<{Свидание с Зонтиком}>

Зонтик стоял у подножия стеклянного небоскреба, в котором располагался офис компании, где работает Т/И. Его сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из грудной клетки и упадет прямо на мраморные ступени. Длинные волнистые пряди его голубых волос, собранные в небрежный хвост у основания шеи, слегка трепетали на легком летнем ветерке. Глубокие голубые глаза, обычно опущенные долу или смотрящие куда-то вдаль с привычной осторожностью, сейчас были прикованы к вращающимся стеклянным дверям. В руках он крепко, почти судорожно, сжимал пышный венок из полевых цветов – васильков, ромашек, колокольчиков и нежных белых соцветий тысячелистника. Это было его идеей – практично, красиво, не как у всех. Вместо букета, который нужно держать, живой венок, украшение для ее волос. Он тщательно подбирал каждый цветок утром у старушки-флористки, краснея и мямля что-то невнятное под ее добродушным прищуром.

На нем была легкая льняная рубашка небесно-голубого оттенка, почти сливающаяся с его волосами, и элегантные бежевые брюки на тонком кожаном ремне. И, конечно же, его неизменный атрибут, его тихая броня – темно-серый шелковый шарф, мягко обвивающий шею. Даже в летнюю, пусть и пасмурную, жару он не мог без него. Он давал ощущение защищенности, укрытия, как будто прятал его хрупкую душу от слишком пристальных взглядов мира. Ладони под венком были влажными от волнения. А вдруг она передумает? А вдруг ей не понравится венок? А вдруг она сочтет его идею со зверинцем глупой? А вдруг она, наконец, увидит его настоящим – вечно сомневающимся, плаксивым нюней? Мысли крутились в голове вихрем, разрывая сердце на мелкие кусочки сомнениями и страхами.

Скрип. Дверь повернулась. И из прохладной тени вестибюля в теплый, влажный воздух улицы вышла Она. Т/И. Его солнце, его якорь, его тихая гавань. Она была одета в струящуюся длинную юбку цвета летней пшеницы, легкую кремовую рубашку из хлопка с нежным кружевным воротничком и мягкими, расклешенными рукавами. На ногах – удобные замшевые туфельки на очень толстом, почти незаметном, низком каблуке, позволявшие ей легко и грациозно двигаться. Ее лицо, как всегда, сияло естественной красотой без грамма макияжа, подчеркивая ясность больших добрых глаз и нежность румянца на щеках. Увидев его, ее лицо озарилось такой теплой, искренней улыбкой, что Зонтик почувствовал, как напряжение немного ослабло, уступая место волне нежности.

Т/И - Зонтик! — ее голос, всегда такой мягкий и ласковый, прозвучал как музыка. Она практически подпрыгнула на месте от радости и стремительно закрыла расстояние между ними. Не дав ему опомниться и что-то сказать, она обвила его руками, прижалась щекой к его груди, прямо над местом, где бешено стучало сердце. — Ты уже здесь! Я так спешила!

Зонтик ахнул, замер, ощущая тепло ее тела сквозь тонкую ткань рубашки, ее аромат – свежий, как утренний ветерок с поля. Его щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем. — Т-Т/И… Я… Я только пришел… — пробормотал он, теряясь под ее напором нежности. Он неловко попытался одной рукой ответить на объятие, боясь помять венок, который все еще сжимал в другой.

Она отстранилась на пару сантиметров, но руки оставила на его плечах, глядя ему прямо в глаза. — Как ты мило выглядишь! — ее пальцы нежно поправили прядь его волос, выбившуюся из хвоста. Зонтик потупился, чувствуя, как жар разливается по лицу и шее. — С-спасибо… Ты… ты тоже… Очень… — слова застревали в горле.

