КАК Я ВЛЮБИЛСЯ
День не задался с самого утра. Я проснулся от удачного шума из-за стены. Месяц назад туда въехали молодожены. С тех пор моя жизнь, а в особенности, ночной сон стал менее спокойным. Это во-первых. К во-вторых, эти вечные соры и перекраски на чем мир стоит просто выводят меня из себя. Ведь знают же что стенные перегородки очень даже звукопроницаемые...
Пока я еще нежился в нагретой за ночь кроватке, размышляя о делах насущных, без предупреждения, но я боевым кличем, мне на живот свалился белый котяра. Я подобрал его на улице года полтора назад, и теперь не то чтобы жалею — нет, но он вечно нарушает умиротворенность в квартире своим пронзительным и навязчивым мяуканьем.
Потирая оскыкрненный, обиженный и без того отчего-то ноящий живот, я как партизан дополз до кухни.
Пока валился кофе, и жарили тосты, гроза, начавшияся вчера, принялась с новой силой бить по наружному металлическому подоконнику.
Ураганный ветер срывал листья, с деревьев и бросал их в лица прохожих. Последние, нацепил воротники осенних пальто, как можно выше, шли дальше по своим житейскием делам, не обращая внимания на вымокшую одежду и волосы. Зонтов ни у кого не было. Желаем вывод: дождь превращался.
Угрожающие шипение и булькает со стороны плиты заставили меня, наконец, оторваться от наблюдения за людьми, и обратить внимание на турку с уже успевший сбежать кофе. Потушив конфорку, я глубоко вздохнул. И что же учуял мой нос? Правильно, едкий запах гари.
"За что мне это?" — мимолетно пронеслось в голове.
Кто же знал, что это лишь начало...
Глянув на часы, на меня с ни сошло озарение, в плане того, что на работу, если не поторопилюсь, точно опоздаю.
Я несся по лестнице, как угольный, ведь и так потерял уже слишком много времени за зря, а именно на одевание.
Ну никак голова не хотела лезть в рукав водолазки, а левая нога в правый рукав пиджака, и на правую ногу не налазил левый ботинок.
При этом даже не взглянув на себя в зеркало. И вот теперь, перепрыгивая через три ступень, я бежал с тринадцатого этажа на подземную стоянку, безрассудно полагая, что хотя бы к девяти я успею на работу. Но не тут- то было...
Из моей головы напрочь вылетел проложенный ранее маршрут. Поэтому я случайно что-то попутал и вылетел на улицу, где меня тут же обдало ледяным каплями дождя.
— Ксы, — выругался я. Зайдя обратно в подъезд, спустился еще на один этаж.
Моя Хонда встретила меня игривым подмигиванием фар.
— Опять опаздываешь, Ник.
Выдавая ключи от моей ласточки сказал консьерж. С незапамятных времен дядя Коля работал в нашем доме. В моей жизни было много хороших воспоминаний связанных с ним. Он занимал далеко не последнее место в моей жизни. Николай Львович всегда помогал, даже когда ему самому нужна было помощь.
Пока машина разогревалась, я пытался понять все ли документы сложил в рюкзак. Зато появилась возможность впервые порадоваться тому, что сложил все вчера. Как и ожидалось утренняя дорога встретила меня огромным количеством страждущих попасть побыстрее на работу.
И конечно же, как без этого, я угодил прямо в пробку. Скорость движения была почти нулевой, лишь изредка получалось продвинуться на несколько метров вперед.
Тогда я решился на отчаянный шаг. Я выехал на обочину и попылил обгоняя ветер.
Работа встретила меня... гробовым молчанием. Офис был пуст. Ветер через открытое окно перелистывал страницы книги на столе какого-то сотрудника. Тишина давила и заставляла задуматься.
Какое сегодня число? Двадцать пятое? Нет. Двадцать пятое было в воскресенье, а сегодня пятница. Тридцатое. Пятница тридцатого. Конец месяца...
А дальше, не думая больше ни о чем, я мчался в конференц. зал. Квартальный отчет. Последний день месяца. ТВОЮ МАТЬ!! Как я мог забыть о таком грандиозном событии?
М -да... Ну и влетит мне от директора... Но этот день оказался еще хуже, чем я только мог себе представить...
— Вы опоздали! — встретил меня прямо на пороге шеф.
—Прошу прощения, Лаврентий Семенович! Такого больше не...
— Конечно, не повторится. Вы уволены! Через час зайдите в мой кабинет. Вы должны написать увольнительную по "собственному" желанию.
Директор развернулся, потеряв ко мне малейший интерес, и пройдя по коридору, скрылся за поворотом.
Я был готов разрыдаться прямо здесь. Под прицелом насмешливых взглядов, выходящих из конференц. зала сотрудников. Как так? И все ведь из-за очередного опаздания... А мама меня предубеждала еще в детстве:
— Никто и никогда не будет ждать, когда ты соизволил явиться пред их светлые очи. Так что учись не опаздывать, студент. Самому себе ведь хуже делаешь.
И вот лимит терпения начальника иссяк. Влип по самое не балуй...
Целый час я просидел как на иголках. Подскакивал от малейшего шороха и доносившихся издалека голосам. В тот момент, когда дверь, ведущая в кабинет шефа, открылась, мне хотелось провалиться от стыда сквозь землю.
— Заходите.
Поднялся, проследовал за Лаврентем Семеновичем.
— Вы ведь понимаете, что я не могу дать вам положительного рекомендательного письма. Вы регулярно опаздывали, если не сказать каждодневно. Никогда не сдавали документы в срок. Обо всем на свете забывали...
