Глава 14: Пепел молчания

Комната была погружена в нереальную тишину. Временное убежище, выбранное за нейтральность и скрытность, теперь больше походило на тюрьму. Голые стены не оставляли пространства для отвлечения, заставляя присутствующих столкнуться с пустотой, которая заполняла пространство между ними.

Лекса стояла у окна, сцепив руки за спиной. Её взгляд был устремлён на горизонт, где последние лучи заката угасали в сумерках. Пейзаж её не интересовал; её мысли были где-то далеко, сосредоточены на внутренней борьбе, бушующей в груди. Каждая клеточка её тела кричала обернуться, нарушить молчание и поговорить с Кларк. Но она оставалась неподвижной, её выпрямленная осанка была идеальной маской спокойствия.

Кларк сидела на деревянном стуле в центре комнаты, сжав руками края сиденья. Время от времени её взгляд блуждал в сторону Лексы, но всегда останавливался, не достигая её. Её сердце колотилось в груди, но нужные слова так и не приходили. Как она могла их найти? После всего, что произошло - предательства, потерь, нарушенных обещаний - каждое слово казалось недостаточным или слишком опасным.

Наконец, молчание нарушила Кларк. Её голос был тихим, почти шёпотом, но острым, как лезвие.
- Мы не можем продолжать так дальше.

Лекса не пошевелилась сразу, но её тело напряглось. Она не ответила, и последовавшее молчание стало почти невыносимым.
- Лекса. - На этот раз голос Кларк прозвучал твёрже. Она поднялась со стула, отчего дерево под ней скрипнуло. - Никакого толка не будет, если мы не готовы говорить.

Наконец Лекса повернулась. Её зелёные глаза, глубокие и измученные, встретились со взглядом Кларк. Интенсивность этого взгляда заставила Кларк на мгновение остановиться, словно весь воздух из комнаты внезапно исчез. Лекса сделала шаг вперёд, но вскоре остановилась, сохраняя напряжённую дистанцию между ними.

- Говорить о чём, Кларк? - спросила Лекса, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась подспудная нотка, которую Кларк не смогла расшифровать. - О том, как ты ненавидишь меня? О том, как ты не можешь простить меня за то, что я сделала?

- Всё не так просто, - возразила Кларк, сжимая кулаки. - Дело не в ненависти или прощении. Всё... всё в том, во что мы превратились. Я не знаю, можем ли мы ещё доверять друг другу.

- Доверие, - повторила Лекса, словно это слово имело горький привкус. Она сделала ещё шаг вперёд, сокращая расстояние. - Ты говоришь о доверии, словно сама не делала своих выборов. Словно ты тоже никогда не оставляла.

Кларк вздрогнула.
- Это не одно и то же, - резко возразила она, её лицо покраснело от гнева и разочарования. - Я сделала то, что должна была сделать, чтобы спасти свой народ. А ты выбрала предать меня, оставить одну в момент, когда я больше всего нуждалась в тебе!

Лекса приблизилась ещё ближе, её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица Кларк.
- Ты думаешь, для меня это было легко? - прошипела она. - Думаешь, меня не терзало это решение каждую ночь? Но я - Командир. Я не могу ставить себя выше своего народа.

- А я не могу притворяться, что мои чувства не важны, - ответила Кларк. Её слова звучали как эхо, но имели иной смысл. Казалось, они застряли в бесконечном цикле взаимного непонимания.

На мгновение они замолчали, их тяжёлое дыхание было единственным звуком в комнате. Их взгляды цеплялись друг за друга, выискивая что-то, искру, след той связи, которая когда-то казалась неразрушимой. Но всё, что они находили, были осколки, части головоломки, которая больше не складывалась.

- Дело не только в доверии, Лекса, - наконец сказала Кларк, опустив взгляд. Её голос стал мягче, уязвимее. - Я больше не знаю, кто мы такие, когда мы вместе. Иногда мне кажется, что всё, что нас связывает, - это боль и утраты.

Лекса осталась неподвижной, слова Кларк ударяли, как стрелы. Она не знала, что ответить, потому что в глубине души понимала, что это правда. Но другая её часть отказывалась принять, что это всё.
- Возможно, ты права, - наконец сказала она, её голос был шёпотом, полным отчаяния. Она сделала шаг назад, разорвав зрительный контакт. - Возможно, мы всего лишь воспоминание о том, что потеряли.

Эти слова ударили Кларк сильнее, чем она ожидала. Часть её хотела закричать, сказать, что Лекса ошибается, что между ними ещё осталось что-то живое. Но другая часть, та, что несла в себе весь груз случившегося, не была в этом уверена.

- И что нам делать? - спросила Кларк, её голос дрожал. - Что остаётся для нас, Лекса?

Лекса не сразу ответила. Она снова повернулась к окну, глядя на тёмное небо. Её молчание было почти оглушающим. Затем, наконец, она заговорила, но её слова были столь же болезненны, сколь и окончательны.
- То, что остаётся, зависит от нас, Кларк. Но, возможно, нам нужно признать, что не все раны заживают.

Кларк закрыла глаза, чувствуя тяжесть этих слов. Она знала, что Лекса права, но мысль о том, чтобы сдаться, была невыносимой. Она снова опустилась на стул, обессиленная, в то время как Лекса оставалась неподвижной, одинокой фигурой в темноте ночи.

И так они остались, пленённые своим молчанием, с одним лишь пеплом их связи, согревающим эту холодную комнату.