Древний Бог 18+
Кроссовер: "MoDaoZuShi", "Благословение небожителей", " Система СПАСИ-СЕБЯ-САМ для Главного Злодея"
Перинг: ОМП/Вэй Ин/Се Лянь/Хуа Чэн, прочие упоминаются.
ЖиП: Полиамория, Анимализм, Демоны, Падшие Боги, Анальный Секс, Течка/Гон, Мужская беременность, Животная беременность, Животные роды, операция, Потеря/Утрата, сумасшествие, Ревность, Упоминание суицида, Отклонения от канона, ООС обусловленный контекстом, ОМП, Hurt/Comfort, элементы юмора, смерть второстепенных персонажей, счастливый конец.
Полнятся три мира слухами о разных личностях: живших, живущих ли по сей день. Многие сплетни перерастают в увлекательные истории, а позже передаются из уст в уста, из поколения в поколение, становятся сказаниями, легендами.
Говорят, давным-давно жил на земле один отшельник. О прошлом его не было известно, как и о причинах такой жизни. Да только вознёсся он однажды и стал богом огня и домашнего очага.
Поговаривали, что смертные долгое время не признавали второго покровительства и молились только о тепле, вкусной еде и отсутствии пожаров. Однако, много позже, женщины стали молиться ему о благополучии в браке и семейном уюте. Многие всерьёз верили, что лишь благодаря этому небожителю их семьи оставались крепкими, а любовь не угасала до самой смерти. Не было случая, когда муж ходил на сторону, дети росли крепкими, здоровыми и счастливыми, а женщины не болели часто и в родах всё проходило хорошо.
Добрый бог, защитник семейного очага... О былых молитвах все позабыли.
И тогда случилось ужасное. Одно королевство оказалось уничтожено в огне проснувшегося вулкана. В тот день несчастные смертные молились богу огня истово, но тот их не услышал. Обозлившись, принц того королевства обратился жутким демоном и поклялся отомстить богу за страдания свои и народа его.
Белое бедствие, Безликий Бай захватил небеса и сжёг небесную столицу, перебив всех небожителей в один день.
Вот только, бога огня на небесах не оказалось. Из криков умирающих богов Бай Усянь узнал, что это божество было изгнано с небес ещё задолго до извержения вулкана. За то, что тайно помогал людям сдержать растущее пламя в глубинах земных.
В тот день Безликий Бай поклялся отыскать того, кто долгие годы незримо оберегал его страну от краха. И отблагодарить, вновь вознести на небеса.
Но время шло. Под гнётом скорби и злобы рассудок Белого Бедствия помутился и он возжелал, чтобы тот, кто был так похож на него во всём, познал всю боль и предательство своих подданных. Он много лет преследовал Наследного принца СяньЛэ, истязал, шептал злобные речи, мучил и ломал...
Но юный бог не сдался и даже нашёл себе самого верного последователя, что даже в посмертии остался рядом. Безликий Бай был в ярости. У него не было никого и ничего, даже бог, которого он почитал, покинул его ещё в детстве!
Бай Усянь прожил более тысячи лет и умер в огне вулкана. Лишь перед самым концом, когда сознание покидало его, он вдруг увидел глубоко в огне земном скованное земными цепями обгоревшее тело.
«Неужели Мой Бог всё это время был заперт здесь в наказание за то, что хотел спасти смертных?»
Эта мысль стала последней, что он осознал в своей бесконечно долгой и несчастной жизни. И горечь от невозможности помочь или хоть кому-то рассказать стала стимулом для души его отправиться в перерождение, очистившись от грехов своих...
А бог огня и домашнего очага продолжал гореть в земном пламени ещё долгие века. Что чувствовал он, зная, что никто не придёт за ним, никто не узнает, никто не вспомнит? И боль души была в тысячи раз сильнее боли телесной...
И всё же, когда новый Небесный Владыка возжелал запечатать проклятую гору, его нашли. И обнаруживший его демон едва не лишился облика от страха.
