Глава 8: Стены Конфликта

День, когда Кларк должна была освободить Лексу, наконец наступил. День, который должен был стать концом мучительного этапа, но вместо этого казался предвестием еще более глубокого бездны. Обе это знали, хотя ни одна из них не осмеливалась признаться в этом вслух.

Кларк подошла к камере, где была заключена Лекса. Сердце колотилось в груди, не только из-за напряженности ситуации, но и из-за того, что ей казалось, она теряет: иллюзию другого будущего. За те дни, проведенные в раздумьях о их ссорах, Кларк в глубине души уловила проблеск надежды. Надежды, что Лекса, поглощенная своими убеждениями и болью, наконец осознает ценность справедливости и правды, которые Кларк пыталась продвигать.

Дверь открылась с скрипом, нарушив тягостную тишину. Лекса стояла там, спиной к ней, неподвижная, ее осанка была жесткой, как лезвие, готовое ударить. Свет фонаря отбрасывал зловещие тени на ее профиль, усиливая напряжение, которое витало в воздухе.

Кларк глубоко вдохнула, заставив себя говорить спокойным тоном. "Я пришла сообщить тебе, что ты свободна, можешь вернуться домой. Прости, что я заключила тебя сюда, но Совет принял только меры предосторожности." Она пыталась передать искренность, но ее голос выдал эхо отчаяния.

Лекса не двигалась. Ее фигура оставалась неподвижной, как будто каждое слово Кларк отскакивало от ее брони, не затронув ее. Затем она заговорила, низким и ядовитым тоном. "Это не меры предосторожности, Кларк. Твое королевство видит меня как примитивное и опасное существо, как неудачный эксперимент. Они создали меня, а потом выбросили, как ничто."

Эти слова ударили Кларк, как плеть. "Не обвиняй только мое королевство," ответила Кларк, пытаясь сохранить спокойствие, хотя она чувствовала, как в ней нарастает беспокойство. "Твой народ тоже в этом виноват. Оттуда все и началось. Мой народ хотел только помочь вам, дать лучшую жизнь."

Лекса подняла глаза, и слезы, скрытые за ними, блеснули в тусклом свете. Как мало знала Кларк, как она цеплялась за правду, которая никогда не была полностью ее. Лексой было легко жалеть в этот момент, но у нее не было роскоши позволить себе такую слабость. Не когда все было решено руками, более грязными, чем Кларк могла бы себе представить.

Напряжение между ними было ощутимым, тяжелым, как нить, которая могла порваться от каждого слова. Что-то было в уверенности Кларк, в ее убежденности, и на мгновение Лекса поколебалась.

Ее сжатыми кулаками дрогнули на мгновение, прежде чем она небрежно спрятала их за спиной. "Может быть, ты права," наконец сказала она, тоном, который звучал словно покорность, но умело скрывал тень сомнений. "Может быть, оба наших народа ошиблись."

Сердце Кларк сжалось, но она не позволила себе поддаться. "Нет никакого 'может быть'. Я знаю. Твой народ не невинен, как и мой. Просто мы... хотели улучшить ситуацию, если ты помнишь."

"Все так просто для тебя," ответила Лекса, едва покачав головой. "Верить в то, что тебе сказали, цепляться за эту идею. И все же ты здесь, сейчас. И это должно тебе что-то сказать."

Кларк сжала зубы, в то время как Лекса слегка наклонила голову, ее взгляд был непроницаемым, будто она пыталась заглянуть за слова Кларк. "Может быть, тебе не стоит этого принимать," медленно ответила она, ее голос был низким, но твердым. "Может быть, есть больше, чем ты думаешь, Кларк. Но в конце концов, правда не меняется."

"Какая правда?"

Кларк почувствовала напряжение, почти ощутимое, которое исходило от Лексы. Стена, которая казалась непробиваемой, но скрывала глубокие трещины. "Пожалуйста, повернись," сказала Кларк, ее тон был отчаянным, но полным решимости. "Не заслуживаю хотя бы объяснения? Почему ты не хочешь смотреть мне в глаза? У нас мало времени, Лекса. Поговори со мной."

Лекса позволила себе один момент, чтобы закрыть глаза и подавить горечь, поднимавшуюся в ней, затем медленно повернулась, ее лицо искажалось выражением, которое Кларк отчаянно пыталась понять. Лекса посмотрела на Кларк интенсивно, раскрывая ей лишь фрагмент правды.

"Ту, которую ты выбираешь увидеть," прошептала она, прекрасно понимая, что Кларк интерпретирует эти слова так, как ей удобнее. Это не была ее ответственность открыть глаза Кларк. Не еще. Не когда правда была такой же ядовитой, как и ложь.

"Или может быть," добавила она наконец, спокойным, но резким тоном, "есть правды, которые ты пытаешься игнорировать."

Кларк замерла, удивленная этим ответом. "Я ничего не игнорирую," возразила она, ее голос слегка дрогнул. "Я знаю, что были ошибки с обеих сторон, но я не могу принять, что мой народ изображен как единственный виновный."

