недоуменный взгляд. Теперь он полностью обнажен, не считая чудаческих носков. Что, серьезно? Носки с покемонами? Еле держусь, чтобы не заржать.
— Что ты делаешь? — Славка прижимает к груди руки, все еще скованные наручами.
— А тебе все скажи, да? Что хочу, то и дрочу, — ухмыляюсь, положив ладонь на его полувставший член. — Это комплимент от заведения. За лояльность.
На самом деле я уже плохо соображаю. Все происходит как-то само собой, будто мое тело лучше меня знает, что делать. Ну конечно. Я же вижу, как он расслаблен и доступен, и моя рука лезет туда, куда бы я в таком состоянии и сам потянулся. Когда я медленно начинаю поглаживать его пах, Слава делает робкие попытки убрать мою ладонь, но я его перехватываю.
— Триксель, лежать! Ты говорил стоп-слово? Что-то я не расслышал.
— Нет, — смущенно запинается он, уставившись на то, как я поигрываю с его возбужденной плотью. — Хозяин...
— Ты можешь сказать его сейчас, и мы закончим. Но я-то думал, ты захочешь закончить по-другому.
— П-пожа... — он сглатывает, прерывисто дыша, когда я ускоряю фрикции. — Продолжай, пожалуйста...
— Молодец. Хороший мальчик, — хвалю его, проведя большим пальцем по головке.
Слава не отрывает взволнованного взгляда от моей руки. Из приоткрытого влажного рта доносится тяжелое дыхание. Сложив пальцы колечком, я вожу рукой по его члену под блаженные стоны, чувствуя, как он становится все нетерпеливее. Я хорошо знаю этот прием — мы с моей бывшей Катериной в свое время очень любили так поиграть с оргазмами друг друга... Когда спазмы внизу живота становятся все более заметными, знаменуя приближение разрядки, резко убираю руку, и Славка недоуменно ахает. Бросаю на него строгий взгляд, как бы предупреждая, чтобы он не дергался, и, ухватившись за круглое основание, медленно вытаскиваю пробку из его задницы, наблюдая, как она призывно обтягивает блестящий металл в самой широкой части. Славка стыдливо прикрывает лицо руками, но коленей не сводит, держится. Его анус влажно пульсирует, и я сам еле держусь, чтобы не вставить туда свои пять рублей. Но сегодня мы только играем. Хватаю тюбик смазки и достаю из мешочка вибратор.
— Я хочу посмотреть, чему ты научился с этими штучками. Все ли ты делал так, как я объяснял? — обильно смазав игрушку, протягиваю ему. — Давай, малыш, покажи мне, как ты развлекаешься.
Расстегиваю карабин наручей и заставляю моего покорного нижнего подтянуть коленки к груди. Подсунув руку снизу, он надавливает кончиком вибратора на вход, и я с наслаждением наблюдаю, как исполняется моя команда. Вибрик небольшой и входит довольно легко.
— Умница. А теперь поиграй им внутри немного, — прошу, облизывая губы и придвигаясь ближе к нему.
Начав с неуверенных движений, Слава постепенно ускоряется, не отрывая от меня своего затуманенного взгляда. На его раскрасневшемся лице написан вселенский стыд, но бровки домиком не могут скрыть наслаждения. Наконец стоны становятся громче, а его член начинает подрагивать, но я не разрешаю к нему прикасаться.
— Стоп, — командую, убирая его руку с игрушки, на что он жалобно хнычет. — Оставь пока так. У меня тут кое-что завалялось, тебе понравится, — показываю ему небольшое пластиковое яичко.
— Что это? Киндер-сюрприз?* — Слава наблюдает, как я разрываю обертку и открываю белый футляр.
— Я бы сказал, термопластичный эластомер. Но ты можешь называть, как тебе больше нравится.
Достаю из упаковки эластичный чехольчик, по форме напоминающий яйцо, гладкий снаружи и с многообещающим рельефом внутри, выдавливаю смазку внутрь и надеваю на головку его члена, медленно растягивая кулаком по всей длине.
— Бля-а-адь, — стонет Славка, откидываясь назад и прикрывая глаза.
— Это что еще за невоспитанность? Ругаться в присутствии Хозяина? — игриво негодую я в ответ. — Сейчас ты у меня получишь, — и нажимаю свободной рукой кнопочку на пульте вибратора.
Обраткой мне прилетают его нетерпеливые стоны. С жужжанием в заду он мечется по дивану, пытаясь увернуться от моей руки, но не в силах прекратить эту пытку. Да мне и самому тяжело держаться, когда ощущаешь в руке другой член, вторая неосознанно тянется к своему, родному. Расстегнув ширинку, достаю свой агрегат, и Славка замирает, с надеждой уставившись на него:
— Можно... я возьму его?
— Не попрошайничай. Он сегодня тебе не светит, — отрезаю я, продолжая надрачивать уже нам обоим.
Его возбуждение передалось мне довольно давно, а я почти не заметил. Член сочится смазкой, но все равно добавляю немного лубриканта, чтобы процесс пошел веселее. Одновременно работать двумя руками непривычно, даже на секунду кажется, будто у меня где-то вырос второй хер. Через пару минут таких жарких манипуляций Славка бьется в экстазе, затыкая ладонями свой скулеж, и в восторге от этого зрелища я тоже кончаю ему на живот.
