8|| Керосин.

– Он там был. В том сарае. – сказала Алеся, и её голос прозвучал хрипло и непривычно громко в этой тишине. – Тот пацан, он показал. Мы должны были проверить.

– Проверить что? – резко оборвал её Вова, не отрывая глаз от дороги. – Там мог быть кто угодно. Капкан. Или они бы нас там и грохнули, чтобы свидетелей никаких не было. Ты, Аль, думаешь, они с тобой, с девчонкой, как с равной разговаривали? Они с нами, с мужиками, через тебя говорили. Давали знать: «Жив, но дело плохо. Ищите сами, если осмелитесь». Вот какой у них был посыл.

– А если он раненый там лежит? Или привязанный? – упрямо настаивала она, чувствуя, как ком в горле снова нарастает.

– Тогда ему уже никто не поможет. – мрачно выдохнул Марат, сидящий рядом. – Уж прости, сестрёнка. Но это правда. Такие дела решаются быстро. Либо отпустили, либо нет.

Машина выехала на пустынную набережную. Тёмная гладь Казанки, редкие огни на том берегу. Вова заглушил двигатель.

– Надо думать. – сказал он, доставая пачку «Беломора». – Джавид. Имя есть. Кто он? Где базируется? Просто так же он на серебристых «Жигулях» не катается. Надо спросить у наших, кто по левым схемам крутится. Вахит, у тебя же знакомый в автопарке есть, вот и пусть послушает, чья это машина.

– Я спрошу. – кивнул Вахит из темноты. – Но если этот Джавид действительно большой человек, то делать наводок никто не станет. Боятся.

– А менты что? – спросила Алеся. – Мы же теперь знаем, что он был там, где нелегальный металл. Может, там и следы есть?

Вова повернулся к сестре.

– Менты, Лесь, если и пошевелятся, то в последнюю очередь. И не искать твоего Валерку, а закрыть точку. А всех, кто рядом вертелся, загрести. Включая тебя и меня. Им раскрытие не нужно, им отчётность нужна. Тишина. Особенно перед всякими съездами, и ты сама понимаешь.

И она понимала. Вечный девиз – «не выноси сор из избы». Пропал человек? Сам виноват. Связался с криминалом. Дело тёмное, ворошить не будем.

– Значит, сами. – прошептала она, глядя на чёрную воду.

– Сами, – подтвердил Вова. – Но с головой. Не лезть напролом. Узнаем про Джавида. Узнаем, что за дело было. Может, Валера кому-то должен. Может, что-то унёс не то. Тогда может быть шанс откупиться.

Последнее слово он произнёс с таким отвращением, что стало ясно – денег таких у них нет. И брать их негде.

———

На следующее утро мир не перевернулся. Холодный рассвет, стук капель с крыши, запах мокрого снега. Алеся сидела на кухне, давилась холодным чаем. Родители молча ходили вокруг да около. Новостей не было. Вова и Марат куда-то ушли, наводить справки. Леся не могла сидеть сложа руки. Девушка вспоминала всё, что говорил Валера в последние недели. Обрывками. «Там ребята с Волги, серьёзные». «У них схема с запчастями от иномарок». «Дед у них там главный, все связи на нём». И ещё одно имя, оброненное случайно, когда он думал, что она спит: «Ильдар».

Не Джавид. Ильдар.

Она вскочила, как ошпаренная. Валера учился в техникуме пару лет назад. У него там были знакомые. Может, Ильдар оттуда?

Не сказав ничего дома, она натянула куртку и выскочила на улицу. Поездка на трамвае до техникума казалась вечностью. Она шарила глазами по знакомым лицам во дворе учебного заведения, но никого не узнавала. Студенты курили, смеялись, жили своей жизнью. Ей казалось, что все они смотрят на неё, на эту обезумевшую от горя девчонку.

– Извините, – остановила она пару парней. – Вы Валеру Туркина не знаете? Или... Ильдара какого-то, он, может, здесь учился?

Парни переглянулись, пожали плечами.

– Туркина знаем. Он же уже давно бросил. А Ильдаров тут много. Ильдар Галиев был, но он в армию ушёл.

Тупик. Она уже хотела повернуться назад, когда услышала женский голос:

– Алеся?

Она обернулась. К ней подходила девушка в яркой кофте и джинсах-клёш – Алсу, их общая со Валерой знакомая, тоже училась здесь.

