Лалиса

— Да?

Чонгук откашливается и выпрямляется. Между его бровями поднимается намек на раздражение.

Следует короткое молчание, затем я слышу, как он говорит: — Девушка со мной.

— Нет, Джон. Я не...

Я слышу крики, доносящиеся с другой стороны. Чонгук резко вздыхает и поднимается с кровати. Он закуривает сигарету и начинает ходить вокруг окна, выдыхая большие клубы дыма.

— Мне плевать, чего хочет Ян. Я оставляю девушку. Она моя.

Звонок завершается. Я не уверена, Чонгук ли это вешает трубку или наоборот, но он выглядит взбешенным. Его глаза холодны, плечи напряжены. Его руки в карманах, а губы сжаты.

Наступает короткое молчание, и его телефон снова звонит.

— Не издавай ни звука.

Он оборачивается, предупреждая меня опасным голосом.

Я киваю, сидя на краю кровати, наконец освободив руки и ноги. Я хватаюсь за простыню, а мое сердце колотится так громко. У меня такое чувство, что он не должен меня оставлять, и я боюсь, что они заставят его отказаться от меня.

Чонгук молчит на протяжении всего разговора. В отличие от разговора с Джоном, где он говорил громким, уверенным голосом, в этот раз он в основном слушает, расхаживая взад-вперед. Он отвечает только «да» или «нет» низким, хриплым голосом.

Звонок длится недолго. Вскоре он заканчивается.

Он убирает телефон в карман и встает у окна, глядя на улицу с сигаретой, горящей между пальцами. Некоторое время он не произносит ни слова. Мне хочется подойти к нему, обхватить руками за плечи и спросить, что случилось, но я боюсь, что ему это не понравится.

Он еще долго стоит у окна, а когда оборачивается, выражение его глаз меняется. Он смотрит на меня как на незнакомку, поправляя на лице маску.

— Пойдем, девочка. Давай отвезем тебя домой.

— Я думала, ты меня не отдашь.

— Нет.

Он быстро подходит ко мне и хватает меня за плечи, грубо подтягивая к себе. Он хватает веревки и снова связывает мои руки за спиной, открывая верхний ящик тумбочки для скотча. Он отрывает огромный кусок и заклеивает им мой рот.

Затем он тянет меня за веревки.

— Пора вернуть тебя отцу.

Но как насчет того, что я навсегда останусь его? Я не знаю. Я не могу спросить, потому что мой рот заклеен. Все, что я могу, - это смотреть на него печальными глазами.

Я ненавижу себя за то, что хочу остаться с ним - моим похитителем, человеком, который заставил мою семью страдать, а моего отца - влезать в долги, чтобы вернуть меня. Я не могу испытывать к нему никаких чувств. Я должна ненавидеть его, но почему мне так грустно?

Чонгук бросает на меня взгляд или два, но я чувствую, что он держится на расстоянии, избегая моего взгляда.

— Двигайся, девочка. Он подталкивает меня сзади. — сегодня ты поедешь домой.

Моя грудь наполняется болью, когда я бреду по его дому или, так сказать, по его временному убежищу. Он останавливает меня, прежде чем я выхожу, завязывает мне глаза и поднимает.

Я должна радоваться тому, что еду домой к своей семье. Я наконец-то избавилась от этих крайне неблагополучных и оскорбительных сексуальных отношений с моим похитителем.

— Сделай глубокий вдох, малышка, — его голос мягкий.

Я чувствую, как мокрый, холодный кусок ткани касается моего носа. Я делаю глубокий вдох. Знакомый сладкий запах щекочет ноздри. Я хочу запечатлеть момент, когда теряю сознание, но прежде чем успеваю что-либо сделать, я проваливаюсь в пустой сон. Сильная рука ловит меня прежде, чем я падаю на землю.

В следующий раз, когда я просыпаюсь, я уже в больнице. Лицо Лейс ласкает мою руку, держа ее между ладонями. Она выглядит усталой и более худой, чем я помню.

— Лейс... — я пытаюсь позвать ее, но у меня очень болит и пересыхает горло. Ее имя звучит как рев животного.

Лейс смотрит на меня. Радость вспыхивает на ее усталом лице, когда она понимает, что я очнулась.

— Лалиса!

Слезы за считанные секунды наполняют ее глазам, заполняя пространство между веками. Они скатываются по ее щекам, когда больше не могут сдерживать эмоции.

Лейс бросается на меня и обнимает. На этом разговоры по ту сторону стены прекращаются. Из-за двери появляется лицо отца вместе с двумя детективами, женщиной и мужчиной, смотрящими на меня бесстрастными лицами. Я не могу не взглянуть дважды на парня-детектива. Есть что-то холодно знакомое в том, как он смотрит на меня.

— Я очень беспокоилась за тебя.

Лейс зарывается лицом в мои волосы, обливаясь слезами на моем плече.

— Я рада, что с тобой все в порядке. — я обнимаю ее в ответ, крепко сжимая. — Я боялась, что они заберут и тебя.

