13|| Шниф.

Для большего погружения в главу рекомендую включить трек «Котылу».

———

Сырость в гараже была особенная, въедливая. Пахло бензином, ржавым железом и еще чем-то затхлым, мышиным. Единственная лампочка под потолком, прикрытая жестяным абажуром, вырывала из темноты лишь маслянистый круг на бетонном полу и капот «копейки», похожий на гроб. Остальное – стеллажи с покрышками, груда барахла в углу – утопало в черноте.

Шниф прошел вглубь, чиркнул зажигалкой, прикуривая. Огонек на секунду осветил его лицо – осунувшееся, с темными кругами под глазами. Третью ночь не спал. Думал, как вытащить Джавида с Чижом. Нанял хорошего адвоката из Москвы. Шниф знал, что Джавид выйдет, и они отомстят Суворовым. И найдут Туркина.

Он глубоко затянулся, глядя на стену, где висели инструменты. Там, среди ключей и домкратов, тускло блестело лезвие монтировки. Не для дела. Так, мысли вслух.

Джавид для него не просто начальник. Он Шнифа с зоны вытащил, когда тот совсем щенком был.

Кровью долг платить – не вопрос. А тут не своей кровью платить придется.

Шниф бросил окурок в лужу, и он зашипел, погаснув.

– Брюнетка... – его голос сухо прошелестел под бетонными сводами. – Ну, теперь ты моя забота.

Решение, которое он вынашивал неделю, встало перед ним, четкое и неотвратимое, как этот провал впереди. Он знал, где она живет. Знал, во сколько возвращается с учебы. Знал даже, как зовут ту самую соседку с книжкой.

———

Пару дней Шниф пас Алесю. Вычислил маршрут: от подъезда на её улице до трамвайной остановки, от остановки до института. Возвращалась всегда одна, в половине пятого. Сумка с книгами через плечо, темные волосы, нос с едва заметной горбинкой. Красивая.

В тот день моросило. Казань встречала его въедливым холодным дождем, перемешанным с гарью от грузовиков. Шниф одолжил неприметную машину у знакомого барыги. Подогнал к арке, заглушил мотор. Руки в перчатках, но пальцы все равно коченели. Когда она поравнялась с аркой, он вышел из-за угла бесшумно, по-кошачьи.

– Алеся, – позвал негромко.

Она обернулась, на лице – удивление, смешанное с вежливым ожиданием. Наверное, думала, знакомый. Шниф ударил наотмашь, но не сильно – только чтобы искры из глаз. Перехватил поперек туловища, зажал рот и зашвырнул на заднее сиденье. Дверца хлопнула, и он вдавил педаль газа в пол.

———

В гаражах за бетонным забором было тихо. Только редкие собаки брехали где-то вдалеке, да дождь барабанил по ржавым крышам. Шниф затащил Алесю в дальний бокс. Ни окон, одна дверь, усилительная лампа под потолком и голые стены в масляных разводах. Посередине – старый продавленный диван, в углу – бочка с соляркой.

Он усадил её на табурет, сам присел на корточки напротив, достал папиросу, прикурил. Алеся молчала. Глаза сухие, злые. Руки связаны за спиной обычным электрическим проводом, но она даже не пыталась вырываться. Только смотрела на него в упор, и от этого взгляда Шнифу становилось не по себе.

– Ну, давай знакомиться, – он выпустил дым в сторону. – Твоего-то как кличут? Турбо, кажется?

Алеся промолчала.

– Ты мне скажи, где он сейчас, и я тебя отпущу. Мне девочки не нужны. Мне Туркин нужен.

– Пошел ты, – голос у неё сел от напряжения, но звучал твердо. – И Джавиду своему передай: сгниет он на зоне, понял? За Птаху он ответит. За всех ответит.

Шниф усмехнулся, но как-то криво.

– Птаха... – он покачал головой. – Слышал я про Птаху. Видел, как замочили. Только Джавид здесь при чем? Паренёк сам себя загубил.

– Заткнись! – Алеся дернулась, провод впился в запястья. – Вы все одна шайка! Суки позорные! Джавид его запугал, Джавид нож точил! Парню даже восемнадцати не было! А Турбо... – она осеклась, прикусила губу.

Шниф прищурился.

– А Турбо где?