— Финита ля сессия, — устало объявляю, откидываясь на спинку дивана, и отключаю вибратор.
***
Вернувшись из ванной, нахожу Славу все так же лежащим на диване. Правда, он уже использовал салфетки, что я дал, и натянул обратно штаны.
— Иди освежись, — кидаю ему чистое полотенце. — И друзей своих анальных заодно сполосни.
Но Славка продолжает задумчиво разглядывать потолок. Подхожу ближе и присаживаюсь в углу рядом с ним:
— Все в порядке?
— Не знаю. Все так странно. Чувство, будто я сегодня стал старше, — он пододвигается ближе и неожиданно кладет голову мне на колени, как маленький щенок.
— Ну раз ты стал старше, так я вообще тогда, можно сказать, поседел, — щипаю его за нос, не зная, куда деть руки. — И охренел знатно. Интересный опыт, да?
— Да, — он хватает мою ладонь и начинает вертеть перед глазами, изучая. — Доцэндо дисцимус.*
— Ага, умничает он мне тут. Пер аспера ад астра,* ясно? — довольный собой, ловлю удивленное выражение его морды лица. — Все, иди мойся.
За окном давно стемнело, и складывается впечатление, что уже глубокая ночь. Но солнце осенью всегда прячется рано. Скоро конец сентября, день осеннего равноденствия, — как мне как-то сказала одна покупательница, «равнодействия» — после которого неумолимо начнет приближаться зима. Шум воды в ванной звучит в унисон с барабанящим по крышам мелким дождем. В животе капризно урчит, и я вспоминаю, что последний раз ел больше пяти часов назад, в обед. Ставлю на плиту воду для гречки и, пока она закипает, жарю отбивные из куриного филе по дедовскому рецепту. Интересно, смотришь ли ты на меня сейчас со своей небесной колокольни? Если да, то прости своего непутевого внука, ибо он согрешил мужедрочерством. И ему понравилось...
Сгребаю все эти «адские» игрушки со стола обратно в Славкин рюкзак и случайно замечаю на дне яркую обложку его паспорта. Помню, как он его показывал, но совсем уже забыл, что там было написано. Любопытство меня пересиливает, и я открываю документ на страничке с фото. Хм, Сокол Мирослав Викторович — какая странная фамилия. День рождения в ноябре. Сейчас посмотрим, где ты обитаешь, птенчик. Усмехаясь, фоткаю адрес прописки, чтобы не потерять — надо же будет чем-то отплатить ему за то бесстыжее сталкерство.
— Кушац подано, садитесь жрать, пожалуйста, — объявляю я, когда Слава показывается из-за двери ванной. — Я, конечно, не маэстро итальяно, как ты, но не могу же отпустить тебя обратно в большой мир голодным.
Смущенно улыбаясь, Слава молча садится за стол. Ставлю перед ним тарелку с ужином, затем, опомнившись, достав из холодильника огурец и пару томатов, выкладываю из них живописную композицию на столе.
— Так как-то хуево, — комментирует мой покемон. — Лучше их все-таки нарезать.
— Как скажешь, знаток натюрмортов, — сполоснув овощи, я режу их на крупные дольки и возвращаю обратно на блюдечке. — Кстати, покажи что-нибудь из своих работ.
Он роется в телефоне и смущенно показывает мне свой профиль в инсте, на который я сразу подписываюсь. В галерее очень много красивых, строго выдержанных кадров, в основном с едой на темном фоне. Даже не будучи экспертом, я вижу, с какой тщательностью продумана композиция и выстроен свет.
— Все, не могу больше, смотреть больно. Это пси-садизм какой-то... Сразу хочется все сожрать, — угрюмо комментирую я, возвращаясь в свою гречневую реальность. — А почему людей не фотографируешь?
— Я фотографирую. Но не для коммерции, — рассказывает Слава в перерывах между едой. — Бывает, гуляю по городу и делаю случайные кадры. Природа, репортажное фото — такое мне нравится.
— Почему? Ты бы мог неплохо заработать на фотосессиях.
— Это все обман, лицемерие.
— Откуда ты знаешь? Я вот был на свадьбах у друзей, там эмоций через край.
— На свадьбах слишком много людей. И они все шевелятся, не слушают, что им говорят. Я пробовал, не мое. А всяких инста-телочек снимать мне просто неприятно. Фальшивые позы, лица эти...
— Как у меня? — делаю губки куриной попкой, и Славку прорывает смех.
— А-ха-ха, нет, твое сейчас еще хуже! — смеясь, он прикрывает рот рукой, и я залипаю на его веселых глазах — так непривычно видеть его в подобном настроении. — Если честно, Влад, я бы тебя сфотографировал. У тебя очень красивое и искреннее лицо. Я на него смотрел все то время, пока ты... Ну... Ты понял.
Он утыкается обратно в свою тарелку, а я сижу гадаю, как это я так быстро успел привыкнуть к его молчаливости, совершенно не заметив, что за ней просто стоит нежелание лить воду впустую. И мне очень хочется узнать, какие еще мысли скрываются под этой длинной челкой.
------
* Влад использует одноразовый японский мастурбатор Tenga Egg, материал которого сделан по особой технологии и может растягиваться на всю длину пениса.
* лат. Docendo discimus - Уча других, мы учимся сами. (Сенека)
* лат. Per aspera ad astra - Через тернии к звёздам. (также приписывают авторство Сенеке)