Т/И рассмеялась, легкий, серебристый смех. — Ну что ты, как конфузливый мальчишка! — она наклонилась и быстро, легко поцеловала его в уголок губ. Зонтик вздрогнул, как от электрического разряда. Его сердце теперь колотилось уже не только от страха, но и от переполняющего счастья. Этот простой жест – объятие, поцелуй – действовал на него сильнее любого успокоительного. Острая грань тревоги притупилась, уступив место смутному, но теплому ощущению безопасности и принятия.

Т/И - А это что? — она наконец заметила венок в его руке, ее глаза расширились от восхищения. — Ой, Зонтик! Это же невероятно красиво!

Он робко протянул ей плетеный круг из цветов. — Я… я подумал… вместо букета… Чтобы руки свободны были… И… и на голове красиво… — он запинался, боясь, что идея покажется глупой.

Т/И - Это гениально! — воскликнула она, принимая венок с благоговением. Она тут же примерила его, водрузив на свои волосы. Цветы создавали вокруг ее лица живой, сияющий нимб. — Идеально! Ты такой внимательный, Зонтик! Большое спасибо! Я уже обожаю его! — она снова обняла его, коротко и крепко. — Ну что, мой застенчивый герой, поведешь меня на свидание? — она лукаво подмигнула ему, взяв его руку в свою.

Ее ладонь была теплой и уверенной. Зонтик глубоко вдохнул, пытаясь совладать с дрожью в коленях. — Д-да… Пойдем… Сначала… в кафе? Я думал… горячий шоколад…

Т/И - Превосходная идея! Мне как раз хочется чего-то сладкого! — она весело согласилась, и они тронулись в путь, ее пальцы мягко переплелись с его. Зонтик чувствовал, как каждый ее шаг, каждый легкий нажим ее руки передает ему частичку ее спокойствия. Он шел, стараясь держать спину прямее, украдкой поглядывая на нее. Она была такой… настоящей. И она была с ним. Этот простой факт наполнял его смешанным чувством невесомой радости и все еще тлеющей где-то глубоко внутри неуверенности. *Смогу ли я сделать этот день по-настоящему хорошим для нее? Смогу ли не расплакаться от глупых мелочей?*

Они пришли в небольшое уютное кафе с окнами в пол, столиками под старыми вишнями во внутреннем дворике и запахом свежей выпечки. Зонтик нервно поправил шарф, пока Т/И выбирала столик у окна. Он помог ей подвинуть стул – его рука дрожала.

Т/И - Знаешь. — начала Т/И, устроившись поудобнее и снимая венок, чтобы аккуратно положить его рядом на стул. — Мне очень нравится, как ты все продумал. Зоопарк! Я обожаю животных! А венок… это просто волшебство. Ты всегда находишь такие нежные, трогательные решения. — она посмотрела на него с такой любовью и теплотой, что Зонтик почувствовал, как комок подступает к горлу. Он быстро опустил глаза на меню.

Зонтик - Я… я просто хотел… чтобы тебе было удобно… и приятно… — пробормотал он.

Официантка подошла, улыбаясь. Зонтик заказал два горячих шоколада с зефиром и большой кусок шоколадного торта с вишней на двоих. Когда официантка ушла, он снова посмотрел на Т/И. Она сидела, подперев подбородок ладонью, и смотрела на него с мягкой улыбкой. Ее взгляд был таким открытым и добрым, что ему вдруг стало стыдно за свои вечные страхи.

Зонтик - Т/И… — он начал неуверенно, играя краем салфетки. — Ты… ты ведь не считаешь меня… ну… слишком… плаксивым? Или… нюней? — слова дались ему с трудом. Он боялся ответа, но еще больше боялся не спросить.

