Лалиса

Я просыпаюсь и обнаруживаю себя голой в постели. Мои волосы собраны в хвост, а кровать... Я провожу пальцами по шелковистой простыне, чувствуя, насколько она мягкая, как пушистое одеяло, но я мало что могу сделать — у меня закрыт рот. Мои запястья и лодыжки связаны. Моя киска мокрая, а задница... Я напрягаю мышцы внизу, чувствуя, что они слегка растянуты и немного болят, что напоминает мне о моем сне – о, у меня был самый грязный сон в моей жизни.

Мне хочется чувствовать себя виноватой из-за того, что меня вот так связали, но мысль о том, что папочка лишил меня девственности во сне, опасно возбуждает. Я поворачиваюсь и извиваюсь, чтобы почувствовать затянувшееся ощущение. Крепление веревки напоминает мне о том, что произошло в запертом туалете ресторана. Я не могу не издать небольшой стон.

Папочка придет в любую минуту. Чтобы трахнуть меня снова. Чтобы владеть мной. Чтобы растянуть меня.

Ой...

Боль в запястье меня очень злит. Тот факт, что он угрожает забрать Лейс, вызывает у меня желание откусить его член, но, когда я закрываю глаза, мое сердцебиение учащается, а дыхание становится прерывистым.

Что со мной происходит?

Я сжимаю колени вместе и закрываю глаза. Сон, который я только что видела, снова всплывает в моих мыслях.

Его большой член и моя маленькая тугая киска впервые занялись интенсивной любовью друг с другом. Все это было нежно и ошеломляюще. Он крепко схватил меня руками, сжимая мои кости. Наши тела покрыты потом, прижаты друг к другу, кожа к коже, его телесная сперма смешалась с моими соками. Его горячее дыхание на моем ухе. Мне снилось, как он говорил мне, как сильно он боялся меня потерять, пока доводил меня до кульминации. Он сунул палец мне в задницу, желая поиграть с ней. Я хотела сказать нет, но не смогла. Я чувствовала себя оскорбленной, но продолжала кончать, и меня продолжали накрывать волны оргазмов.

Он засунул свой член мне в задницу. О, это было слишком. Я не могла этого вынести, но он все равно это сделал. Я была беспомощна. Мне хотелось плакать, но моя киска продолжала кончать.

Я сжимаю колени. Основание моих ног трется о бедра. Я чувствую, что могу кончить вот так. Я так возбуждена.

Где папочка?

Его маленькой девочке снова нужно быть наполненной.

Я изо всех сил пытаюсь встать, но на мягкой кровати это труднее, чем на бетонном полу. Я с трудом падаю на спину и тяжело дышу. Мои ноги подгибаются. Я не могу произнести ни слова с набитым ртом, поэтому пытаюсь закричать, но изо рта вырываются только звуки. Надеюсь, он меня услышит. Папочка, где ты? Я извиваюсь, как рыба, пытаясь добраться до края кровати.

Там только тишина.

Мое сердце замирает.

Я издаю еще один звук, приподнимаю бедра и сжимаю их внутреннюю поверхность, слыша, как соблазнительно я звучу. Он мне нужен. Он нужен мне сейчас.

Мои глаза обыскивают комнату в поисках зеркала. Я нахожу одно и смотрю на свое отражение. Я не так далеко от кровати. Я прикусываю ткань во рту и отталкиваюсь от края кровати. Моя спина ударяется о деревянный пол, что приводит к громкому стуку.

При этом из другой комнаты слышен скрип отодвигаемого стула.

Шаги раздаются из другой комнаты, приближаясь ко мне.

Я слышу, как папочка прочищает горло.

Папочка.

Я прикусываю нижнюю губу, а сердце колотится. Мои ноги немного дрожат. Моя киска так ноет, что это причиняет боль.

Мое сердце колотится.

Внезапно я немного нервничаю, увидев его снова.

Я выгляжу сексуально? Нет. Я должна выглядеть непослушной и полной ненависти. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на себя в зеркало, но стою на полу со связанными за спиной руками и сведенными вместе лодыжками. Я не могу встать. Я не вижу себя в зеркале, но с того момента, как в последний раз подглядывала, я знаю, что папочка хорошо меня одел. На мне бюстгальтер пуш-ап. Моя грудь такая полная и вкусная. Я поднимаю грудь вверх и вижу, что соски у меня твердые, торчащие из-под подушечек.

Я неловко сжимаю ноги.

Я хочу, чтобы он взял меня на руки, прикоснулся ко мне и поиграл со мной, как он это делал в моем сне, а может быть, это все-таки был не сон. Я хочу, чтобы он шептал мне на ухо грязные слова и заставлял меня кусать губы и стонать «Папочка».

Я хочу, чтобы он сказал мне, что хочет меня, и моя киска может просто перестать слышать эти слова.

Ой...

Дверь открывается, прерывая беспорядочные мысли в моей грязной голове. Я задыхаюсь. Мои щеки горят от ярости.

Появляется Чонгук. Его крепкая и стройная фигура появляется у двери. Его лицо все еще скрыто за маской Призрачного лица, но я знаю, что это он — его выцветшие джинсы и военные ботинки, очертания его мускулов видны под черной толстовкой, и я безостановочно думала о нем и мечтала последние пару часов.

У меня перехватывает дыхание.

— Кто-то был непослушной.

Его глаза гуляют по кровати и в конце концов находят меня на полу. Поначалу он кажется немного обеспокоенным, но как только он находит меня, его плечи расслабляются.