— Они не смогли бы этого сделать. Отец охранял меня. Помнишь? Они не смогут войти.

— Да... — я вздохнула с облегчением. Лейс говорит о скрытом отделении неотложной помощи за кабинетом отца.

Я сжимаю сестру немного крепче. Слезы наворачиваются на глаза, когда я думаю об ужасе, которыйперенесла ради нее. Я просто рада, что она нетронута.

— С тобой все в порядке?

Лейс смотрит на меня. У нее красные глаза. Кажется, она искренне беспокоится обо мне.

— Ага. Я так думаю.

Я растягиваю края губ, чтобы сформировать улыбку. Чонгук. Он, должно быть, где-то далеко-далеко отсюда.

Я вздохнула, говоря себе, что наконец-то в безопасности, но в груди так болит и горько.

Он действительно оставил меня?

Зачем он меня оставил?

— Лейс, — зовет отец. — Детективы ждали, чтобы поговорить с твоей сестрой.

Он переводит взгляд на меня.

— Ты чувствуешь себя хорошо?

Я киваю.

— Хорошо.

Отец вздыхает. Он подходит к моей сестре и обнимает ее.

— Давай, Лейс. Пусть детективы сначала сделают свою работу. Мы можем поговорить позже.

Он тянет Лейси за руку.

— Мы будем снаружи.

Лейс обеспокоенно смотрит на меня, следуя за отцом из комнаты.

Два детектива стоят у изножья моей кровати. Они ждут, пока отец закроет за собой дверь, чтобы подойти поближе ко мне.

— Привет, Лалиса. — женщина-детектив кладет руки на перила кровати. — Я детектив Лоусон, а это детектив Чон. Как вы себя чувствуете?

— Все в порядке. — я пожимаю плечами. — Где вы меня нашли?

— Это не имеет значения.

Детектив Лоусон смотрит мне в глаза.

— Важно то, чтобы вы рассказали нам, что помните. Все о людях, которые вас похитили.

Это не имеет значения?

Меня охватывает слепая ярость. Я сжимаю руки в кулаки, пристально глядя на этого бесчувственного детектива.

— Последнее, что я помню, как меня посадили в фургон. Я не знаю, какой сегодня день, который час. Меня связали и держали в качестве сексуальной рабыни всю последнюю неделю! Думаю, я тоже заслуживаю некоторых ответов.

— Ты проспала целый день, куколка. Знакомый глубокий голос лижет мою спину, словно злой язык. Детектив Чон улыбается, подходя ко мне ближе. Кончик его пальца скользит сквозь простыню и приземляется на мое запястье, где он сжимает меня.

— Мы нашли вас связанной, обнаженной и накрытой одеялом. Ваш рот был заклеен скотчем, и вы... стонали.

Мои веки подрагивают, когда я узнаю его голос. Я смотрю на сорокалетнего детектива с густыми бровями, глубокими глазами, выглядящего таким опасным и авторитетным.

Боже мой...

Вот почему он носит маску лица призрака. Это он.

Детектив Чон.

Я встречала его раньше. Он был детективом, который несколько раз появлялся у нас дома ночью, утверждая, что получил звонок о подозрительной активности в районе.

Он тот самый детектив, который выписал мне штраф за превышение скорости и поздравил меня, когда месяц назад мне подарили машину.

Он был в моей жизни все это время.

Глаза, которые смотрят на меня из темноты. Защитник, который посылал мне цветы на мой день рождения. Он преследовал меня с тех пор, как я...

Моя киска сжимается, вспоминая чудесное прикосновения его члена, мое тело начинает гореть, как и мое лицо.

— Мы должны попросить у вас разрешения заказать анализ на изнасилование. — детектив Лоусон стучит по перилам кровати. — Это поможет нам собрать биологические доказательства, если таковые имеются...

— Никакой процедуры.

Я смотрю на детектива Чона.

— Вы уверены?

Я киваю.

— Он никогда не прикасался ко мне.

— Наш объект — мужчина.

— Да, — киваю я. — Он был в маске. Я не могла видеть его лица. Во время похищения меня накачали наркотиками, поэтому я мало что помню.

— Должно быть, ты что-то помнишь о нем. Вспомни детали. Какую марку одежды он носил? Как он ходил. Есть родимые пятна или татуировки? Сколько лет?

— Он достаточно взрослый, чтобы быть моим папочкой.

Я поднимаю брови. Мои глаза блуждают с губ детектива Чона на его ремень. Глядя на формирующуюся выпуклость, я сглатываю, закусывая нижнюю губу.

— Могу я... хм... могу ли я побыть наедине с детективом Чоном? Мне просто удобнее с ним разговаривать.

Я поворачиваю голову и смотрю на детектива Лоусон. Она обменивается кивками с Чонгуком и сжимает мое плечо.

— Все, что тебе нужно, — говорит она, глядя мне в глаза.

Я киваю, пытаясь вести себя нормально, но моя киска такая мокрая. Мое сердце колотится. Краем глаза я замечаю большую выпуклость в его штанах.

Ох, папочка снова меня трахнет.