= 14 =

В туалете надрывался телефон. Буковски мысленно выругался. Парень как раз стягивал с него трусы, впившись в его губы страстным поцелуем, а он навис над парнем, упираясь руками в кровать. Их животы соприкоснулись, и Буковски уже был в крайней стадии возбуждения, да и парень, судя по встопорщившимся брюкам, тоже. Чёрт с ней, с работой: когда ещё на его жизненном пути встретится такой симпатичный мальчик. Он оторвался от губ парня, давая тому закончиь своё дело, слегка откинулся назад, закрыл глаза, подставил парню шею и ключицы под поцелуи. Трусы съехали к чулочкам, а пальцы парня устремились в запретные места. Он что-то шептал на испанском между поцелуями, запустил пятерню Буковски в волосы и одной рукой гладил его по голове, а второй проникал всё глубжи и глубже, заставляя Буковски стонать от удовольствия. Вдруг сознание Буковски резко помутилось, будто его ударили по голове со всей дури, очертания и без того маленькой комнаты поплыли перед глазами, лицо парня смазалось, а в голове возник ясно различимый сквозь нахлынувший белый шум голос шефа: «Буковски, возьми трубку!». От неожиданности Буковски рухнул на парня, чуть не потеряв сознание. Тот начал обеспокоенно трясти его.

— Эй, с тобой всё в порядке? — Парень не на шутку испугался.

— Угу... Щас... — Язык у Буковски заплетался. — Чёртов киберпанк! Прости, вызывают на работу.

Путаясь в трусах, Буковски с трудом поднялся и поплёлся в туалет, где лежали брошенные брюки. Один чулочек съехал на колено, но он не стал его поправлять. По дороге он поднял с пола брошенную рубашку. Хотел поднять и галстук, но потом махнул на него рукой. Всё равно день безвозвратно испорчен.

Парень ждал его в крошечной прихожей, сидя на корточках. Когда Буковски снял с вешалки плащ, тот вскочил и чмокнул его в щёчку.

— Ты чудо, — парень обнял его на прощанье. — Я буду ждать, возвращайся скорее.

— Ага. Как только освобожусь, сразу приеду, — соврал Буковски.

Он никогда к ним не возвращался. Не потому, что хотел чего-то нового в жизни, наоборот, ему безумно хотелось провести остаток своих дней с таким вот парнишкой. Ему было их безумно жалко, не хотелось подставлять, делать средством давления на себя. И совесть не позволяла ему бесконечно пользоваться доверием парня, ведь он, в отличие от Буковски, видит всё совсем в другом свете. Может, забить уже на эту совесть? Бросить ненавистную работу и рвануть куда-нибудь в Рио, хотя бы и с этим парнем. От горечи на душе хотелось плакать, он чувствовал себя невероятно одиноким и никому не нужным.

Разноцветные неоновые вывески мерцали на здании галереи, издалека расплываясь в какое-то подобие абстрактной картины, сливаясь в симбиозе с полицейскими мигалками. Дождь превратился в мелкую морось, старые щётки только размазывали её по стеклу старенького форда Буковски. Припарковавшись почти у самого входа, он натянул на голову капюшон и выскочил под дождь, надеясь не встретить никого из знакомых.

— Ба, кто это у нас тут? — Это козёл из отдела убийств. Принесла же нелёгкая. — Старший инспектор по виртуальным преступлениям Буковски! Да на крутейшей тачке! Всю жизнь тебе завидовал, чувак. Продать не хочешь такой раритет? — Он скорчил неприятную гримасу.

Несколько полицейских, стоявших рядом, захихикали.

— Лейтенант Котохара! — Буковски делано обрадовался. — Сколько лет, сколько зим! Рад Вас видеть здоровым и не спившимся!

— О'Хара, придурок, — лейтенант усмехнулся. — А я слышал, ты теперь хочешь поменять пол, чулки и лифчик уже носишь.

— Врут, сэр, — Буковски заставил себя улыбнуться. — Чистейшая клевета. По крайней мере, насчёт лифчика. А чулки мне от варикоза доктор прописал. Вот могу показать, — он начал закатывать штанину. — Вам бы тоже носить, с вашим-то лишним весом...

— Да иди ты в жопу! — Лейтенант занервничал. — Я такими делами не занимаюсь. Мне до твоих мальчиков дела нет никакого. Ну-ка, все по местам! — Рявкнул он на полицейских, и те резко выстроились в цепочку.

Буковски одобрительно кивнул. Он набрал нужный номер и поднёс телефон к уху.

— Старший инспектор Буковски. Запрашиваю разрешение на отключение нейроинтерфейса на один час.

— Разрешение получено, — сказал в трубку автомат после некоторого молчания.

На самом деле, Буковски научился уже отключать механическое эго и без разрешения, но надо было создавать видимость соблюдения формальных процедур, чтобы его не заподозрили ни в чём.

