Часть 12

Тем не менее, вечер наступил. Чехол со скрипкой я сжимала в правой руке, а левой поправляла воротник на джемпере.

Итак, что было в сухом остатке? Я с довольно заезженной классической песней против двух неизвестных соперников, и только один из нас мог получить место в оркестре. Шансы, мягко говоря, были не на моей стороне. Особенно весело будет, если кто-то придёт с мелодией собственного сочинения – такого сразу же примут без вопросов, и тогда ни о каком конкурсе и речи идти не будет. Я сама себе не композитор, и это мои шансы снижает, как и тот факт, что скрипачей в оркестре и без меня хватает. Впрочем, будь что будет.

– Здравствуйте! – я наконец дёрнула за ручку двери и вошла внутрь. Картина мне предстала вполне обыденная. Можно даже сказать, скучная. С одной стороны стоял стол, за которым сидела латиноамериканка в строгом костюме – видимо, это и была мисс Диаз; за ней стояла толпа ребят, видимо, из кружка, и все переговаривались между собой. Из толпы я сразу выцепила Мигеля – он кивнул мне, когда я зашла, но также я приметила одну особу, подтачивавшую ногти пилочкой. Та стояла в углу комнаты, делая вид, что её происходящее не волнует.

– Ваша протеже, Герреро? – мисс Диаз повернулась с Мигелю.

– Она самая, – он кивнул.

– В таком случае, – она поднялась с места. – Мисс Ньютон, туда, пожалуйста. Раз мы все собрались, я готова начать прослушивание.

Я прошла к другим претендентам. У стены стоял белый парень с кларнетом, а у окна расположилась девушка... с огромной арфой. И кто только её сюда тащил? Не она же.

– Итак, начнём с пришедших раньше. Мисс... Проускайте?

– Паулаускайте, мисс Диаз. Анжелика Паулаускайте, – Анжелика заметно напряглась, когда её фамилию исковеркали, но она довольно быстро сменила выражение лица, и продолжила спокойным тоном. – Итак... две Арабески, Дебюсси.

Она села на табуретку, дотянулась пальцами до струн... и меня будто выбило из реальности на несколько мгновений. Будто не было уже ни кабинета оркестра, ни людей, ни каких-либо беспокойств. Весь мир в одночасье будто исчез, слился в единую линию, которая ломалась в мелодию при каждом её прикосновении к струнам. Конкуренция, напряжение, реакция толпы – всё стало будто неважно. Тело было будто укутано мягким пуховым одеялом, ограждавшим от всего на свете, и вот, ноты стали бодрее, и я почувствовала дрожь в коленках, какой никогда не замечала. А она продолжала и продолжала скользить по струнам, погружённая в процесс, видимо, настолько сильно, что не заметила даже, что у неё бант на блузе развязался. Впрочем, даже я это приметила только когда она оторвала пальцы от струн, встала и поклонилась.

– Это было... впечатляюще, Анжелика. Вы сами учились играть?

– Нет. Арфа была моей жизнью с четырёх лет, – она нежно провела рукой по колонне арфы. – Были и преподаватели, и концерты по всей Европе. Я лучшая из лучших.

– Вы умеете заявить о себе, – мисс Диаз сделала пометку в бумажке. – Итак, следующий участник!

Пока они разговаривали, я поняла, что наваждение ушло. И теперь мне стало страшно. Да это вообще не мой уровень! Лучшие преподаватели и концерты! Да где Анжелика и где я? Может, не поздно ещё свалить? Я начала коситься на дверь... но нас были теперь устремлены взгляды всех членов оркестра, и даже та девушка с пилочкой наблюдала за нами.

– Я Эллиот Купер, а это моя Мадлен! – он поднял кларнет в воздух. – Мадлен – мой маленький ангел, на ней я исполняю исключительно работы собственного сочинения. И сегодня, я хочу представить вам свою новую композицию, написанную в честь третьей свадьбы моей матери – принятие. Она повествует нам о вечных ценностях – о примирении с собой, о силе духа и о том, что никогда нельзя сдаваться на пути к собственному счастью. Итак...

Его мелодия не унесла меня в другую реальность, но я могла бы сказать, что она мне понравилась. Гладкая, стройная, с понятной структурой и хорошим звучанием. Впрочем, радоваться за него я не могла. Сначала эти арабески, а теперь этот парень выдаёт самодельную мелодию... да у меня ни шанса.

Играл он долго, и его, опять же, слушали все. Теперь борьба становилась ожесточённее, будто в один миг наше прослушивание превратилось в шоу на выживание для вступления в популярную молодёжную группу, или во что-то типа "Америка ищет таланты".

– Интересно, интересно, Эллиот... – мисс Диаз покачала головой. – Таланта вам не занимать, и часто вы пишете сами?

– Не то, чтобы очень, – он заулыбался, явно довольный комплиментом. – Под настроение, но меня много где оценивали по достоинству!