Ее выражение лица мгновенно сменилось на заботливое и серьезное. Она протянула руку через стол и положила свою ладонь поверх его дрожащей руки. — Зонтик, милый. — ее голос звучал тихо, но очень твердо. — Слушай меня внимательно. Я люблю тебя. Всего тебя. Твою чувствительность, твою нежность, твои слезы – и от радости, и от грусти, и от красоты. Это часть тебя. И эта часть делает тебя таким особенным, таким искренним. Ты человек с огромным, открытым сердцем, которое чувствует все очень глубоко. И это прекрасно. Это твоя сила, а не слабость. Никогда не думай, что мне это не нравится или что я хочу, чтобы ты был другим. Ты – мой идеал, именно такой, какой ты есть.

Ее слова, подкрепленные теплом ее прикосновения, обрушились на него, как волна. Глаза Зонтика мгновенно наполнились слезами. Он быстро моргнул, пытаясь их сдержать, но одна предательская капля скатилась по щеке. Он смущенно потянулся к салфетке. — П-прости… Вот опять…

Т/И - Не извиняйся. — мягко, но настойчиво сказала она, не убирая руки. — Просто прими это. Прими мою любовь. Вот так. — она улыбнулась, и в ее глазах светилось понимание и безграничное терпение.

В этот момент подали шоколад и торт. Аромат был божественным. Зонтик с облегчением переключился на лакомство. Шоколад был густым, насыщенным, обволакивающим. Торт таял во рту. Т/И с удовольствием ковыряла вишенку вилкой.

Т/И - Ммм, божественно! Ты отлично выбрал, Зонтик! — она смаковала кусочек. — А знаешь, я в детстве мечтала работать в зоопарке? Ухаживать за животными. Особенно за большими кошками или лемурами!

Зонтик - П-правда? — он удивился, отвлекаясь от своих мыслей. — А я… я всегда боялся больших зверей… Но котиков люблю… Маленьких… Домашних… — он добавил тихо.

Т/И - И правильно любишь! Они замечательные! — она подбодрила его. — А сегодня мы посмотрим на всех – и на больших, и на маленьких. Обещаю, я буду тебя защищать от страшных львов! — она игриво погрозила ему вилкой.

Зонтик слабо улыбнулся. Ее легкость и юмор всегда помогали ему расслабиться. Они неспешно допили шоколад, доели торт, наслаждаясь моментом и тихим уютом кафе. Когда принесли счет, Зонтик быстро достал кошелек – он очень хотел оплатить все сам, чувствуя в этом свой маленький мужской долг. Т/И не спорила, только улыбнулась и поблагодарила. Перед уходом она снова надела венок, и Зонтик не мог не восхититься, как он ей шел. Она выглядела как лесная нимфа.

Дорога до зоопарка заняла немного времени на автобусе. Зонтик нервно мял края шарфа, но рука Т/И в его руке была твердой опорой. Войдя на территорию, их встретил гул голосов, крики экзотических птиц и специфический, но не неприятный запах животных, сена и влажной земли. Т/И загорелась азартом.

Т/И - Ой, смотри, фламинго! Какие розовые! А вон – жираф! Какой высокий! Зонтик, пойдем скорее к обезьянкам! — она почти прыгала от возбуждения, таща его за собой.

Зонтик старался держаться ближе к ней, его взгляд скользил по вольерам с осторожным интересом. Большие хищники в глубине своих клеток вызывали у него трепет, но Т/И была рядом, и это придавало смелости. Они подошли к вольеру с мартышками. Маленькие, юркие зверьки с любопытством разглядывали посетителей, строили гримасы, висели вниз головой. Т/И смеялась, наблюдая за их проказами.

Т/И - Вы только посмотрите на этого малыша! Какой озорник! — она восторженно ткнула пальцем в стекло. Зонтик невольно улыбнулся. Их бесшабашность была заразительна. Он осторожно подошел ближе.

Зонтик - Они… они такие смешные… — пробормотал он.

Т/И - Правда же?! — она сияла. Она обняла его за талию и прижалась боком. — Спасибо, что привел меня сюда. Это так здорово!

