Часть 3

Ох, мой дорогой друг, если бы ты только знал... — Лирическое заявление в стиле романов Достоевского, — Чёрт. И всё-таки в своих метафорах ты преображаешься в Раневскую.

Хоть что-то, к чему малец пришёл сам.

В такие минуты легко запутаться, для чего вообще, собственно говоря, живет человек. Сначала ты жаждешь стать взрослым, в юношеском периоде жизни осознаешь, что секс и виски уже не способны сделать тебя счастливее, и что. И что дальше? В своих размышлениях, наивных философских разглагольствованиях часто стараешься подчеркнуть для себя одну, казалось бы, жизненно необходимую истину. «Я лишь пытаюсь понять, как мне жить правильно». Не истина, а постановка общего вопроса. И это правильно, но истинна ли эта истина в тот момент, когда ты вспоминаешь о морали?

Мораль, понятие, не укладывающееся ни в одну из рамок. Мораль может объяснить наличие бога, доказать, может даже избавить человечество от религии. Может сделать тебя героем и слабаком тоже может. От таких вещей проще всего будет хладнокровно отнекиваться, но не стоит забывать о функции морали. Что-то вроде сдерживающего фактора для такого животного, как человек.

Так человечество всю свою жизнь и живёт, разбирая его парадоксы, но никак не приближаясь к призрачной истине, что бесконечно далека от нас.

— Здравствуйте. Присаживайтесь.

— Я Алекс.

— Зовите меня просто Сергей. Без отчества. Вы готовы?

— Почему бы и нет, — пожимает плечами Алекс.

— Итак. Как вы считаете, в чём ваша проблема?

— Весьма скудный вопрос, вы только задумайтесь. Человек приходит к психологу, потому что уже с ума нахрен сходит, а вы спрашиваете его, для чего он пришёл.

— Вы знаете, в первую очередь люди приходят ко мне, чтобы с ними просто разговаривали. Выслушали их, поняли. — Он сделал акцент на последнее слово.

— Хорошо, тогда спросите меня, психология или философия?

— Как угодно. Социология или политика?

— Ох, — переигрывает Алекс, — Вы невыносимы. На самом деле я не люблю политику. Грязный мир сделает даже самого чистого человека, стоящего на посту чиновника точно таким же грязным. Забастовки, акции, санкции. Всё это лишь... Лишь шоу, и шоу в первую очередь для себя самих. Людям попросту скучно жить.

— Стоит ли мне придираться к формулировке «жить» вместо «существовать»?

— Хорошая жизнь — понятие относительное. И вообще, вы знаете, что уцепившись сейчас за одну мысль, вы потеряли одну или две других? И как узнать, какая же была достойнее?

— Предпочитаю не задумываться.

— Как и всё человечество.

— К чему эта... Банальщина. Я лишь высказал своё мнение по поводу вашего парирования.

— Разве? Удивите меня, доктор.

— То есть вы хотите сказать, что человечеству скучно жить и это и есть первопричина? Никаких благих намерений?

— Ну что вы, мой дорогой друг... Хотя, да, вы правы, и для этого даже не нужно быть экстрасенсом. Уж извините.

— Не нужно быть психологом?

— Могу ли я быть столь циничен, что?.. – Он не договорил.

— Вам не жалко этих семидесяти долларов за час? — Перебил доктор.

— ... Что хочу купить дорогой алкоголь, но решив завязать с пагубной привычкой, трачу те же деньги на такую вот странность?

— Человек циничен сам по себе, — заулыбался он, — нет смысла делать из вас исключение.

— Самое смешное, доктор, что человек всю свою жизнь стремится к добру, получая зло. Но даже не догадывается, что он циничен. Циничен по своей природе. И он будет таким до тех пор, пока не прозреет, пока не рухнет чёртов барьер!

— Это ваша теория?

— Нет, это теория Пифагора, — вырывается едкий сарказм из уст молодого человека, — Он ведь обожает геометрию.

— Хм, примечательно, — заулыбался он ещё сильнее.

— Вы скоротечны?

— В смысле?

— В своём творчестве. Вы же пишете какие-нибудь книги в своей стези. Быть может, издаётесь.

— В депрессии... Пишется очень трудно. Один лишь миг и задумываешь закончить книгу как можно скорее.

— Ведь вы боитесь, что иначе попросту не закончите её.

— Да. — Выдавил он после непродолжительной паузы.

— И вы не издавались.

Затянувшаяся пауза в беседе, ещё недавно грозившей закончиться эмоциональным коллапсом и вот главный герой сидит и смотрит в мокрые, щенячьи глаза человека, ещё недавно казавшегося таким уверенным в себе. Взрослым, самодостаточным, состоявшимся.

Это ли вы назовёте комплексами?

— Вы сделали всё, что могли. Спасибо за помощь в самоанализе. — Заканчивает фразу он, доставая из потрёпанного бумажника стодолларовую купюру, — Деньги ваши. Надеюсь, вы обретёте то, что ищете.

Он забирает серый пиджак с наружными подкладками и собирается уходить.

— Чёрт, только не говорите, что вы увольняетесь! — ехидничает Алекс.

— Только закройте за собой дверь.

— Закрой за собой дверь, живи без потерь, о прошлом не плачь, ты тёртый калач. Брр! — вскакивает он, — Ужасный слог!

И уже прикрывая за собой дверь:

— Значит, все люди циничны.