Глава 2 - Одиночество

-Крепче, Вольфи. Что ты как девчонка...
-Он задохнется.
-Да не парься ты, ничего с ним не будет.

Веревка затягивается на шее. Руки сами хватаются за неё и пытаются ослабить хватку. Биение сердца – глухими ударами в ушах и потемнениями в глазах. Из горла Уилсона сдавленно донеслись нечленораздельные звуки.
Рыжебородый подбрасывает и ловит одной рукой, совсем не глядя, нож какого-то там Уолтера. Взгляд внимательный на корчащегося парня. Ноль эмоций, но явно ожидание чего-то.
Вольфганг обоими ручищами натягивал канат, переброшенный через ветку высокого дерева. На другом конце висел привязанный Уилсон.
Пожалуй, лучше одиночество.

-Выше давай. Чтоб псы не достали, если вдруг придут. Мы же с тобой не изверги, а?
-Не изверги.
Здоровяк закрепил на соседнем дереве веревку несколькими крепкими узлами. Уилсон дергался, пытаясь освободиться. Шею сдавливало. И не только её.
-Не кипятись, мальчишка. Повисишь тут до утра, мы тебя завтра снимем. Это научит тебя уму разуму. Вольфи тебя нормально так завязал. Ты не на шее висишь, не волнуйся. Хотя, может, стоило...
-Вуди.
-Ладно, нам пора. Дел по горло. Нет на тебя времени, слышишь?! ТЫ! Я тебе говорю! Перси! Скоро зима, не хватало нам тут еще воришек. Бля, Уолтер... Как ты мог... Это тебе с рук не сойдет!
-Его уже две недели нет. И тут ты с его вещами. Что еще нам остается думать?
Уилсон сдавленно простонал что-то вроде «не я». Веревка не поддавалась, но душила изрядно.
-Завтра расскажешь свои байки. Нет, Вольфи, ты его слышал? – Вуди собрал вещи и уже собирался уходить, - Несколько лет здесь! Не знаю, кем он сам себя считает, но для меня он пиздабол. Вот и всё. Его одежда не сильно потрепана.
-Вуди, не ругайся.
-А вдруг он действительно убийца? С ними мы ведь не церемонимся, а?
-Я есть хочу.

Парочка ушла, их голоса еще раздавались некоторое время. Уилсон продолжал бороться с колючими толстыми веревками. Кто бы их ни плёл, это явно был терпеливый человек, знающий своё дело. Вряд ли это был один из этих двух.

Прошло несколько часов в утомительной борьбе с оковами. Солнце успело напечь голову, в глазах всё уплывало, голод дал о себе знать. Земля под ногами виднелась метрах в четырёх, не меньше. Причем вытоптанная и твердая. Словно это дерево регулярно использовалось этими людьми для наказаний непутёвых ребят.

Уилсон выбился из сил и полностью расслабился. Рыжебородый Вуди оказался прав – его связали по всему телу, не только за шею. Он не умрёт от удушья. Пока день. Ночью он будет убит тьмой. Или тем, что она скрывает. Неважно. Главное, до вечера умудриться вырваться.

Висеть крайне неудобно. Уилсон медленно запрокинул голову наверх. Безоблачное ясное голубое небо. Отличная погода. Солнце ослепляет. Говорят, карие глаза менее чувствительны к яркому свету, по сравнению с голубыми. Но как проверить? Эмпирическим путём можно узнать только один из двух вариантов.

Уилсон поднял руки и вцепился в веревку, на которой висел. Напрягся, никто не говорил, что будет легко.
Руки стёрты в кровь. Нет, те двое всё же изверги. И глупцы, раз не ведают, что здесь по ночам творится.
Еще несколько дециметров. Еще пара усилий. Рука ухватилась за ветку дерева. Теперь сложнее. Он начал раскачиваться, чтобы закинуть ногу на ветку. Получилось не сразу. Через несколько минут он, наконец, оказался наверху. Веревка от его шеи и узлов на груди тянулась куда-то вниз и скрывалась в ветвях соседнего деревца. Теперь надо просто слезать по ту сторону ветки, чтобы ничто не мешало.

Легко сказать. Ствол дерева – гладкий. Точнее сказать, кем-то предусмотрительно обчищенный от сучков и всяких выступов. Точно дерево наказаний и пыток.
Валить отсюда надо.
Но как?

Страх высоты никогда не мешал нормально жить. Но прыгать без подготовки с четырех метров? Вроде бы нужно, Уилсон наклонился для прыжка – да вот только не выходит. Тело не слушается. Как сидел, так и сидит. Что ж это такое. Сам себе не хозяин!
После нескольких попыток «спрыгнуть», Уилсон смирился с тем, что не может повелевать своему телу совершать такие подвиги. Необходимо было срочно найти другое решение.

Пока плана действий не появилось, пальцы развязывали узлы на теле.
Лучше одиночество.
Надежнее.
Полагаться на себя и никому не доверять.
И как он только мог скучать по людям?
Три года – подумаешь!
К черту людей.
Уилсон свесился обратно на ту же сторону ветки. Веревка в крови, след тянется. Конец веревки - прыжок, долгий полёт в болезненное падение. Свобода.
Что с ней делать?
Голод знает ответ.

***

На следующее утро Вольфганг с Вуди возвращались в лагерь, но на этот раз не одни. Рядом плелась маленькая белокурая грязная девочка. Выглядела она так слабо и болезненно, что было абсолютно неясно – как она выжила до сегодняшнего дня. Нет, как она вообще жила в мире людей.
Девочка в рваном платьице несла в руках белую сетку, наполненную живыми бабочками.
Все трое выглядели голодными.