Я опустил голову как можно ниже. Обычно поступал так, когда отец замахивалсч для очередного удара и вот теперь...
— Что с Вами? — удивленно спросил он.
С непониманием глянул на Лаврентия Семеныча.
— Откуда у Вас этот ужасный фонарь под левым глазом?
Синяк? Что? О чем это он говорит? Попытался припомнить хоть что-нибудь.
Вместе с воспоминаниям нахлынула апатия. События вчерашнего вечера казались какими-то нереальными, будто это все произошло не со мной.
* * *
Я шел по плохо освещенной улице. Моросил дождь. Из-за поворота доносились голоса. Один, грубый, немного охрипший, произнес:
— А зачем с ним за зря церемониться. Кокнем и концы в воду.
Другой, более... мягкий что ли, отвечал первому:
— Тебе бы только убивать, Вик. Отмотал срок в каталашке, и снова за старое...
У меня перехватило дыхание. Район, в котором я жил, считался более менее безопасным, а тут такие разговоры.
— Я и еще готов отмотать. Нажива того стоит...
Мамочки, во что я опять влип?
Из груди вырвался рваный вздох. Разговор за поворотом оборвался.
Стараясь создавать как можно меньше шума, я бросился наутек.
Меня схватили в десяти метрах от того самого места. Дрож основательно пробрался меня. Я затрясся. Рука, лежащая на плече, была довольно тяжелой. А благодаря осознанию того, чья это может быть рука, легло на меня тяжким, я бы даже сказал неподъемным грузом.
— Куда же ты так торопишься. - произнес голос второго.
— Домой. — сказал и голос показался мне слишком визгливым, каким-то не моим, совершенно чужим...
— Ну теперь-то ты домой вряд ли вернешься хоть когда-нибудь. — подключился к номеру два номер один.
— Отпустите меня, пожалуйста. Я никому ничего не скажу. Честное- пречестное пионерское.— пропищал я стандартную фразу, произносим в таких вот конкретно ситуациях. Но прекрасно понимал, что это ничего не изменит.
Первый удар пришелся по животу. Когда я сгибался пополам, мое лицо встретилось с чьим-то коленом. А это, между прочим, очень даже больно.
Вдали пронзительно заверещали полицейские мигалки.
Враги... Думаю, мои враги, будет точнее, схватив меня за рыжие патлы с двух сторон, приподняли мою многострадальную головушку, ну как "подняли", скорее попытались мне ее отделить от туловища, но тщетно...
— Только попробуй кому-нибудь вернуть, что ты нас видел, из-под земли достанем. И вот тогда- то ты у нас расплатишься за все несовершенные грехи.
Меня отбросили к стене, как ничего не весищую куклу, и скрылись за знакомым нам уже поворотом.
Домой я шел по стеночке. Не в прямом смысле. А в том, что держаться приходилось очень крепко. Но земля настойчиво требовала нашего более близкого знакомства. Останавливала же наше сближение фраза "Ой, сколько тута грязи, мрази... "
Хорошо я так прогуляться в магазин за молоком, а главное продуктивно... То есть так и не дошел до ближайшего супермаркета.
Свалясь, наконец, на кровать, я заснул сном двадцати пяти летнего младенца, в смысле, будущего бизнесмена, а поеа только начинающего юриста в известнейшей кампании страны "Клей энд скотч продакшн".
* * *
— Не извольте за меня волноваться, Лаврентий Семенович. — смиренно смотря в пол, пробормотал я.
— А я все же изволю.
— Ничего стоящего Вашего внимания не произошло.
— Хорошо. Вот ваши документы, — мне протянули увесистую папку с документами. — Ступайте, горе Вы лаковое. Удачно устроиться на новую работу.
Сбивчиво поблагодарив уже бывшего начальника, я отправился к своей ласточке.
Документы полетели на заднее сиденье, я выдавил педаль газа. Выручил на шоссе и помчался навстречу новым приключениям.
Гроза так и непрекратилась. Я, промокший и даже незаметивший этого, еду не знамо куда. На душе — скребут кошки. В жизни — кавардак. На посту останавливает ГИБДД из центрального управления. В довесок ко всей мрачными жизни— у меня просрочена страховка.
Сижу уже в машине для, оформляют. На моем лице смертельная грусть. В голове проскальзывают мысли о суециде. И тут гаишник спрашивает:
— Тебе пистолет дать. По лицу вижу, застрелиться хочешь.
Снял он в общем протокол и стал посылать на все восемь сторон света.
— А пистолет? — Шепотом спросил я у него.
— Что пистолет? — Удивился полицейский.
— Вы дать обещали...— напомнил я ему. Забыл уже видимо. Память, наверное, как у золотой рыбки — три секунды и все, дальше уже ничего не помнит.
— Парень, я тебя отпустил вообще-то. Сейчас доиграешься, по тонкому льду ведь ходишь. Не я так кто другой протокол напишет.
— Эх, отпусть - то отпустил, а вот номерок телефона дать забыл. Теперь я точно хочу застрелиться. Никому до меня все равно нету дела...
Тяжело вздохнув гаишник сказал: "Записывай" и продиктовал свой номер.
Так мы и познакомились с самым лучшим на свете человеком. Теперь я не смогу жить без него без моего Андрюши... Именно так и началось история нашей любви.
В ведь страшно подумать, что было бы, не послушай я разговор двух этих бугаев, если бы не сбежал кофе, не сгорели тосты, не опоздал на работу, и конечно же, не встреть я ЕГО.
Но карты Таро легли так, и я воистину счастлив...