Ничего особенного не произошло. Просто форма полицейских вдруг поблёкла, посерела. Стали видны изношенности и дыры на одежде, вытянутые коленки, рваные рукава, сломанные козырьки на фуражках. Город посерел, вывески растеряли цвета, неоновая реклама исчезла. Яркие полицейские мигалки вдруг превратились в детские светодиодные игрушки, а красивые блестящие машины — в ржавый хлам, который вот-вот развалится прямо на ходу. Новенький ламборджини лейтенанта стал пикапом шевроле с кривыми колёсами и вытекшим амортизатором справа. Только форд Буковски никак не изменился. Как в Золушке, подумалось Буковски: карета превратилась в тыкву. Он повернулся ко входу в галерею. На поверхности стеклянных дверей Буковски увидел своё отражение — полноватый мужчина средних лет в потрёпанном плаще. Тяжело вздохнув, он толкнул ногой заедающую дверь.

Внутри было довольно светло. Пахло скипидаром и мочой. На плохо покрашенных зелёной краской стенах змеились ржавые потёки, пауки плели паутину поверх серых полотен без всякого рисунка. Таблички давно выцвели, в углах стояли подозрительно жёлтые лужи.

Коронер ждал посреди галереи, возле серого полотна с нечитаемой табличкой. Он уже закончил исследовать труп немолодой женщины в грязном платье красно-коирчневых тонов с признаками сильного износа. Женщина лежала в неестественной позе, вывернув голову на бок. Платье задралось, обнажая отсутствие всякого нижнего белья. Лицо было неприятным, морщинистым. Рот, полный кривых зубов, приоткрыт, посиневший язык вывалился. Невидящие глаза смотрят вдаль.

— Признаков насильственной смерти не обнаружено, — коронер коротко пожал руку Буковски.

Когда-то они даже встречались. Он был моложе лет на пять, сухой и подтянутый мужчина с землистым лицом.

— Думаешь, нейроинтерфейс? — Буковски присел на корточки и зачем-то потыкал пальцем в шею женщины.

— Методом исключения. Были, конечно, болячки, но не такие, чтобы. Тромбозов не вижу. Ядов в крови нет. Известных, конечно. Но анализ в относительной норме, — он заглянул в планшет и какое-то время перелистывал страницы. — Даже холестерин не сказать, чтобы того. Чужеродных белков не обнаружили. Смерть наступила примерно в десять ноль пять. Совпадает с показаниями очевидцев. Так что теперь мяч на твоей стороне.

Рука коронера легла Буковски на плечо, пальцы слегка сдавили тело под плащом. Буковски покачал головой, и коронер убрал руку.

— Твоя была идея вызвать меня? — Спросил он, продолжая рассматривать труп.

— Нет. Шеф лично распорядился. Это не первый случай за сегодня.

— Что я в жизни сделал плохого? — Буковски вздохнул. — Мне нужен свежий кофе и доступ к базе. Почему её не убрали?

— Шеф боится, что кто-то получит доступ к её чипу до того, как ты считаешь информацию. Возьми мой планшет, там достаточный уровень доступа. У меня тут есть ещё раскладной стул.

— Дружище, — обратился он к полицейскому из оцепления. — Сгоняй за кофе, — он протянул ему мятую купюру.

Пока Буковски изучал записи в журнале аудита чипа погибшей женщины, коронер стоял сзади и смотрел на ничего для него не значащие списки на экране планшета.

— Ты всё ещё не можешь меня забыть? — Вдруг спросил Буковски.

— Знаю, что это глупо. Извини.

— Ничего. Ты же не видишь моё настоящее лицо. Для тебя я симпатичный мужчина. Хочешь, отключу тебе нейроинтерфейс?

— Нет, не надо. Я... Хочу, чтобы всё оставалось таким, как я это вижу. Матрица затягивает, ты знаешь. Пусть хоть что-то хорошее останется в моей жизни.

— Прости...

— Не извиняйся. Я сам виноват.

— Всё равно, прости. Смотри, — Буковски передал ему планшет. — Примерно за час до своей смерти она вела интенсивный обмен данными со скрытым узлом. Сейчас его нет в сети. Что-то необычное было в её поведении?

— В каком-то роде. Свидетели описывают, что она вела онлайн-презентацию для какого-то крупного покупателя. Ходила по галерее, рассказывала про картины. Пила шампанское. Потом резко почувствовала себя плохо и упала. Врачи уже не смогли ей помочь.

— Отлично, — мрачно сказал Буковски. — Это ведь её работа, да?

— Да. Сами картины в хранилище. Здесь только имитация. На базовом плане это выглядит как галерея.

— То есть, даже украсть здесь нечего. А покупателя установили?

— Сразу. Это самое интересное: покупатель — мистер Такеда, глава местного отделения корпорации, один из тех, кого нашли сегодня. Такая же смерть.

— Мать твою! Что ж ты мне сразу не сказал?! — Буковски вскочил, как ошпаренный.