Тлеющее, прожжённое тело дневного божества было извлечено из остывающего земного огня, оковы разрушены...
Но сердце и душа небожителя давно истлели пеплом несбывшихся надежд, а разум продолжал гореть в агонии.
Почти две тысячи лет он бесконечно горел, но не мог умереть. Молитвы верующих продолжали поддерживать его жизнь и за то Бог Огня возненавидел их. Окончание страданий не принесли мира его сломленной душе.
Тело его восстанавливалось медленно и болезненно, но, к сожалению, всё эти долгие века он ни разу не потерял сознания, как бы сам того не желал. Бог огня и домашнего очага боялся собственного проявления и силы. Даже пищу он мог принимать лишь сырой. Любое взаимодействие с огнём вызывало панический страх и оцепенение. Даже свеча вызвала сильнейшую истерику и многочасовые крики и рыдания.
После того, как тело его восстановилось, Бог Огня разрушил собственный дворец до основания и поселился на отдельном островке Небес, где собственными руками соорудил себе подобие жилища. Разбил на острове он сад и в тишине да одиночестве ухаживал за растениями. И только Владька Небесный изредка тревожил покой этого места, чтобы наблюдать в тишине за сломленным божеством.
В сердце Се Ляня поселилась горечь от невозможности помочь несчастному. Иногда ему казалось, что лучше было бы прервать страдания и собственноручно убить древнего небожителя, освобождая истерзанную душу от телесных оков. Но рука его всякий раз дрожала и опускалась. А несчастный обречённо прикрывал глаза и продолжал существовать...
Однажды Бог Огня услышал в череде бесконечных молитв плач несчастного ребёнка, что мечтал о сожжении ненавистного места, где страдал. И тогда, впервые за очень долгое время, Бог огня внял мольбе и явился в то поместье.
Бедное, сломленное дитя. Шрамы его и побои затронули давно мёртвое сердце, а последствия очевидного насилия вызвали ярый гнев. Бог поднял руку и пламя заплясали от пола до крыши в одно мгновение. Сам же он поднял бедное дитя на руки и вынес из пламени прочь. Он больше не боялся в тот миг, но ощутил, как божественная энергия меняется в его теле и становится тёмной.
Он пал...
Он обратился демоном, хоть и был по-прежнему богом. В тот день родилось новое Бедствие и пламя его окрасилось в синий цвет.
Падшее древнее божество, Бедствие синего пламени мести. Так его теперь называли.
Се Лянь не мог игнорировать этот инцидент, но и наказывать несчастного павшего небожителя не позволяла совесть. Когда стали известны подробности этого дела, в глубине души Небесный Владыка даже похвалил Бога Огня и проникся ещё большей симпатией. Однако, долг требовал вынести вердикт виновному. И СяньЛэ изгнал беднягу с Небес. Но продолжал наблюдать за ним издалека.
А сам падший буквально привязался к спасённому мальчику и обратился его ручным зверьком. Он наблюдал за жизнью, что спас и всё больше гнева копилось в его сердце.
Отвратительный первый наставник, злые адепты, злословящие братья и сёстры по оружию, ненавистные ученики, предавший брат, недоверие, обвинения...
Всё это павший бог пропускал через себя и последней каплей стал вернувшийся из адской бездны ученик, полный желания отомстить учителю за свои беды...
Вот только, этот мальчик был единственным, о ком пытался заботиться его подопечный! Падший бог пришёл в ярость и силою своей обратил время вспять, а после притянул из другого мира родственную душу подопечного и сделал их братьями.
Такое сильное воздействие не могло остаться незамеченным и падший бог был отловлен. Тем не менее, никто уже не был в силах изменить произошедшее. Небеса опасались губительных последствий.
Но...
Всё было хорошо. Родственная душа из другого мира смогла исправить всё. Обиженный ребёнок получил заботу и поддержку, а сломленный заклинатель сумел осознать и принять таившуюся в сердце любовь к брату по оружию. Словно именно так и было предначертано...
Вот только, пленённый падший бог заплатил за чужое счастье непомерную цену и несколько сотен лет пребывал в агоническом сне.