– Алсу! Ты Ильдара не знаешь? С которым Валера общался?

Алсу нахмурилась, отвела её в сторону, под навес.

– Ильдар? Ну, Ильдар Шайхутдинов, что ли? Он вон в той группе. – Она мотнула головой на корпус. – Но он, по-моему, сейчас на практике. А что случилось? Я слышала, Валера пропал?

– Да. – голос Алеси дрогнул. – Он крутился с какими-то людьми. Там Джавид и Ильдар. Может, этот Ильдар что-то знает.

Знакомая побледнела.

– Джавид? Серебристая шестёрка? – Она понизила голос почти до шёпота. – Лесь, ты чего? Этих людей лучше не трогать. Про Ильдара я слышала, он там на подхвате у них. Если Валера с ними связался и пропал, то тебе лучше вообще не лезть. Съезди к его маме, может, он сам объявится.

Но в глазах Алсу читался неподдельный страх. Она знала больше, чем говорила. И это «знала» было страшнее любых слов.

– Милая, пожалуйста. Где искать Ильдара? Хоть что-нибудь.

Девушка помялась, оглядываясь.

– Он часто в автомастерской на Тэцевской бывает. Та, что в конце, за бензоколонкой. Но, Аля, ради бога... будь осторожна. Эти люди... они не шутят.

Автомастерская на Тэцевской оказалась не гаражом, а солидным, хоть и грязным, боксом. Пахло соляркой, металлом и краской. Грохот молотков. Алеся, стараясь выглядеть увереннее, подошла к мужику в замасленном комбинезоне.

– Мне нужно Ильдара найти. Ильдар Шайхутдинов.

Мужик обтёр руки тряпкой, оглядел её с ног до головы.

– Нет его тут. И не будет. А тебе зачем?

– Мне Валера Туркин через него передать что-то должен был. Очень важное.

Признака имени «Валера» она ждала с замиранием сердца. Мужик совсем не изменился в лице, но в его глазах мелькнула та же настороженность, что и у парней на свалке.

– Никого не знаю. И тебе совет – проваливай. Не твоего ума дело.

Он развернулся к ней спиной, ясно давая понять, что разговор окончен. Но прежде чем отвернуться, он бросил короткий взгляд на угловой, закрытый кабинет, из-за двери которого доносился приглушённый разговор.

Аля застыла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Она не видела лиц, но один голос за дверью звучал молодо, на высокой ноте. Второй – низкий, властный, с лёгким акцентом.

«...недоразумение... нужно утрясти... парень просто испугался и слинял...»

Сердце Алеси бешено заколотилось. Она сделала шаг назад, потом ещё один и почти выбежала из мастерской на холодный воздух.

Он жив. Они говорили о нём. Как о проблеме, которую нужно утрясти. Значит, он не просто сбежал. Он что-то видел. Или что-то взял. И его теперь ищут не только родные.

И низкий голос с акцентом... это мог быть он. Джавид.

У неё теперь было не просто имя. У неё был голос. И понимание, что Валера не жертва, а цель. Игра только начиналась, и ставки в ней были смертельно высоки. Она шла по улице, не чувствуя холода, сжимая в кармане кулаки. Теперь она знала, куда идти дальше. Надо было найти того, кто боялся меньше других. Надо было найти Птаху со свалки.

Вернуться на свалку в одиночку было чистым безумием. Алеся это понимала. Она вдохнула холодный воздух, обжигающий лёгкие, но он не прояснил мысли. Нужен был план. Нужны были пацаны.

Она почти бегом добралась до ближайшего таксофона у гастронома, опустила тяжёлую монету и набрала номер качалки. Она была уверена, что сейчас все там.

– Да. – из трубки зазвучал родной голос Сутулого.

– Илюш, Вову к трубке.

Через минуту в трубке послышалось хриплое дыхание.

– Лиса? Где ты?

– На Тэцевской. Он жив. Я слышала, как они говорили. «Недоразумение», «утрясти». Имя – Ильдар Шайхутдинов. Он с Валерой знаком, тоже здесь крутится. Но тут его сторожат, как Кремль. Надо найти того парня со свалки. Он что-то знает.

– Стой, где стояла. Не двигайся. Через двадцать минут буду. У памятника Ленину на площади.