Он направляется ко мне, подхватывает меня обеими руками, держит, как принцессу, и укладывает обратно на мягкую кровать. У меня вдруг возникает ощущение, что он украсил эту комнату специально для меня — простыня все еще пахнет порошком, как и меховое одеяло. Кружевные шторы белого и розового цвета. Полагаю, у мужчины в его возрасте не такой вкус. Пол, очевидно, уже был вымыт. Есть намеки на то, где раньше были старые предметы мебели, но теперь есть только стильная тумбочка, успокаивающая лампа-звезда, платье и большой шкаф.

— Как спалось, куколка?

Его глубокий, прокуренный голос лижет мою кожу, как язык дьявола, когда он опирается локтями по обе стороны от меня, запирая между своими руками. Он смотрит на меня нежно и с тоской.

Это так интимно.

Мое сердце колотится, как у бегущего оленя.

Я пытаюсь издать звук, но меня останавливает тряпка во рту.

— Точно.

Чонгук усмехается. Он поднимает руку и вынимает тряпку изо рта. Он проводит пальцами по моим губам, смачивая их.

У меня внезапно возникает ощущение, что он хочет меня поцеловать, но ему мешает его маска. Он не сможет меня поцеловать, даже если захочет.

— Как спалось? — спрашивает он снова, его глаза прикованы к моим губам. Я чувствую, как он большим пальцем тянет мою нижнюю губу вниз, и что-то твердое, как камень, прижимается к моей ноге.

— Хорошо. — я выдыхаю это слово, как будто это перышко. — Я мечтала о тебе.

Мое сердце бьется так быстро. Могу поспорить, что я выгляжу непрезентабельно, потому что все, о чем я могу думать, это он. Я хочу снять с его лица маску Призрака.

— И что же я делал?

Он играет с моими губами, его дыхание становится густым.

Я сжимаю ноги, обхватывая его бедра с каждой стороны.

— Ты лишил мою задницу девственности. — мой голос в конце концов стал таким слабым. Я не могу поверить в то, что я сказала. Девственность моей задницы? Эх. Это так неловко.

— А что, если это был не сон?

Чонгука, похоже, не смутил мой ужасный выбор слов. Он поднимает брови, словно вспоминая очень приятный момент.

Мое лицо начинает гореть. Моя киска чувствует себя очень нуждающейся. Я поднимаю бедра в его сторону, потирая клитор кончиком его члена.

— Я все еще чувствую это в своем теле.

— Что ты чувствуешь?

— Тебя.

Я кусаю губы, немного раздвигая ноги и зажимая его между ними.

Моя киска очень мокрая. На кровати уже пятно.

— Ты мне нужен, папочка, — я выгибаю шею, чувствуя, как мое тело горит. Мои губы открываются. — Подойди ближе.

— Я наслаждаюсь видом отсюда.

Он усмехается, засовывая сигарету в рот.

— Ты не хочешь снова меня трахнуть?

Я приподнимаю бедра с кровати и опускаю их, растирая во мне рвение, жаждущее освобождения.

Чонгук молчит, достает из кармана зажигалку и затягивается, когда пламя касается кончика сигареты.

— Папочка, пожалуйста. Я хочу кончить.

— Тогда кончай, — говорит он насмешливо-жестоким тоном. — Кончай вот так.

— Ох... — я скручиваю запястья в веревках, а бедра толкаются вперед и откидываются назад. Мышцы внутри меня сжимают снова и снова, причиняя боль.

Я сжимаю ноги вместе, чтобы каждое сжатие было более интенсивным. Мои губы влажные. Я так сильно хочу его внутри себя. Я хочу, чтобы меня съели, шлепали и снова наполнили спермой. Я хочу увидеть его лицо. Я стону от боли, покачивая бедрами, напрягая внутреннюю их часть. Моя киска чувствует себя такой нуждающейся, такой переполненной. Напряжение внутри меня скручивается.

— Ой!!!

Я кончаю, моя спина выгибается, моя киска прижимается к его ноге. У меня сводит живот, и голос прорывается.

Чонгук туманно выдохнул и расстегнул молнию на штанах. Он разворачивает меня, чтобы я легла на живот, и стягивает стринги пальцами, и прежде чем я успеваю что-то сказать, его большой член жестоко ударяется о мою шейку матки.

Он внутри меня, весь разбухший и твердый.

— О боже... — я громко кричу, мои брови сдвинуты вместе, чувствуя, насколько он большой внутри меня.

— Тебе нравится это?

Он кладет руку мне на нижнюю часть живота и все сильнее и сильнее притягивает меня к себе.

Мои пальцы стягивают простыню и сжимают ее, мое лицо глубоко уткнулось в мягкое одеяло, а он воздействует своей твердой длиной на мое сладкое место, потирая и нажимая на него. Мои пальцы ног сгибаются, когда внутри меня что-то нарастает, словно натянутый канат, который тянут в противоположные стороны и только и ждут, чтобы он порвался.

— Отдай это мне, куколка, — выдохнул он. Его рука обхватывает мою грудь, его пальцы сильно скручивают и тянут мой сосок, и при этом тяжесть внутри меня разрушает все вокруг.

— Папочка! — кричу я.

Его рука скользит от моей груди к моей шее, удерживая мой подбородок, поворачивая голову к нему лицом.

Мои глаза наполнены слезами. Мое сердце такое разбитое, словно оно широко раскрыто. Он смотрит мне в глаза. Его взгляд становится напряженнее, когда глубокое рычание застревает в его горле. Вены на его лбу вздулись, и я чувствую, как внутри меня пульсирует его член.

Он выходит и кончает на мою спину. Некоторые капли попали мне в волосы, на живот и грудь. Я тут же растираю его семя, которое капает сбоку от меня, хотя мои руки все еще связаны сзади.

Какое-то мгновение я смотрю на него, задыхаясь. Я хочу прикоснуться к его лицу. Мне хочется обнять его за шею и попробовать на вкус его губы, но мои руки прикованы к спине. Я так близко и так далеко от него.