– Приятно слышать... – она сделала пометку в бумажке. – Итак, наш последний участник.

Теперь все смотрели на меня. Теперь бежать точно некуда, сама напросилась. Хотя... может в окно? Третий этаж, да и там дерево? Нет, нет, глупости! Какое, нахрен, дерево? Опять в лазарет хочешь попасть? Решила весь учебный год в постели провести? А они всё смотрели на меня, будто ждали сигнала, чтобы разорвать. Я уже начала слышать, как они начали перешёптываться между собой.

– А ну тихо! – мисс Диаз рявкнула на толпу. – Итак, мисс Ньютон... что вы для нас интересного подготовили? Тоже пишете сами? Выступаете?

– Нет, – что ж... теперь я не могла упасть в грязь лицом. – Я предпочитаю классику... и я самоучка.

– Приятно слышать. Очень уважаю самоучек, вот что-то в них есть! – она улыбнулась мне. – Итак... Мы все вас слушаем.

– Зима... Вивальди.

И вот, смычок коснулся скрипки... Теперь весь мир исчез для меня собой. Я вновь погрузилась в непроглядную тьму и ураган, пронизывающий до самых костей. Будто сами рёбра почувствовали холод жуткого декабря, и я даже дрогнула, когда мелодия приблизилась к январю – когда подул ветер надежды. Я уже не смотрела ни на чьи лица, я не смотрела никуда, будто пальцы сами летели вперёд, будто тело само знало, что теперь предстоит делать, и мне не нужно было думать об этом. И в момент, когда дело дошло до февраля, я начала чувствовать, как внутри зарождается надежда. Я не хуже них, никогда не была. И, даже если не возьмут, даже если провалюсь, это не будет концом. Зима кончается, рано или поздно, всегда кончается, и сменяется весной. И однажды... для меня тоже настанет весна, и я расцвету в полную силу.

Когда финальная нота была сыграна, я опустила смычок и поклонилась.

– Спасибо... спасибо за внимание, – воздуха я лёгких почти не было, но я смогла это выговорить. Я всем покажу, чего стою.

Какое-то время все молчали, переглядывались... и мисс Диаз встала с места.

– Признаться честно, вживую никогда не видела, чтобы кто-то так с чувством играл Зиму, Ньютон...

– Миранда... можно без фамилии.

– Родители – фанаты Шекспира? – она хмыкнула. – Что ж, полагаю, все согласятся, что все выступившие были превосходны? Впрочем, своего решения я не изменила – мы можем позволить себе принять только одного, и к несчастью... Анжелика, Эллиот... получила безмерное удовольствие от ваших выступлений, но не формат. Вам нужно выступать поодиночке, а не как часть коллектива. Это не значит, что вы плохие, скорее даже напротив – вы слишком хороши для нас.

– Хах, что? – Анжелика соскочила с места. – Да вы издеваетесь! Стараешься тут, всю себя выворачиваешь... а вы просто взяли эту лохушку? Знаете, что... Бутч, Аарон! Мы уходим!

Я обернулась – в кабинет вошло два рослых двенадцатиклассника. Они подняли арфу и вышли из кабинета, а за ними – и Анжелика, с размаха хлопнув дверью.

– Неформат им не нравится, ага... пошёл-ка я отсюда... – Эллиот в свою очередь отреагировал спокойнее и вышел следом.

Молчание продолжалось недолго. Мисс Диаз вышла из-за стола и пожала мне руку.

– Добро пожаловать в коллектив! Будете с Агатой и Френком второй скрипкой... и да, должна заметить, технику вашу я не оценила от слова совсем. Так что... Браун, позанимайтесь с ней, ладно?

В этот момент низенькая блондинка в рубашке в клетку, которая, судя по всему, и была Агатой Браун, посмотрела в мою сторону так, будто её попросили как минимум ограбить банк с подручными средствами.

– Мисс Диаз... вы серьёзно?

– Ты замечательный педагог, и не думай даже!

Вот я и нажила себе врагов с подачи мисс Диаз... и чего ей руки мои не понравились? Всё же нормально с ними. Теперь придётся объясняться с этой Агатой... Даже как-то не радостно на душе.

– Теперь, полагаю, мы можем расходиться. На этом месте в это же время в среду, и не опаздывать! Будет организационное собрание!

Тогда, все начали расходиться. Я сложила скрипку в чехол и хотела уже пойти, подошла к лестнице... и села на неё. Сил идти дальше не было. Будто на выступлении я потратила все силы, и теперь не могла даже встать.

– Миранда... ты в порядке? – услышала знаковый голос.

– Мигель? Я просто... Решила передохнуть пару минут, всё в порядке.

– Я заметил, – он протянул мне руку. – Отлично выступила. Приятно оказываться иногда в центре внимания не как жертва, да?

– Тут не поспоришь, – я оперлась на его руку и встала.

– Давай провожу. Ты в какой общаге живёшь?