Молчание. Только дождь по крыше.

Он поднялся, прошелся по гаражу, пнул пустую канистру.

– Упрямая, – сказал будто сам себе. – Ну, ничего. Время есть. Посидишь тут, подумаешь. Может, передумаешь.

Он вышел, задвинул тяжелый засов снаружи. Алеся осталась одна в полумраке, только лампа гудела над головой, и пахло соляркой, железом и страхом.

———

В подъезде дома Суворовых вечером было темно, хоть глаз выколи. Лампочку давно выбили местные алкаши. Вова курил на лестничной клетке, ждал, когда Марат сбегает за хлебом. Странно, что Алеськи до сих пор нет.

К нему поднялась тетя Зина с первого этажа, та самая, с книжкой, и трясущимися руками протягивала потрепанный конверт.

– Вов, гляди... На почте была, просили ваш конвертик захватить, а то разносить почту долго...

Адидас-старший вскрыл конверт и достал из него помятую бумажку. Корявый, но разборчивый почерк Турбо:

«Лёка, родная, со мной всё хорошо. Работаю. если что не так, я в Свияжске. Тут мужик есть, с усами такой. Повязка на правом глазу. Спроси про меня – он скажет, куда идти. Прочитай и сожги. Целую. В.»

В сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Марат как раз поднимался по лестнице с батоном в авоське.

– Лесюхи нет? – спросил с порога.

Старший лишь пожал плечами. – Набери Шамилю. Пусть приезжает.

———

Вова метался по квартире, как зверь в клетке. Марат сидел на подоконнике, курил в форточку, хотя мать запрещала. Дядя Шамиль только что приехал, скинул мокрую куртку на спинку стула, налил себе чаю из заварочного чайника.

– Милицию вызывать надо, – сказал Марат, шмыгая носом.

– Какую милицию? – Вова резко обернулся. – Скажешь им: украли сестру, потому что она парня с Джавидом не поделила? Они ржать будут. – он махнул рукой. – Толку ноль.

– Правильно, – Шамиль отхлебнул чай, поморщился – остыл уже. – Сами искать будем. Кто её взял – понятно. Джавидовские. Значит, надо искать, кто из них самый преданный, и где он очко просиживает.

– За Алеськой, недавно, мужик следил... Возле института. Невысокий такой, в шапке-ушанке. Скорее всего, это и есть он.

– Значит, ищем его, – Шамиль поднялся, надел куртку. – Марат, кличь универсамовских, пусть по району походят. Вова, со мной. Объедем знакомых, поспрашиваем, где этот козел может прятаться. Если Алеську тронут...

Он не договорил. Но и без слов было ясно: пощады не будет.

———

Алеся не знала, сколько прошло времени. Час, два, пять? Лампа горела не переставая, и от этого казалось, что время остановилось. Шниф приходил дважды. Сначала принес воды в мутном стакане, поставил на пол, ногой пододвинул поближе. Потом – кусок хлеба с маслом, от которого тошнило одним видом.

– Ешь, – сказал коротко. – Долго тебе тут сидеть.

– Сколько надо, столько и просижу, – огрызнулась она. – А ты подумай: придут мои братья. Вова с Маратом и дядя Шамиль. Знаешь дядю Шамиля? Он с Вовой Афган прошел. Они таких, как ты, на ленточках не считали.

Шниф усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

– Пусть приходят. Встретим.

Он снова ушел. Алеся осталась в тишине, сжимаясь от холода и страха. Но плакать не плакала. Не дождется.

———

Поиски заняли почти сутки. Шамиль объездил полгорода, Вова с пацанами прочесали все подвалы и чердаки на своей территории. Никто ничего не знал. Или не хотели говорить.

Только к вечеру следующего дня Марат прибежал запыхавшийся.

– Есть! – выпалил с порога. – Дворник с элеватора сказал, что за бетонным забором, у старых складов, его кто-то видел сегодня утром, он в магазин за сигаретами заходил.

Шамиль поднялся, лицо его стало жестким, как у того самого афганца, про которого говорила Алеся.

– Поехали.

———

«Жигули» дяди Шамиля вылетели на грунтовку за складами. Фары выхватывали из темноты ряды одинаковых железных боксов. Мотор заглох. Тишина. Только дождь моросит.