Они медленно перемещались от вольера к вольеру. Слоны, величественные и спокойные. Зебры с их гипнотическими полосками. Шумные попугаи ара, кричащие что-то неразборчивое. Т/И комментировала все, делилась интересными фактами, которые где-то читала. Зонтик слушал, кивал, постепенно забывая о своей скованности, погружаясь в ее искренний восторг. Он ловил себя на том, что смотрит не столько на животных, сколько на ее лицо, озаренное радостью открытий. Это было прекраснее любого зрелища.

Потом они пришли к павильону с рептилиями. Там было тише, прохладнее. За стеклом медленно двигались змеи, грелись под лампами черепахи, задумчиво сидели игуаны. И вот они подошли к небольшой открытой площадке, где сотрудник зоопарка – молодой парень в униформе – держал на ладони небольшую, ярко-зеленую ящерицу с цепкими лапками.

Сотрудник - Добрый день! Хотите подержать? — улыбнулся он, обращаясь в первую очередь к Т/И, чей восхищенный взгляд был красноречивее любых слов.

Т/И - О, да! Конечно! — воскликнула она, не раздумывая ни секунды. Она осторожно протянула руку. Сотрудник аккуратно пересадил ящерицу на ее ладонь. Существо было теплым, сухим, его крошечные коготки слегка щекотали кожу. Т/И замерла, затаив дыхание, ее глаза сияли как у ребенка. — Она такая теплая! И смотрит! Зонтик, посмотри!

Зонтик сделал шаг назад. Его лицо побледнело, глаза округлились от ужаса. Все его существо сжалось в комок отвращения и страха. Насекомые, пауки, ящерицы – все, что ползает и имеет больше четырех ног (или казалось, что имеет), вызывало у него панический ужас. Бабочки были исключением – они казались ему летающими цветами.

Зонтик - Н-нет… Спасибо… Я… я пас… —  выдавил он, стараясь говорить вежливо, но голос предательски дрожал. Он сжал руки в кулаки, чувствуя, как подкатывает тошнота.

Сотрудник понимающе кивнул. Т/И, не отрывая восхищенного взгляда от ящерицы на своей руке, мягко сказала: — Все в порядке, милый. Ничего страшного. Она же крошечная и совсем не опасная. Но если тебе некомфортно, конечно, не надо. — через минуту она аккуратно вернула ящерицу сотруднику. — Спасибо вам огромное! Это было невероятно!

Как только ящерица исчезла из поля зрения, Зонтик почувствовал, как спазм страха начинает отпускать. Он глубоко вдохнул. Т/И сразу же подошла к нему и обняла. — Все хорошо? Прости, я так увлеклась, забыла, как ты их боишься.

Зонтик - Я… я в порядке… — он выдохнул, все еще слегка дрожа. Ее объятие согревало и успокаивало.
— Просто… они… не мои друзья…

Т/И - Конечно, не друзья. — улыбнулась она. — Зато у нас впереди козочки! Их можно кормить! Пойдем?

Они вышли на открытую площадку с домашними животными. Там было солнечно и многолюдно. Дети смеялись, гоняясь за козами и овечками. Т/И купила пакетик специального корма. Они нашли более спокойный уголок, где несколько коз мирно щипали траву. Т/И осторожно протянула ладонь с кормом одной из них. Коза недоверчиво потянула морду, а потом аккуратно слизнула угощение шершавым языком.

Т/И - Ай! Щекотно! — рассмеялась она. — Попробуй, Зонтик! Они такие милые и безобидные!

Зонтик колебался. Козы были большими, с рогами. Но они выглядели… мирными. Он робко протянул руку с несколькими гранулами корма. К маленькой, пестрой козочке. Та подошла, обнюхала его пальцы – он едва не отдернул руку – и аккуратно взяла корм. Шершавое прикосновение языка заставило его вздрогнуть, но страха не было. Только легкое удивление.

Т/И - Видишь? Она добрая! — радовалась Т/И, кормя другую козу. Зонтик осторожно улыбнулся. Он протянул еще немного корма. Это было… приятно. Не страшно. Особенно когда Т/И стояла рядом и светилась от счастья.