А пробуждение отозвалось болью в душе столь сильной, что падший бог на несколько десятков лет утратил рассудок.
Вырвавшись из плена, он поселился в теле Главы Ордена Вэнь. Он совершил много злодеяний и лишь перед самым концом одержимого тела пришёл в себя и переместился в тело тёмного заклинателя.
Конечно, он пытался исправить всё, что натворил и исподволь направлял руку смертного, но тот и сам был полон противоречий, вины и боли. Эти чувства стали многократно возрастать и множились с каждым новым неправильным решением.
Перед смертью тёмный заклинатель увидел падшего бога, рыдающего над его растерзываемым телом и тепло улыбнулся.
Эта улыбка поразила падшее божество и тот поклялся оберегать душу несчастного. Тринадцать лет он склеивал и напитывал сломленную душу, чтобы с болью вновь отпустить в мир смертных.
Однако, когда этот смертный встретил того, кто любил его все эти годы и ждал, человек осознал, что в его сердце живёт иная любовь. Хоть он и принял чувства влюблённого в него заклинателя, сам оставался лишь благодарен ему.
Спустя долгие десятилетия, когда смерть вновь пришла за ним, уже среброголовым, мужчина вспомнил полные горя и вины яркие синие глаза. Стоило душе отделиться от подаренного тела, как она помчалась на поиски.
Вот только, всё эти годы, падший бог был вновь в заточении и в этот раз не собирался вырываться на свободу. Когда слабый огонёк чужой души ударился о зачарованные прутья клетки, падший бог лишь отвернулся и попросил уйти на перерождение.
Вот только душа оказалась на редкость упряма и не желала покидать падшего бога. Несколько лет она безуспешно пыталась пробиться в клетку и теряла остатки крохотных сил.
Не выдержав, падший бог огня протянул руку и с лёгкостью преодолел барьер, втягивая и прижимая к груди слабый огонёк.
- Глупый, - прошептал со слезами древний бог, - рядом со мной тебя не ожидает ничего хорошего...
Душа упрямо звенела и прижималась всё сильнее, будто желала вновь стать единственным целым, как многие годы назад. И падший бог позволил это.
В тот момент их воспоминания смешались и открылись друг другу. Слабая душа в сознании рыдала над судьбой падшего бога и ментально окутывала в крепких объятиях. А падший бог огня решил просто уснуть.
Когда Владька Небесный решил вновь проведать несчастного пленника, его встретили чужие серые глаза, сверкающие упрямством.
- Кто ты и как проник в его тело? - тихо спросил Се Лянь.
- За что он заточён?! Почему не желает бороться?! За что ему пришлось пережить всё это?! - вскричал Вэй Усянь чужим голосом, - Он же такой ласковый и добрый, нежный и сострадающий! Даже к такому, как я! Он не заслуживает такой судьбы!
- Я знаю... Но то было его собственной просьбой, - прошептал в ответ СяньЛэ.
- Сейчас он спит, - прохрипел Вэй Ин, - позволь ему уйти? Я найду способ, чтобы помочь ему...
- Хорошо, - кивнул понимающе Небесный Владыка, - но будь осторожен. Если с тобой что-то случится, мне кажется, что это станет последним, что он сможет осознать, а после...
- Я не допущу этого! Я буду рядом и никогда не оставлю его! - с решимостью вскричал Вэй Усянь.
Се Лянь понимающе улыбнулся и махнул рукой. Клетка осыпалась пеплом и в тот же миг тело падшего бога исчезло из небесной темницы.
Долгие годы падший бог и его последователь не объявлялись. Се Лянь переживал, переживал и Хуа Чэн. Хоть непревзойденный и поклялся в верности одному единственному богу, но тот, кто был заточён в вулкане оставил глубокий след в его мёртвой душе.