Она ждала, кутаясь в куртку, прислонившись к холодной стене дома. Снег шёл редкий, колкий. В голове стучало: «Жив. Дело плохо. Утрясти...» Что это значит? Замять? Выпустить за деньги? Или «утрясти» в прямом смысле – в воды Казанки?

Рёв мотора нарушил тишину. Подъехал не Вова на батиной машине, а разукрашенная «шестёрка» с тонировкой. Алеся отшатнулась, но окно опустилось, и она увидела знакомое усатое лицо дяди Шамиля, дальнего родственника, который «всегда в курсе». На переднем пассажирском сидел Вова, лицо как из камня.

– Садись, быстро. – бросил он.

Машина тронулась, резко набирая скорость.

– Дядя Шамиль нам поможет. – коротко представил Вова. – Парня со свалки зовут Лёва, Лёва Тахадзе. Он не гонщик, он просто приблудился. Дядя Шамиль знает, где он может торчать. Правда, дядя?

Сидевший за рулём крепкий мужчина с умными, жёсткими глазами кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

– Знаю, конечно. Он школьник обычный, обычно в пивнушке у Юсуфа на окраине висит. Боится он, да. Но если правильно спросить – заговорит.

«Правильно спросить» – прозвучало так, что Алеся сжалась. Но вспомнила низкий голос за дверью и стиснула зубы.

Пивнушка оказалась полуподвальным заведением с запотевшими окнами и запахом перегара, лука и табака. Войдя внутрь за дядей Шамилем, Алеся почувствовала на себе десятки любопытных и недружелюбных взглядов. В углу, за столиком с пустыми стаканами, сидел тот самый тщедушный парень. Увидев их, он побледнел и сделал вид, что углубился в разглядывание столешницы.

Дядя Шамиль подошёл бесшумно, как крупная кошка, и присел рядом.

– Лёвушка, поговорить надо. По-хорошему.

– Я... я ничего не знаю, абый, честно...

– Мы не спрашиваем, знаешь ты или нет. Мы говорим: расскажи, что видел в тот день на свалке. Про серебристую «шестёрку». Про парня, которого грузили. – Голос дяди Шамиля был тихим, но в нём была стальная нить, не терпящая возражений.

Тахадзе заерзал, глотнул слюны.

– Ну... Валера, он... он должен был им ящик привезти. С какими-то деталями. От какого-то фарцовщика. Но ящик был пустой. Ну, не пустой... там кирпичи были. Они орали, что он их кинул. Что он с фарцовщиком заодно и детали с левого склада слил. Ильдар его по морде бил... а тот орал, что его обманули, что он сейчас всё вернёт... Потом приехал тот, на «шестёрке». С акцентом. Спросил: «Где детали?», Валера что-то шептал, не разобрать. А он сказал: «Раз не можешь говорить здесь, поговорим в тихом месте». Его и запихнули в багажник. И уехали.

– Куда? – вырвалось у Алеси.

– Не знаю! Клянусь! Тот, с акцентом, сказал Ильдару: «Вези на старый адрес. Пусть подумает». Всё.

– Старый адрес? – переспросил Вова.

– Я один раз слышал, они раньше какой-то цех под склад снимали. На берегу, у старой пристани, где баржи раньше разгружали. Там сейчас всё заброшено. Может, туда.

Дядя Шамиль тяжело поднялся.

– Запомни, Птаха. Ты сегодня нас не видел. И разговора не было. Понял?

Тот закивал, как марионетка.

На улице уже смеркалось. Вова закурил, нервно затягиваясь.

– Старая пристань. Там сейчас никого нет. Идеальное место, чтобы кого-то спрятать.

– Значит, едем туда? – спросила Алеся, сердце уходило в пятки.

– Едем смотреть. Но не лезть. Только посмотреть.

Старая пристань оказалась царством ржавого железа, полуразрушенных складов и глубокой, мёртвой тишины, нарушаемой лишь ветром и хрустом снега под ногами. Они подъехали издалека, заглушили машину в сугробе за развалинами и пошли пешком. Дядя Шамиль шёл первым, беззвучно, как тень.

Среди покосившихся строений выделялся один длинный цех с ещё целой крышей. И у его стены, едва заметный в сумерках, стоял тот самый серебристый ВАЗ-2106.

