7|| Зацепка.

Алеся лежала у себя в комнате третий день, почти ничего не ела – пропал аппетит. Родители волновались, Вова и Марат с пацанами пытались что-то сделать, чтобы найти Валеру, но никаких новостей не поступало. Вахит даже к его тётке в Ростов ездил – всё напрасно.
Тишина казалась оглушительной. За окном моросил холодный дождь, превращая снег в грязную кашу. Стены, обклеенные светлыми обоями, давили. На комоде пылилась подаренная Валерой деревянная фигурка. Сейчас это показалось ещё более романтичным. Теперь каждый взгляд на эту вещь вызывал тяжёлый, ледяной ком в желудке.

В дверь постучали, и вошла мама. В руках у неё была тарелка куриного бульона и ломтик чёрного хлеба.

– Леся, ну съешь хоть немного. – в голосе Дилары была усталая тревога. – Братья всё оббегали. На заводе сказали, что он на больничном уже три дня. Но дома его нет. Никто ничего не знает.

Последняя фраза прозвучала с едва уловимой дрожью. Дилара, как и все в семье, догадывалась, что круг общения Валеры не ограничивался работой и боксом. Слишком часто мелькали у него новые джинсы, слишком звонкой была пачка купюр, которую он как-то неосторожно достал, чтобы оплатить такси.

– Ма, он бы позвонил. – прошептала Алеся, глядя в потолок. – Даже из-под земли бы позвонил.

– Не говори так. – Мама села на край кровати. – Может, уехал срочно, по делам... к родственникам в деревню? – Она сама не верила в эту версию.

Внизу хлопнула входная дверь подъезда, послышались быстрые, тяжёлые шаги на лестнице – Вова. Голоса в прихожей стали резкими, сдавленными.

– Нашли не его, но куртку, ту самую, кожаную. – донёсся шёпот брата. – У тех гаражей, что кооперативные строят. Рядом свалка старая. Парни говорят, там в последнее время чёрные с металлом крутятся...

Отец что-то резко оборвал его. Алеся застыла. Эти обрывки фраз сложились в ужасающую картину. Валеру несколько раз видели в той части города, где шла неофициальная торговля то ли запчастями, то ли чем покруче. Он отшучивался: «Дело, Леся, временное. На копейку для нас с тобой».

Она встала, мир поплыл, но её удержала не слабость, а прилив адреналина, горького и резкого.

– Я знаю, куда ехать. – сказала девушка, появляясь в дверном проёме. Родные обернулись, лица напряжённые.

– Ты ничего не знаешь, и знать тебе не надо. – сурово ответил ей Вова. – Милиция куртку уже забрала. Будем ждать.

– Ждать чего? – голос Алеси сорвался. – Пока его как «труп неизвестного» не покажут по местным новостям? Его там кинули! Понимаешь? Кинули на деньгах или на товаре. Он мне как-то говорил, что там один тип, Джавид, управляет этим всем.

В комнате повисла тяжёлая тишина. То, о чём все боялись думать вслух, было высказано. Валера не просто пропал. Марат молча накинул на Алесю свою олимпийку. Вова мрачно смотрел в пол.

– Джавид... – пробормотал он. – Слышал такое имя. Он на «Жигулях» серебристых гоняет. – Значит, едем. Марат, звони Зиме и Сутулому.

Лицо его было каменным, но в глазах горело то же решительное отчаяние.

– Но ты, Алеся, молчишь. Никаких самостоятельных действий. Мы просто попробуем узнать. Как родные. Понятно?

Алеся кивнула, натягивая куртку. Страх не ушёл, он превратился в холодную ярость – и на тех, кто мог с ним что-то сделать, и на самого Валеру за его глупое рискованное решение работать там.

———

Машина вынырнула из тёмных переулков в свет фонарей проспекта Победы, но вскоре свернула обратно в лабиринт частного сектора и строек. В салоне пахло махоркой, которую частенько покуривал отец. Алеся смотрела в мокрое стекло, за которым угадывались очертания полупостроенных гаражей и кучи ржавого металлолома.

Он был где-то здесь. В грязной, опасной сделке, которая пошла не так. И если милиция будет искать пропавшего, то в конце концов Турбо могут посадить, если раньше его не убьёт Джавид. От этой мысли сжималось сердце. Но теперь она знала, где искать.

Машина заглохла в тёмном проулке. Впереди, у одинокого фонаря, виднелась группа мужчин в распахнутых куртках.

– Сидите здесь. – приказал старший. – Мы с Зимой подойдём, спросим.

Но Леся уже толкнула дверь. Холодный влажный воздух обжёг лицо.

– Нет, Вовочка. Про Джавида они с вами говорить не будут. А девчонке, которая ищет своего парня, может, и скажут хоть что-то.

Она сделала шаг навстречу темноте, чувствуя, как за ней замирают Вова и Вахит. Она зашагала вперёд, не обращая внимания на холод, пронизывающий до костей. Фонарь впереди отбрасывал жёлтое пятно света, в котором клубился пар от дыхания мужчин. Их было трое. Двое помоложе курили, переминаясь с ноги на ногу, а третий, бородатый, сидел на ящике из-под пива, уставившись в землю.