Не хотелось признавать, но оба они были привязаны к богу огня сильнее, чём могли бы быть друзья или братья. Конечно, оба пытались скрыть это друг от друга, но около ста лет назад, наконец, признали это и поговорили. Теперь же их возлюбленный был под контролем другого человека и они не могут не ревновать. Но больше ревности они надеялись, что этот мальчишка сумеет излечить душу падшего бога, что много сотен лет пребывал в отчаянии.
Когда бог огня очнулся от своего долгого сна, он увидел свои руки, спадающие рис. Они были чуть грубоваты, но по-прежнему хранили в себе изящество. Его тело разогнулось и удовлетворённо вздохнуло.
- Что же, здесь мы закончили, - сказал другой его голосом, - теперь эта деревня не будет голодать в этом году. Знаешь, это уже, наверное, тысячная деревня? Или больше? Как думаешь, скольким людям мы смогли помочь? Кажется, что такие мелочи не смогут ничего изменить, но... Я всё же считаю, что из мелочей складывается вся жизнь. В этой деревне не осталось молодых, а старики не в силах возделывать поля. Но теперь, когда мы привезли сюда тех сирот и их приняли с таким радушием, я думаю, что всё наладится. Дети получат любовь, кров и еду, а старики поддержку и рабочие руки. И каждый будет доволен и счастлив. Разве это не то, к чему мы оба стремились всю жизнь? Мы помогли им. Разве от этого не легче на душе?
Казалось, дух в его теле разговаривал только сам с собой, но обращался к нему. Падший бог осторожно поднял руку и погладил вторую.
- Ты прав, - слабо прошептал проснувшийся бог, - и правда немного легче...
- Ох, ты, наконец, проснулся! Прости, что мы в столь неподобающем виде! Я сейчас же отправлюсь на реку и очищу наше... твоё тело от грязи, пота и пыли! - засуетился взволнованный дух.
- Всё в порядке, - едва слышно ответил бог, - это не имеет никакого значения...
- Разумеется имеет! Я лишь гость в твоём сосуде и обязан следить за чистотой!
Когда Вэй Ин омывал их, он не мог не смутиться из-за того, что делал с чужим телом все эти годы. Как ласкал его под покровом ночи, как стонал, доставляя ему удовольствие, как мечтал оказаться во плоти в этих руках, на этом божественном жезле, целовать и обнимать. Даже сейчас, от одних только мыслей и воспоминаний внизу их живота становилось тяжело и томительно.
Конечно, падший бог заметил это состояние тела и решил, что сможет помочь. Он обхватил свой корень Ян и размашисто провёл по нему от основания до головки, а затем потёр большим пальцем маленькую дырочку. С год сорвался чужой стон и тело выгнулось от удовольствия. Другая рука под чужим контролем дрогнула, потянувшись назад, но вернулась на место.
Тогда бог перехватил контроль и над второй рукой, заведя её за спину и коснувшись медных врат. Первый палец с трудом протиснулся в девственное отверстие и оба зашипела от дискомфорта, но вскоре напряжение ушло и осталось только удовольствие.
Тело, под контролем Усяня насаживалась на пальцы и толкались в кулак. За первым пальцем последовал второй, а потом и третий. Внутри они протирали особую точку и Вэй Ин стонал чужим голосом, а потом они сорвались в общий на двоих оргазм, оглушительный.
Когда оба пришли в себя, теле лежало на берегу без сил. Они чувствовали отголоски прошедшего наслаждения и пытались отдышаться.
- Прости, что позволял себе подобное в твоём теле, - виновато прошептал дух.
- Откос ты думал, делая это?
- О тебе, - смутившись, но честно произнёс Усянь, - о том, что бы ты мог сделать со мной, если бы не спал и у меня было тело. Представлял, как ты думаешь меня руками и дубами, как входишь в меня и долго не отпускаешь, а после наполняешь своим божественным семенем до тех пор, пока я не пойму от тебя дитя...
Говоря всё это, Вэй Ин так покраснел, что падший бог не на шутку распереживался: могла бы и кровь пойти носом! Но эти бесстыдные описания чужих грёз сделали его невероятно счастливым в тот момент. Если бы это было возможно, он бы хотел, чтобы всё так и случилось...