Они провели у коз почти полчаса, пока корм не закончился. Затем они посетили вольер с рысями (Зонтик восхищался их грацией издалека), с медведями (чувствовал благоговейный трепет) и, конечно же, заглянули в "Кошачий ряд" – к пумам и рысям поменьше. Зонтик мог смотреть на них часами.

Зонтик - Они такие… величественные… — прошептал он у вольера с пумой, которая лениво потягивалась на солнышке.

Т/И - Как ты. — тихо сказала Т/И, стоя рядом и наблюдая не за пумой, а за ним. Он покраснел, но на этот раз не опустил глаза. Он поймал ее взгляд и увидел в нем ту самую искреннюю любовь, которая делала его чуть сильнее.

После зоопарка, уставшие, но довольные, они направились в соседний большой парк. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в теплые персиковые тона. В парке царила неспешная атмосфера выходного дня. И вот на одной из аллей они увидели небольшое скопление людей. В центре, за мольбертом, сидел человек в берете и клетчатой рубашке, с кистью в руке. Перед ним на складном стульчике позировала пара влюбленных. Но рисунок на мольберте… он был странный. Гротескный. Голова девушки была огромной, с глазами-блюдцами и улыбкой во всю щеку. Парень был изображен с невероятно длинными, тонкими ногами и крошечным туловищем. И при этом оба на рисунке выглядели не обиженными, а невероятно смешными и милыми.

Т/И - О, это же тот самый художник! — прошептала Т/И, заинтересованно останавливаясь. — Я о нем слышала! Он рисует карикатуры, но такие добрые и забавные, что люди только смеются!

Зонтик, будучи профессиональным художником (хотя и работавшим в более традиционной, реалистичной манере), с профессиональным любопытством присмотрелся к работе. Его внутренний критик сразу отметил "неправильные" пропорции, нарочитую деформацию. Но… в этом был стиль. И главное – выражение лиц на рисунке! Оно передавало радость, веселье пары, несмотря на все искажения.

Художник - Хотите попробовать? — он как раз закончил рисунок и вручал его сияющей паре, которая хохотала, глядя на свои карикатурные изображения. Он заметил заинтересованный взгляд Т/И и Зонтика.

Т/И сразу же посмотрела на Зонтика. — Давай? Это же будет так весело! На память!

Зонтик немного замялся. Быть объектом внимания художника, да еще и в таком стиле… Но вид веселящейся пары и горящие энтузиазмом глаза Т/И победили легкую нервозность. Он почувствовал скорее любопытство, чем страх. — Что же он из нас сделает? — подумал он с долей предвкушения. — Х-хорошо… — кивнул он.

Художник широко улыбнулся. — Отлично! Присаживайтесь вот здесь, рядышком! Не стесняйтесь, обнимитесь! Чем естественнее, тем смешнее получится!

Они сели на складные стульчики. Т/И сразу же обняла Зонтика за талию и прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Зонтик, слегка смущаясь публики (несколько человек остановились посмотреть), осторожно обнял ее в ответ. Его сердце забилось чуть чаще, но на этот раз не от страха, а от близости и необычности момента.

Художник работал быстро и энергично, его кисть летала по бумаге. Он что-то напевал себе под нос, поглядывая на них, то прищуриваясь, то широко улыбаясь. Т/И тихонько щекотала Зонтика боком, чтобы он не замер в одной позе, и он невольно улыбался, пытаясь сохранить серьезность. Прошло минут пятнадцать.

Художник - Готово! — объявил он с театральным взмахом кисти. — Подходите, оценивайте!