– Вон тот, крайний, – шепнул Марат, показывая на дальний бокс с приоткрытой дверью.

Вышли. Вова – впереди, в руке монтировка, хотя рана на руке еще ныла, напоминая о прошлой драке. Марат – за ним, сжимая обломок трубы. Шамиль –чуть сзади, спокойный, собранный, в глазах – холодная решимость.

Из гаража донесся глухой голос Шнифа:

– ...Думаешь, он о тебе вспоминает? Да он уже забыл, как ты выглядишь.

Алесин голос, хриплый, но злой:

– Заткнись, мразь. Турбо не такой. Он вернется. И вы все сгниете. Джавид сгниет, и ты с ним.

Вова рванул дверь. Внутри – полумрак, лампа, Алеся на табурете, Шниф напротив. На секунду все замерли.

– Руки вверх, – тихо сказал Шамиль.

Шниф дернулся к стене, где на гвозде висела монтировка, но Вова был быстрее. Он влетел внутрь, замахиваясь. Шниф ушел в сторону, выхватил из кармана нож, полоснул наугад. Вова охнул, схватился за предплечье – нож распорол рукав куртки и кожу. Кровь брызнула на бетон.

– Вовка! – закричала Алеся.

Марат бросился на Шнифа, но тот встретил его ударом ноги в живот, а потом – головой в лицо. Хруст, Марат отшатнулся, зажимая разбитый нос, кровь залила подбородок.

Но Шамиль был уже рядом. Он перехватил руку Шнифа с ножом, выкрутил, выронил оружие. Короткий, без замаха, удар в солнечное сплетение, второй – в челюсть. Шниф осел на пол, ударившись затылком о бочку с соляркой. Глаза закатились, но он был жив. Просто вырубился.

Адидас, шатаясь, подбежал к Алесе, дергая провод.

– Лиса, жива? Цела?

Она кивнула, потом рванула к Марату, который стоял у стены, запрокинув голову, чтобы остановить кровь.

– Маратик...

– Нормально, – буркнул он, шмыгая разбитым носом. – Красивее буду.

Шамиль подошел к Шнифу, перевернул его ногой на спину. Тот застонал, открыл мутные глаза.

– Я же говорил, – спокойно сказал Шамиль. – Еще раз увижу – замочу.

Он кивнул пацанам. Те подхватили Шнифа под мышки, поставили на колени. Шамиль вытащил из-за пазухи армейский ремень с тяжелой пряжкой.

– Будешь жить, если запомнишь, – он размахнулся. – Это за Алесю. Это за Вову. Это за Марата. А это... это так, чтоб неповадно было.

Пряжка со свистом врезалась в спину, в ноги, в плечи. Шниф орал, но вырваться не мог – Вова с Маратом держали крепко.

– Джавиду передай: мы к нему еще придем, – Шамиль спрятал ремень. – А Туркина не ищите. Не найдëте. Он наш.

Шниф сполз на бетон, зажимая разбитое лицо. Сквозь разбитые губы прохрипел:

– Вы... вы трупы... Джавид выйдет – всех порешит...

Алеся со всей силы вписала ему коленом по морде.

– Выйдет, – усмехнулся Шамиль. – Если доживет.

Они вышли из гаража, уводя Алесю. Дождь хлестал по лицам, смешиваясь с кровью Вовы и Марата, но они шли быстро, не оглядываясь. «Жигули» ждали у ворот.

———

Дома было тихо. Повезло. Вова сидел на кухне, заливал рану перекисью, морщился, но молчал. Марат прикладывал к носу лед, завернутый в полотенце. Дядя Шамиль курил у открытой форточки, глядя на огни ночного города.

Алеся вошла на кухню. В руках – письмо Турбо. Она сожжёт его, но где он и как его искать, написала на другом листе бумаги. Аля спрятала его в книжке, подальше от чужих глаз.

– Я к нему поеду, – сказала тихо, но твердо.

Вова поднял голову.

– С ума сошла?

– А ты бы не поехал? – она посмотрела на брата. – К тому, кто тебя любит и ждёт?

Адидас опустил глаза. Марат молчал, только шмыгал разбитым носом.

Шамиль обернулся, посмотрел на племянницу долгим, тяжелым взглядом. Потом кивнул.

– Я поеду с тобой, отвезу.