Вот только, Вэй Ин давно умер и единственный способ для него обрести тело в этом случае - страдать. А падший бог не желал боли для этого духа.
- И пусть моим мечтам не суждено сбыться, я готов быть рядом и в твоём теле до конца времён, чтобы ты больше никогда не чувствовал себя одиноким, Ань Ян, - сказал Усянь.
От звука собственного, давно забытого, имени падший бог вздрогнул. Кто, кроме Вэй Ина мог бы теперь назвать его по имени? Всё, кто знал его - давно погибли. А больше, с момента пробуждения от агонии вулкана, он никогда не называл себя. Даже Небесный Владыка не знал, как его звали.
- Я найду способ, - пообещал Ян, - и исполню любое твоё желание! Обещаю!
- Я верю тебе и буду ждать, даже если мир перестанет существовать, - прошептал Вэй Ин в ответ.
Они попрощались с этой деревней и отправились в путь. Со временем, контроль Усяня над телом слабел и вскоре он уже и пальцем пошевелить не мог. Затем дух стал осознавать, что временами выпадает из происходящего сначала на несколько секунд, потом минут, часов... вскоре падший бог не мог дозвониться его по несколько дней и боялся, что его сущность убивает любимого духа.
За помощью он отправился к единому, кому мог бы довериться. Се Лянь внял его просьбе и разделил их, но хрупкая душа едва не рассеялась при этом. Хуа Чэн смог стабилизировать несчастного, но и только. От вины, страха и волнения Ань Ян места себе не находил. А потом он решился.
Забрав уснувший дух Вэй Ина, падший бог направился к запутанному вулкану. Се Лянь и Хуа Чэн отговаривали его и пытались остановить, но Ань Ян был таким же упрямым, как и Усянь.
Сорвав многосотлетнюю печать, Ян собственной силой разжёг земной огонь вновь и прыгнул в бурлящую лаву с огоньком чужой души.
Лава обжигала и разъедала тело, как и раньше, но в этот раз у Ань Яна была цель и он готов был терпеть столько, сколько необходимо.
Он провёл в царстве пламени около десяти лет. Душа в его объятиях медленно наращивала мощь и физическое тело, но ни разу не проснулась. А горящий в пламени земли падший бог с нежностью наблюдал за этим каждую секунду, не обращая никакого внимания на состояние собственного тела.
Когда преображение было окончено, падший бог вынес возлюбленного на руках их кратера и, наконец, позволил себе потерять сознание от разъедающей боли. В тот же миг возле них оказались Хуа Чэн и Се Лянь.
Всё эти годы они ждали и надеялись. А когда увидели их обоих живыми, насколько это было возможно, то едва не расплакалась от счастья. Конечно, им было больно от страданий бога огня, но и не понять его они не могли.
Переместив обоих в призрачный город, небожитель и демон стали ждать их пробуждения.
Первым очнулся Вэй Ин и был в ужасе от того, на что пошёл возлюбленный ради него. Он несколько часов ревел на обожжённой до углей груди падшего бога и только слова Хуа Чэна о соли в слезах заставили его остановиться.
Тем не менее, новорожденный демон не мог заставить себя отойти от любимого и на шаг. Он неутомимо разглядывал чужое лицо, что столь долго видел в зеркале, и каждое мгновение ожидал, что Ань Ян придёт в себя, откроет свои синие глаза и поприветствует его. Но время шло и ничего не происходило...
Хуа Чэн и Се Лянь наблюдали за ними со стороны и пытались утопить горечь и ревность в нежности и ласках друг к другу. Однако, это не помогало в той мере, в которой желалось.
В один из дней Хуа Чэн, не выдержав, накричал на Вэй Усяня и попытался придушить, но тот даже не сопротивлялся, считая себя виновным в мучениях Ань Яна и желая хоть бы и так получить по заслугам. Вспомнились годы до первой смерти, годы после воскрешения... Хуа Чэн уже готов был сломать чужую хрупкую шею, но Се Лянь вмешался и защитил Вэй Ина.
