4.7

Неделя прошла как в тумане. Они трое только и делали, что ели, спали и занимались любовью, иногда по целым дням не принимая вертикального положения. Наконец Альва сказал тоном капризной кокетки:

— Мне надоело погрязать здесь в безделье, распутстве и пороке.

— Можно поехать на охоту, — сказал Кинтаро, ехидно улыбаясь. Он заранее знал, какой будет ответ.

— Ну уж нет! — Альва содрогнулся. — Никакой охоты. Я хочу вернуться в лоно цивилизации, где есть горячая вода, мягкая постель и крем для лица. И апельсиновое масло у нас почти кончилось.

— И куда же ты собрался? Тебе нельзя возвращаться в Криду. Второй раз я могу и не успеть к тебе на помощь.

— Ну, на Криде свет клином не сошелся. У меня есть кое-какие знакомства в Арислане, на первое время достаточно.

— Арислан так Арислан, — согласился Кинтаро. — Давно хотел там побывать.

Итильдин посмотрел на Лиэлле и увидел, как в глазах его медленно проступило удивление. Сам же эльф принял решение Кинтаро со смирением. Он знал, что от варвара всего можно ожидать, и смысл его слов: «Моя награда — вы оба» — был глубже, чем казалось на первый взгляд. Кинтаро не собирался так быстро отказываться от своего прекрасного рыжего трофея. Возможно, он не собирался отказываться от него никогда.

— Что-то я не понял, — сказал Лиэлле, сдвигая брови и оттопыривая нижнюю губу. — Ты-то здесь при чем? Ты же не собираешься провожать нас до самого Арислана?

— Я поеду с вами, только и всего.

— Э-э-э... Кинтаро, нам не нужны сопровождающие. По-моему, это совершенно лишнее, — Альва по-прежнему глядел на эссанти удивленно.

— Зря ты так думаешь. Энкины мстительны, и Таргай никогда не забудет нанесенную ему обиду. Наверняка он уже разослал людей на твои поиски. Добра у него все еще до хрена, даже после выкупа твоему королю. Деды его и прадеды столько золота в степи зарыли, что можно отлить надвратную башню Селхира в натуральную величину.

— Слушай, Кинтаро, я сам могу о себе позаботиться. Мы сами, — поправился Лиэлле, взглянув на Итильдина.

Кинтаро протянул руку и взял Альву за подбородок. Жест получился у него очень нежным, без следа обычной агрессивности.

— Я просто хочу поехать с тобой, мой сладкий, — сказал он, глядя кавалеру Ахайре в глаза.

Альва вздохнул и отвел взгляд.

— Опять ты начинаешь... Это бессмысленно, Кинтаро. Я думал, мы уже все обсудили.

— А я думал, ты успел изменить свое мнение.

— Я тебе благодарен и все такое, но... Лучше сейчас все закончить.

— Разве тебе плохо со мной?

— Не в этом дело. Черт! У нас своя жизнь, у тебя своя, и меня это устраивает. Ты — вождь эссанти, а мы — два искателя приключений, изгнанники из родной страны.

Итильдину было невыразимо приятно слышать это «мы», «у нас». Но в то же время он с беспощадной ясностью понимал, что Кинтаро не хочет никуда уходить из их жизни и твердо решил последовать за ними. «Он мог потребовать другую цену, гораздо выше», — напомнил себе Итильдин. Не то чтобы его радовала перспектива делить с ним дальше и постель, и возлюбленного. Но по сравнению с тем, чем угрожал Кинтаро при памятном их разговоре в Трианессе, все остальное казалось не таким страшным.

— Вождь эссанти, ха! — Кинтаро презрительно фыркнул. — Сегодня я, завтра кто-то другой. Они даже не станут устраивать состязание, просто выберут Акиру, и все. Я не собираюсь провести в Диких степях всю жизнь. Когда-то нужно двигаться дальше.

— Нет, — отрезал Лиэлле. — Только не со мной.

— Я не буду требовать ответа прямо сейчас. Подумай.

— Да тут и думать-то... О-о, ч-черт... М-м-м...

Кинтаро поцеловал его в губы, потом проложил дорожку из поцелуев от шеи до плеча.

— Ну, попробуй, скажи это, — промурлыкал он, высовывая язык и сладострастно обводя сосок кавалера Ахайре. — Скажи, что ты готов расстаться со мной навсегда и больше никогда меня не видеть.

— Н-но... я же не... говорил, что хочу уехать... прямо сейчас... — выдохнул Лиэлле, изгибаясь. — Это... нечестный прием... О-о, боже!

— Давай, помоги мне, куколка.

Итильдин послушался, и в последующие несколько часов Лиэлле больше был не способен возражать.