– Вторая, – он взял скрипку у меня из рук.

– Доведу до двери, ладно? Не хочу внутрь заходить.

– Без проблем, – в тот момент я даже задумываться не хотела, почему он не хочет идти дальше. Хотелось просто лечь в постель и поспать...

Итак, мы оказались на улице. Солнце уже давно село. Напольная подсветка кое-где была засыпана листвой, и иногда вместо чёткой дорожки появлялись моменты непроглядной тьмы. Если бы здесь были лужи, мы бы обязательно вляпались хоть в одну.

Но если опустить неприятные моменты, прогулка оказалась приятной, особенно после тоскливого лазарета. Теперь я уже не переживала за оркестр и могла насладиться моментом. Начало осени виделось мне временем, похожим на последние вздохи перед долгим покоем. Когда жизнь с каждым днём становится всё тише, тише... и засыпает. И, пока что, жизнь давала знать о себе шуршанием опавшей листвы, но я знала, помнила – в один день не останется ничего, кроме шума ветра.

И вот наконец, мы подошли к общаге. К тому времени, я немного окрепла, и тогда Мигель отпустил мою руку.

– Что ж, жду на испанском! Я тебе напишу! – он напоследок помахал мне и убежал. И тогда я поняла, что кровь прилила к щекам. Что вдруг со мной произошло? Я поспешила убежать к себе в комнату.

Поздоровалась с Пенни, убрала скрипку на полку и легла в постель, не раздеваясь. Щёки всё ещё горели, не то от холодного вечера, не то... от чего-то другого. Будто странное чувство, подавляемое долгое время, начало вырываться наружу... Нет, всё это глупости. Я нашла в себе силы встать и умыться. При взгляде в зеркало стало понятно – не помогло; но я смогла увидеть себя – измученную, с соскочившим на щеке прыщиком и кругами под глазами. Это будет чудо, если я доживу до конца учебного года.

Когда я вернулась в постель, то решила проверить Ауру. Всё-таки, Салли обещала залить видео, и стоило посмотреть его в числе первых, чтобы помочь ей нагнать просмотров и комментариев. И вот, я снова увидела её.

В своих роликах она всегда одевалась по-особенному. У неё была целая коллекция разных платков – из льна, шёлка, шерсти, даже из крапивы, от поклонников откуда-то из Восточной Европы. Кроме платков, в её образе были самые разные платья – и с узорами её племени, и коттеджкорные, иногда мелькало и что-то более обыденное. Но самые главные чудеса случались с её чудесной шевелюрой: сегодня она забрала волосы в две булочки, как у принцессы Леи из Звездных Войн, и украсила их цветами. Интересно, во сколько ей обошлись цветы в Пасадене? Раньше она собирала зелень в том парке, куда меня водила, или в лесу с нашим любимым пляжем, и как же часто... Я была рядом.

И вот она начала говорить. Вежливо поздоровалась со зрителями, начала подводить к теме разговора и медленно вытащила карту. Теперь, она была немного другой. Видимо, за ночь она успела её доработать – появилась мелкая штриховка, как в оригинальной колоде Уэйта, цвета стали ярче, а саму карту она, судя по всему, заламинировала.

– Прошлой ночью ко мне явился образ Артура Уэйта. Наша с ним беседа началась, как вы понимаете, с обмена вежливостями. Мы обсудили бытие и течение времени, долго разговаривали о людях, что нас окружают, он даже поведал, как пил чай с её высочеством Викторией, – она хихикнула. – Приятный мужчина, очень обходительный... После, пришёл и мой черёд говорить. И я рассказала ему об одном очень важном для меня человеке. И тогда, выслушав мою историю, Артур показал мне эту карту, и поведал о её смысле. Слушатель... карта тех, кто стремится к свободе сквозь знания, кто желает преодолеть власть Иерофанта. Это отвергнутая Артуром карта. Он сказал мне, что отказался от неё в самый последний момент, потому что решил, что не так уж много людей будут попадать под неё... и, видимо, моя история заставила его поверить в обратное. Поэтому он поделился ею со мной.

Ах, Салли... Как же тебя приятно слушать. И видеть. Вечер с каждой секундой становился всё лучше, и очень скоро мне стало не хватать только одного – почувствовать тепло её шали на своём плече. Иногда мы смотрели премьеры её роликов вместе, сидя у неё в комнате, в окружении засушенных трав и ягод. Но даже так, даже если она далеко, я всё ещё могу разделить этот чудесный ролик с ней. Наверняка она сейчас обновляет Ауру, в ожидании скачка просмотров.

– Берегите внутренних себя и не дайте тьме поглотить вас... – с этими последними словами свечи вокруг неё одна за другой начали затухать, и в момент, когда последняя потухла, видео закончилось. Как всегда... Чистое совершенство.

Хотелось позвонить ей и рассказать о своём дне, о вступлении в оркестр, но домашка не ждала. Позвоню завтра, на свежую голову!