Лекса опустила взгляд на мгновение, скрывая выражение, которое Кларк не могла бы понять. Когда она снова посмотрела на нее, ее лицо было неподвижным, как вырезанное из камня. "Не все черное и белое, Кларк. Никогда не было."

"Тогда почему ты не готова увидеть хорошее в том, что мы сделали?" спросила Кларк, раздраженная.

Лекса подняла подбородок, ее взгляд был твердым и отстраненным. "Кто может сказать, что действительно хорошо?"

Тишина, последовавшая за этим, была тяжелой, наполненной невыраженными словами. Кларк чувствовала, что есть что-то, что ускользает, что-то скрытое между строк, но она не могла уловить это.

"Я видела достаточно, чтобы знать, откуда все это началось," сказала Кларк, пытаясь оставаться стойкой.

Лекса не ответила сразу. Ее взгляд на мгновение сместился в сторону, в темноту за окнами, как будто она искала что-то, что Кларк не могла увидеть. "Может быть," прошептала она наконец, нейтральным тоном, "то, что ты думаешь, ты знаешь, это не все."

Кларк сжала кулаки, дыхание стало прерывистым. "Что мне тогда нужно знать?"

Лекса слегка покачала головой, не отрывая взгляда от неопределенного места, на которое она смотрела. "Иногда легче продолжать верить в то, что нам сказали."

Кларк почувствовала приступ замешательства. Лекса была права? Или она просто пыталась перевести вину? Она не могла понять. И, возможно, именно этого Лекса и добивалась. "Это не ты, Лекса," сказала Кларк, "и я знаю это! Ты все еще пленена и подчинена Совету, не видишь?"

"Ты не знаешь, о чем говоришь, Кларк," сказала Лекса, ее голос был полон сдерживаемого гнева. "Ты думаешь, что я не умею принимать решения самостоятельно? Что я кукла на ниточках? Тебе не повезло: это мой выбор. Никто другой не влияет на него."

Кларк покачала головой, ее взгляд был проницательным, и она искала ответы в каждом движении Лексы. "Несколько дней назад ты была другой, Лекса. Ты пришла ко мне с решимостью, которой я сейчас не узнаю. Что изменилось? Почему теперь ты такая отчужденная?"

На губах Лексы появилось горькое выражение. "Да. Я бы хотела еще немного поиграть с тобой. Играть с тобой было интересным занятием. Но теперь нет, Кларк. Я получила все, что хотела."

Эти слова ранили Кларк, но она осталась стойкой. "И что ты получила, Лекса? Скажи мне," бросила она вызов.

"Правду," ответила Лекса, но ее голос выдал тень колебания, которую Кларк не могла игнорировать.

Чувствуя, что Лекса колеблется, Кларк решила действовать решительнее. Она медленно приблизилась, внимательно наблюдая за каждым изменением в выражении лица Лексы. "Смотри мне в глаза," сказала она, ее голос стал шепотом. "Скажи мне, что между нами никогда не было ничего. Что все, что случилось, было просто ложью. Что когда ты любила меня, это было только телесное влечение, без смысла."

Лекса молчала, но ее взгляд выдал ее. Кларк сделала еще один шаг вперед, решительная раскрыть внутренний конфликт Лексы. "Я не верю в это," продолжила она. "Я вижу это в твоих глазах, Лекса. Ты не пытаешься разрушить меня."

Лекса отступила, ее дыхание стало прерывистым, и она врезалась в стол в центре комнаты. Затем она взорвалась. "Хватит!" закричала она. "Хочешь правду? Я докажу тебе, что все, что ты думаешь, ты знаешь, ошибочно. Твой народ заплатит за пролитую кровь. И ты, Кларк, не будешь прощена."

Кларк остановилась, но не оторвала взгляда от Лексы, даже когда та подошла, чтобы подчеркнуть свои слова. "Когда придет время, я уничтожу тебя. Все в тебе. Так что готовься, Кларк. Потому что в следующий раз, когда мы встретимся, это будет война."

Несмотря на яростный тон, Кларк увидела трещину в взгляде Лексы, ту тонкую уязвимость, которая ее выдала. Часть ее кричала не верить этим словам, но она знала, что не может игнорировать их полностью. "Если так," наконец сказала она, ее тон был решительным, но полным боли, "тогда я буду ждать тебя. И даже если прольются слезы, я никогда не поверю тому, что ты сказала сегодня. Потому что я знаю, кто ты, Лекса. И я знаю, что внутри тебя еще есть человечность."

Лекса напряглась, затем резко отвернулась и толкнула Кларк, выйдя из камеры без единого слова. Кларк позволила ей уйти, разбитая, но с решимостью, горящей внутри. Она знала, что то, что готовится, намного больше их обеих. Но если ей придется бороться зубами и когтями, чтобы вернуть Лексу к свету, она это сделает.

Когда она отошла, мысли Кларк быстро метались, анализируя каждое слово, каждое движение Лексы. Она знала, что за этой маской ненависти скрывается более глубокая правда. Но какая? И какой ценой она откроется? Одно было ясно: их связь не будет полностью разрушена. И в мире, стоящем на грани разрушения, эта искорка любви могла стать их единственной надеждой или их окончательным приговором.