-Пока есть силы – зайдем к парнишке. Надо его снять, - спокойно произнес Вуди.
-Снять парня, быстро и без лишних... - шептала девочка. Её никто не услышал.
-Я пойду вперед, вы догоняйте.
Рыжебородый ускорил шаг почти до бега. Казалось бы, его немного замучила совесть за вчерашний поступок. Всё-таки не очень хорошо было внезапного гостя подвешивать на солнцепёке и оставлять без еды и воды целые сутки. Кто знает, что с ним могло стать...

Через пару минут его нагнали пешим шагом молчаливый и вечноголодный гигант в компании бледной девочки. Та запрокинула голову, в надежде увидеть еще одного человека в их скучной компании. На ветке дерева одиноко покачивалась пустая веревка. Вольфганг поморщился – на стволе огромными буквами было написано «ОТСОСИ». Кажется, кровью.

-Он мне начинает нравиться. Нет, бесит, сука, убить его мало! Но нравится. Да.
Вуди улыбался и бубнил себе что-то под нос, кажется, он уже забыл про собственное обвинение в убийстве Уолтера. Ему понравилось желание жить в сбежавшем человеке.

Вольфганг абсолютно равнодушно пошел в сторону свиной деревни. Над ним властвовал только голод, и никакие пустые веревки и кровавые похабные надписи не в силах лишить его обеда. Он произнёс:
-Замечательно. Теперь у нас новый враг.

Они сидели у костра. Небольшое пламя жарило крольчатину. Запах плоти будоражил аппетит, Вольфганг уставился взглядом в тушку убитого им зверя, мысленно отсчитывая секунды, когда можно будет снять обед с огня. Всё его сознание было занято едой. Девочка отсутствующим взглядом голубых глаз лениво осмотрела своего соседа по скамье, потом перевела взгляд на другого. Вуди нежно затачивал свой любимый ярко-красный топор.
-...Нет, Люси. Как-нибудь потом. Но он своё получит, я тебе обещаю.
-Мне кто-нибудь расскажет, кого мы должны были увидеть на дереве?
Вольфганг упорно молчал. Вуди тяжело вздохнул, осознав, что ему придется что-то объяснять.

-Мелкий парнишка, Персиваль. Черноволосый, такой, худой. Мордашка у него симпотичная, тебе понравился бы.
-А за что вы его повесили?
-Не повесили, а подвесили. За воровство и ложь. И подозрения в убийстве, кстати!
-Мда?..
Девочка сомнительно покосилась на собеседника. Рыжий заросший грубиян явно что-то придумывает, возможно, даже на ходу.
-А не врешь ли ты, Вуди?
-Я-то? Рехнулась, малявка! Он провинился, мы его собирались наказать, а потом сняли бы. Нам нужны еще люди, вместе жить легче. Но наказать человека надо. Воровство и ложь, дура ты.
Девочка равнодушно уставилась в огонь, подобно собрату Вольфгангу. Колкости её не задевали.

-У него в карманах наши запасы были, а еще нож... Кстати, где он?
Вуди отложил свой топор и взволнованно начал ощупывать своё тело. Девочка грустно улыбнулась. Вуди серьезно запаниковал.
-Сукин сын! – крикнул дровосек, не находя лезвия у себя в карманах, - он стащил его у меня! Как?! Когда?!
-Да заткнись ты уже, достал, - Вольфгангу надоели шум и суета, - у меня он.
-Что?!
-Вот, держи.
Достал откуда-то из-за пазухи. Тот самый нож искусной работы. Передал взволнованному бородачу. Тот ошарашенно смотрел на Вольфганга и на девочку, ища у неё поддержки. Та ничего не понимала тоже.

-Это я его у тебя взял.
Удивленное молчание.
-Шутки ради.
Гробовая тишина.
-Ну, кажется, шутка удалась. Возвращаю.
Вуди забрал нож и покосился недоверчиво на собеседника. Так, словно впервые видит его.
-Ты ли это?
-Что, пошутить нельзя, что ли. Жрать охота, Венди, накрывай на стол.
-Да, давай, женщина, мне тоже кусок отрежь!
-Вот как кролика готовить – так я женщина, а как объяснить, почему «отсоси» это обидно, так я ребенок.
-Я тебе потом как-нибудь расскажу. Может, даже наглядно продемонстри...
Злобный взгляд Вольфганга заткнул Вуди.

***

В вечерней тишине послышался далёкий собачий лай. Уилсон резко выпрямился во весь рост и устремился мутным взглядом в горизонт. Стая гончих псов была бы совсем некстати. Кое-как собранное копье может обломиться, не избавив даже от одного противника.
Уилсон в спешке собрал все вещи, собранные за день, и побежал в сторону болот. Пожалуй, в сложившейся ситуации, это было единственным верным решением.
Брёвна пирамидкой, под ними хворост и опилки. Удар кремня о кремень. Еще раз. Искры не хватает для розжига. В глазах двоится всё от усталости. Лай всё громче.
Уилсон озабоченно озирался по сторонам, продолжая добывать огонь.
Время шло. Псы лаяли где-то неподалеку, но упорно не приближались. Уилсон устал добывать огонь, сегодня ничего не получалось. Он сел на землю для короткой передышки. Дико хотелось спать. Вторые сутки без сна вырисовывали серьезные круги под глазами и портили координацию движений. С зубастой опасностью поблизости особо не выспишься, но, сам не ожидая от себя такого, Уилсон безмятежно провалился в беспамятство, так и не успев развести костёр.