Лишённый опоры и обессиленный, отравленный прошлыми сожалениями, виной и болью, Усянь повалился на пол сломанной куклой и затих без движения.
- О чём ты думаешь?! Неужели он будет рад узнать, что те единственные, кому он доверял, предали его и убили того, кого он любил?! Что бы ты сам почувствовал, если бы он захотел убить меня, чтобы быть с тобой? - под конец СяньЛэ расплакался и присел возле неподвижного тела, поднимая на руки безучастного ко всему новорожденного демона.
- Гэгэ... Прости меня... Я не знаю, что на меня нашло... Просто...
- Нам всем больно, Сань Лан, - прервал его сбивчивые оправдания Се Лянь, - но ты поступил неверно.
Это была их первая крупная ссора за все девятьсот лет. В ту ночь Се Лянь спал в одной постели с Вэй Ином, прижимая к себе рыдающего демона. А Хуа Чэн напился с Черноводом и утопал в самобичевании.
На следующий день Ань Ян пришёл в себя и первым, кого он увидел, был Вэй Ин, молчаливой мрачной тенью сидящий в тёмном углу. Его безжизненный взгляд напугал падшего бога и он попытался встать, но Се Лянь не позволил.
Когда раны были обработаны, Небесный Владыка подошёл к Усяню и насильно поднял с пола, переместив на постель к возлюбленному. Ань Ян потянулся к лицу Вэй Ина, но увидел синяки на шее и остановился.
- Кто? - с ярость прошипел падший бог.
- Прежде, чём ты узнаешь, я бы хотел рассказать тебе кое что, - начал Се Лянь, отвернувшись к окну, - Когда мы нашли тебя при запечатывании ТунЛу, мы с Сань Ланом были очень шокированы. А после был твой период восстановления и отказ от силы, а также всё прочее. Мы не могли тебе помочь и от этого нам обоим было очень больно. А потом произошёл тот инцидент и... Мне пришлось своими руками изгнать тебя. Если бы ты только знал, как в тот момент разрывалось от боли и вины моё сердце! Но потом стало ещё больнее, ведь ты нарушил естественный ход вещей и откат так сильно отразился на тебе, что ты сошёл с ума. Я даже думал, что мне придётся убить тебя собственными руками и, казалось, сам после этого я уже не смогу жить... Но ты сбежал и натворил ещё больше дел! Я думал, что уже достиг предела, но ты продолжал причинять нам боль! И избавиться от этого мы не могли! Знаю, что сейчас мои слова кажутся обвинением, но ты не знал о наших чувствах и не был в них виновен... Когда ты вернулся и потребовал заключить тебя в небесной темнице, я думал, что душа моя в тот день разорвалась на мелкие кусочки, но исполнил твою просьбу. А потом появился Вэй Усянь и... В тот момент я подумал: если мы не можем помочь тебе, то это должен суметь кто-то другой и... Мне казалось, что именно Усянь сможет до тебя достучаться. И я отпустил его. И вот ты вернулся к нам с просьбой спаси этого упрямца, что поддерживал тебя изо всех сил все эти годы, тратя всю свою энергию, чтобы залечить раны в твоей душе, но... Ты ведь тоже упрям.
Се Лянь усмехнулся и шмыгнул носом, пытаясь не заплакать.
- Эти десять лет были адом для нас. Мы надеялись и верили, что ты вернёшься живым и невредимым, но... Увидев тебя в том же состоянии, как в день, когда мы тебя нашли... Ты даже представить себе не можешь, как нам обоим хотелось придушить и скинуть Вэй Ина обратно в лаву!
Упомянутый вздрогнул и зажмурился, сжимаясь тугим комком на постели.
- Но я понимал, что ты не будешь счастлив, если мы сделаем что-то подобное. Вот только... Сань Лан ведь демон и управляет эмоциями от хуже меня. Глядя на твои страдания, он просто... Не выдержал и впал в ярость. Он, конечно, не желал убивать Вэй Усяня. И тем не менее, в тот момент им овладели гнев и ревность. Я могу его понять и вовсе не оправдываю его. Вы оба мне очень дороги и я не желаю терять никого из вас. Я и так слишком многих потерял...