Алеся схватила Вову за рукав. Он кивнул, лицо стало острым и сосредоточенным. Из щелей в стенах цеха пробивался тусклый, дрожащий свет – видимо, от керосиновой лампы или фонаря.

– Их, наверное, несколько. – прошептал дядя Шамиль. – На разведку – я. Вы ждите здесь. Если что – свистите и уходите к машине.

Он растворился в темноте, словно он сам был этой темнотой. Минуты тянулись, как часы. Алеся прислушивалась к каждому шороху. Потом дядя Шамиль вернулся так же внезапно, как исчез.

– Внутри. Трое. Ильдар, ещё один верзила и... – он посмотрел на Алесю, – и твой Валера. Сидит на ящиках, руки связаны. Жив. Бьют его несильно, видимо, ждут звонка или решения.

– Какого решения? – выдохнул Вова.

– От того, с акцентом. От Джавида. Ждут, что скажет. Видимо, детали те куда-то всплыли, и они пытаются понять, солгал Валера или нет.

– Надо звать ментов. – прошептала Леся отчаянно.

– Не успеем. И не приедут сюда быстро. Да и... – дядя Шамиль помялся. – Я одного из тех, что внутри, знаю. Верзила этот. Он не местный, с Волги. Ребята серьёзные, не для шуток. Если решат, что парень всё-таки их кинул... тихо и быстро сделают своё дело.

Вова выпрямился, в его глазах вспыхнул знакомый Алесе огонь – яростный и безрассудный.

– Тогда делаем шум сами. Очень громкий. Лесь, ты остаёшься здесь. Шамиль, у вас в багажнике лом был, кажется?

– Был. И бутылка с бензином для заправки примуса.

– Отлично. У них там, я видел, старые покрышки валяются. Будем светомузыку им делать. – сказал Вова, и дядя Шамиль, хихикая, запрыгал к багажнику, словно маленький мальчик.

План был безумным, отчаянным и простым. Отвлечь, вызвать панику, в суматохе вытащить Валеру. Леся хотела протестовать, но слова застряли в горле. Другого шанса не было.

Она, затаившись за углом, видела, как Вова и дядя Шамиль поднесли кучу старых покрышек и хлама к дальнему торцу цеха, подальше от входа. Потом щёлкнула зажигалка, вспыхнуло пламя – сухой резины и промасленной ветоши. Огонь занялся быстро, яростно, осветив окрестности зловещим оранжевым светом.

Из цеха донесся крик: «Пожар! Что за хуйня?!»

На пороге появился верзила, за ним Ильдар. Они увидели огонь, начали метаться.

– Вай, тушить! Воды набрать! – они бросились к проруби у пристани, схватив ведро.

В этот момент Вова и дядя Шамиль, пригнувшись, рванули к открытой двери цеха. Алеся, забыв про всё, побежала за ними. Внутри, в свете полыхающего снаружи зарева, она увидела его. Валера сидел на ящике, бледный, с синяком под глазом, с перекошенным от страха лицом. Увидев вбегающих, он вскрикнул: «Леся!»

Вова одним движением перерезал веревки на его запястьях ножиком.

– Бежим отсюда нахер, быстро!

Они выскочили из цеха. У проруби, метаясь между огнём и водой, Ильдар и верзила их заметили.

– Стой! Куда?! – заревел верзила, бросая ведро.

Но они уже бежали к машине, спрятанной в темноте. Бежали, спотыкаясь, не оглядываясь, пока за спиной не раздался выстрел – глухой, хлопающий. Пуля просвистела где-то сбоку, ударив в ржавый лист железа.

Они ввалились в машину. Дядя Шамиль резко рванул с места, машина проскользила по снегу и выскочила на ухабистую дорогу от пристани. На заднем сиденье Алеся обнимала Валеру, который дрожал мелкой дрожью и беззвучно шептал: «Прости, прости, меня подставили».

– Молчи. – приказал Вова, оборачиваясь. Его лицо в свете фар было суровым. – Сейчас не до этого. Они теперь в курсе, кто мы. И у них пожар, и свидетели. Дело пахнет керосином. Нам всем надо на время исчезнуть.

Машина мчалась по тёмной, заснеженной дороге, увозя их от огня и выстрела в холодную, тревожную ночь. Первая битва была выиграна. Но война, Алеся чувствовала это кожей, только начиналась. Теперь за ними начнут охоту по-настоящему.