Они подошли к мольберту. И замерли. Зонтик увидел себя – но себя преувеличенно худого, с невероятно длинной шеей, тщательно обмотанной огромным, похожим на удава, темно-серым шарфом. Его голубые волосы были изображены как синее облако, почти скрывавшее крошечное лицо с огромными, наивными голубыми глазами-блюдцами и маленьким ртом в форме буквы "О". Т/И была нарисована рядом – пухленькая, как куколка, с огромной улыбкой во все лицо, сияющими точками-глазками и крепко обнимающей его тонкую талию своими коротенькими, пухлыми ручками. На ее голове был венок, но в разы больше, чем в жизни, похожий на цветущую корону. И самое главное – несмотря на всю гротескность, рисунок дышал такой искренней теплотой, любовью и юмором, что невозможно было не улыбнуться.

Т/И первой разразилась смехом. Зстоем, громким, заразительным смехом, от которого она схватилась за живот. — Ой, Зонтик! Посмотри! Это же гениально! Твой шарф! Твои глаза! А я! Я похожа на колобка, который тебя съесть хочет! — она смеялась до слез.

Зонтик смотрел на рисунок. Сначала он видел только искажения, но потом… потом он увидел то, что передал художник. Его собственную застенчивость, его трогательную хрупкость – но не как слабость, а как часть его обаяния. И Т/И – его лучик солнца, его сила, его веселье, его любовь, буквально обволакивающую его. И эту неразрывную связь между ними. Ирония была доброй, любящей. И он тоже рассмеялся. Сначала тихо, неуверенно, а потом все громче, подхваченный ее смехом. Он смеялся над преувеличенным шарфом, над своими огромными глазами, над ее пухлыми щеками. Он смеялся от души, чувствуя, как последние остатки напряжения уходят, смываются этим чистым, радостным смехом.

Зонтик - Это… это шедевр! — выдохнул он, вытирая слезинку смеха. — Спасибо вам огромное! Это… невероятно!

Художник сиял от удовольствия. — Рад, что понравилось! Вижу, попал в точку! Любовь – она всегда немного карикатурна в своих проявлениях, но от этого только прекраснее! — он аккуратно снял рисунок и вручил его Т/И. Она бережно свернула его в трубочку.

Они поблагодарили художника и пошли дальше по аллее, все еще посмеиваясь, обсуждая детали рисунка. Воздух стал заметно прохладнее, а небо на западе затянули тяжелые свинцовые тучи. Они не придали этому значения, увлеченные разговором и приятной усталостью после насыщенного дня. Прошло минут тридцать, как первые тяжелые капли упали Зонтику на нос, а затем на руку.

Он остановился как вкопанный. — Д-дождь? — он поднял глаза к небу. Капли участились, превращаясь в плотную теплую пелену. Летний ливень обрушился на парк внезапно и мощно. Люди бросились врассыпную, ища укрытия. Зонтик ощутил ледяной укол паники. — Зонт! Я… я забыл зонт! — в его голосе зазвучала настоящая истерика. Он похлопал себя по карманам, огляделся вокруг, как будто зонт мог материализоваться из воздуха. — О Боже! Т/И, прости! Я такой растяпа! Мы промокнем! Ты простудишься! Это все испортит! Я… — он уже почти захлебывался, глаза предательски затуманились. Ирония ситуации – Зонтик без зонта – только усилила его панику.

Т/И не побежала искать укрытие. Она повернулась к нему. Капли дождя стекали по ее лицу, по ее кремовой рубашке, темнеющей на глазах, по венке на голове, цветы которого поникли под тяжестью воды. Но она улыбалась. Широко, лучезарно, как будто солнце светило прямо из нее. Она шагнула к нему и крепко взяла его за руки.

Т/И - Зонтик! Милый! Посмотри на меня! — ее голос перекрыл шум дождя. — Это же просто дождь! Теплый, летний, живительный дождь! Он не испортит ничего! Наоборот!

Зонтик - Но… но ты промокнешь… Заболеешь… — он пытался вырвать руки, чтобы снять свою рубашку и накрыть ее, но она держала крепко.