Услышав шаги, все трое подняли головы. Молодые выпрямились, насторожившись, но человек на ящике лишь прищурился.

– Девонька, ты чего тут? – спросил один из парней, делая шаг навстречу. – Место тут нехорошее, нечего тебе здесь делать.

Она остановилась в шаге от света. Из темноты за её спиной доносилось тяжёлое дыхание – Зима с Вовой стояли у машины, готовые в любой момент броситься вперёд, вышел и Сутулый.

– Джавида я ищу. Здесь он?

Сидевший на ящике мужик медленно поднял на неё глаза. Лицо у него выглядело жёстким, со шрамом на брови. Нерусский.

– А Джавид тебе зачем? – спросил он без интереса.

– У меня жених пропал. Валера Туркин, Турбо. Крутился здесь у вас, гандонов. И я думаю, Джавид знает, где он.

В глазах бородатого что-то мелькнуло – не то узнавание, не то раздражение. Он плюнул в грязь.

– Не знаю я никакого Валеры. И Джавид тут не при чём. Прогуливайся да, пока на шашлык не отправили.

У девушки в груди всё сжалось, гнев наполнил её. Она вспомнила глаза Валеры, его смех, руки. Как они недавно стояли вместе и он обнимал её бережно.

– Нашли куртку. Тут, сука. – Леся сделала ещё шаг, и теперь свет фонаря падал ей прямо в лицо. – Его куртка. Кожаная. И вы, гниды, её видели. Видели и его. Он мне говорил про вашего Джавида. Про то, что этот упырь здесь командует. Так пусть теперь управляет и найдёт его, или он что, берёт парней сюда на работу, чтобы потом «убрать»?

Её голос сорвался на крик, эхом отозвавшийся в железных рёбрах недостроенных гаражей. Она пнула ящик, на котором сидел нерусский. Молодые парни переглянулись, а этот дядя медленно встал с ящика.

– Хватит орать да. – отрезал он тихо, но так, что стало слышно каждое слово. – Никто никого не терял. Твой мужик сам влип, сам и отлипнет.

«Он жив» – молнией пронеслось в голове у Алеси. Эту фразу можно было понять только так.

– Где он? Отвечайте, блять, где он? Он ранен? Ему нужна помощь?

Из темноты за её спиной выступила тяжёлая фигура Вовы. Он молча встал рядом с сестрой, и его молчаливое присутствие было красноречивее любых угроз.

Мужик оглядел их обоих, его взгляд скользнул в сторону тёмного проулка, где ждала их машина. Он что-то взвешивал в своей тупой головёшке.

– Валите отседова. – буркнул он наконец. – И забудьте дорогу сюда. Джавид никого не ищет и не будет, а если ваш Валерка выплывет, передайте, чтоб больше нос сюда не совал! Его тут больше не ждут. Понял, усатый? – последние два слова он сказал, глядя на Вову.

– Турбо живой?! – снова, уже настойчивее, спросила Леся.

Бородатый отвернулся и снова опустился на ящик – разговор его был явно окончен. Один из молодых парней сделал едва заметный жест подбородком в сторону дальнего конца свалки, где темнел силуэт старого кирпичного сарая, почти скрытый грудой шин. Лицо его было до боли знакомым, будто Алеся где-то уже видела его раньше. Этим парнем был Птаха.

Сердце девушки бешено заколотилось. Она рванулась было в ту сторону, но брат схватил её за локоть железной хваткой.

– Всё. – тихо сказал он ей в ухо. – Мы всё поняли. Теперь – домой.

– Но там... он может быть там!

– Если он там, то либо мёртв, либо его там уже нет. – сквозь зубы процедил Вова, буквально таща её обратно к машине. – А если там кто-то другой, то нам с тобой крышка. Мы не менты, Лесь. Мы приехали узнать, и мы узнали. Он жив. И влип по уши. Больше мы ничего сделать не можем.

Он втолкнул её на заднее сиденье к Марату и Сутулому.
Машина резко тронулась с места, выбрасывая из-под колёс комья грязи. Девушка прилипла лицом к холодному стеклу, вглядываясь в исчезающую во тьме свалку и тот самый тёмный сарай. Внутри всё горело. Они что-то знали. Они точно знали.

– Что теперь? – хрипло спросил Сутулый.

– Теперь ждём. – мрачно ответил Вова, сжимая в свободном кулаке пачку сигарет и протягивая её Зиме. – Ждём, объявится ли он сам. Или о нём объявят. Мы дали знать, что ищем. Больше мы не можем ничего.

Леся молчала. Она смотрела на свои руки, на грязь, прилипшую к ботинкам. Ярость не ушла. Она переросла во что-то твёрдое и острое.

«Ничего не можем? Это ещё посмотрим.»

Она теперь знала имя. Джавид. И знала место. У неё были свои методы. И пока её сердце бьётся, она не сможет просто ждать.

Она поймала в темноте взгляд Вовы в зеркало заднего вида. В его глазах читалось то же самое: бессилие, гнев и твёрдая, непоколебимая решимость. Ожидание было только передышкой. Затишьем перед бурей, которая должна была вот-вот начаться.