Т/И - Я не заболею! И ты не заболеешь! Мы же не сахарные! Посмотри вокруг! — она широко раскинула руки, кружась на месте. Дождь хлестал по листьям деревьев, струился по дорожкам, наполняя воздух свежим, озонным ароматом. Парк моментально опустел, остались только они двое посреди этого внезапного ливня. — Это же так здорово! Так свободно! Как в детстве!

Она подошла вплотную, обняла его за шею, не обращая внимания на то, что они оба уже промокли до нитки. Ее пальцы впились в его мокрые волосы. — Давай погуляем? Хоть немного? Пока не кончится? Пожалуйста?

Ее лицо было так близко. Капли дождя скользили по ее ресницам, по щекам. Ее глаза светились таким азартом, такой бесшабашной радостью, что паника Зонтика начала таять, как снег под солнцем. Она была его успокоительным, его якорем. Ее уверенность, ее любовь к этому моменту, несмотря на всю его непредсказуемость, была сильнее его страха.

Он вздохнул. Глубоко. И почувствовал, как напряжение уходит, замещаясь чем-то новым. Чувством единения с ней и с этим безумным, мокрым миром. — Х-хорошо… — он прошептал. — Давай погуляем…

Т/И сияюще улыбнулась и схватила его за руку. — Ура! — она потянула его за собой по мокрой аллее, подставя лицо потокам теплой воды.

И они пошли. Босиком по лужам (туфли Т/И оказались на удивление удобными для этого, а Зонтик снял свои промокшие ботинки и понес в руке). Они смеялись, когда поскальзывались на мокрой траве. Они ловили ртом капли дождя. Зонтик, сначала неуверенно, а потом все смелее, шел рядом с ней. Его промокшая рубашка прилипла к телу, длинные волосы тяжелым мокрым шлейфом висели за спиной, шарф стал мокрым и тяжелым, но он не снимал его. И он чувствовал… счастье. Чистое, беззаботное, детское счастье. Страхи, сомнения, неуверенность – все это осталось где-то там, смытое этим теплым летним ливнем. Здесь и сейчас была только она, ее рука в его руке, ее смех, сливающийся с шумом дождя, и это невероятное чувство свободы и принятия.

Они шли, не зная куда, просто вперед, по аллеям парка, превратившегося в царство воды и зелени. Венок на голове Т/И раскис, но все еще держался, украшенный сверкающими каплями. Рисунок художника, бережно спрятанный Т/И за пазуху, тоже промок, но это было неважно. Они промокли насквозь, но внутри них горел теплый, неугасимый огонек.

Т/И - Ты не пожалел? — спросила она, остановившись под огромным старым дубом, который давал лишь относительное укрытие. Она смотрела на него, ее лицо сияло.

Зонтик посмотрел на нее. На ее мокрые волосы, прилипшие ко лбу и щекам, на промокшую рубашку, на венок, на ее глаза – такие ясные и любящие. Он видел не промокшую девушку. Он видел самое прекрасное существо на свете. И видел себя в ее глазах – не нюню, не неудачника, а человека, с которым она счастлива вот так, под дождем.

Зонтик - Нет. — ответил он тихо, но очень твердо. Он поднял руку и осторожно смахнул мокрую прядь с ее лица. — Это… это было самое лучшее свидание в моей жизни, Т/И.

Она улыбнулась еще шире, и в ее глазах заблестели слезинки, смешавшиеся с дождем. Она потянулась к нему. И под шум ливня, под кронами старых деревьев, они поцеловались. Долгим, нежным, мокрым поцелуем, в котором не было места ни сомнениям, ни страхам, только бесконечная благодарность и любовь. Поцелуем, который был слаще самого густого горячего шоколада и теплее самого яркого летнего солнца. Поцелуем под теплым летним дождем, где Зонтик, наконец, понял, что его зонт от всех бурь – это она. И что с ней он может идти куда угодно, даже сквозь самый сильный ливень.

________________________________________________________________________________