По щеке СяньЛэ скатилась слеза и он зло стёр её рукавом.
- Я понимаю, что мы для тебя не значим столь много, что ты любишь Усяня и мы лишние. Просто... Я прошу тебя оставить мне хоть что-то в этом мире, за что я ещё могу цепляться... Сань Лан - мой последний якорь...
В комнате воцарилось молчание. За дверью на полу сидел молча рыдающий Хуа Чэн. Се Лянь из последних сил сдерживал рыдания в груди. Вэй Ин просто уставился в одну точку и по щекам его водопадом текли слёзы. Им всем было больно. И Ань Ян чувствовал эту боль, как свою.
Конечно, он знал и ощущал, что Хуа Чэн и Се Лянь ждали его возвращения на проклятой горе десять лет. Чувствовал их надежду, их чаяния, слышал обращённые к себе слова. Он знал об их чувствах, но не считал себя достойным их. С Вэй Ином всё было по другому. Его хотелось оберегать, хотелось подарить весь мир... И теперь, столкнувшись друг с другом, эти глупцы обвиняли друг друга в его, Ань Яна, действиях и желаниях. И закрыть на это глаза никак не получается.
Вдруг Вэй Ин медленно поднялся с постели и молча вышел прочь. Ань Ян зажмурился, понимая, что в этом состоянии любимого есть и его вина.
- Оставьте меня одного ненадолго? - тихо попросил падший бог и СяньЛэ вышел прочь, тут же попадая в объятия Сань Лана.
- Где Усянь? - тихо спросил Се Лянь.
- Ушёл в сад, мои бабочки следят за ним, - хрипло прошептал в ответ.
- Если вдруг... Что-то... Покажется тебе подозрительным в его поведении...
- Да. Я понял. Прослежу.
А проследить и правда пришлось. Ань Ян неделю не покидал комнаты и не желал их видеть. С каждым новым днём Вэй Усянь становился всё мрачнее и бледнее. А на четвёртый день попытался утопиться. А потом удавиться. Зарезаться. Расколоть себе череп... А потом обнаружил при себе предмет - чёрную шпильку с алым камнем в навершии. Он долго изучал этот предмет, а после... Когда новорожденный демон понял, что это его прах, то попытался разбить её. Хуа Чэн в последний момент успел поймать хрупкое и драгоценное украшение.
- Совсем спятил?! Хочешь, чтобы страдания Бога Огня были впустую?! - Алое бедствие сильно встряхнул безучастного Вэй Ина.
- Всем будет только лучше, если меня больше не будет, - прошептал одними губами Усянь, - от меня одни беды да несчастья. Даже умереть спокойно не смог, всех тревожу. Разве ты не был бы рад, если бы я исчез? Уверен, СяньЛэ думает также. Конечно, Ань Ян будет горевать, но вы же рядом и сможете стать его семьёй. Будет лучше, если это будете вы, а не такой, как я...
Раздался резкий звук пощёчины и голова Вэй Ина метнулась в сторону, с губ побежала кровь. Но в этот момент его голову резко притянули, заставили поднять лицо и в губы впились жестоким поцелуем.
Сначала Усянь не мог осознать происходящего, но потом попытался вырваться, да только ему не позволили. Хуа Чэн подбросил кости и, не разрывая поцелуя, втолкнул демона в открывшийся проход.
Вэй Ин упал на пол и тут же попытался встать, но оказался придавлен чужим телом и обездвижен. Его одежды срывали и предотвращали любые попытки к сопротивлению. Вскоре он остался совсем нагим и к его яшмовым вратам приставили два пальца, резко врываясь внутрь.
Усянь зашипел от боли и попытался стряхнуть насильника, но его сильно украсили за шею сзади и он замер. Ноги сами собой разъехались, а дырочку стала наполнять смазка, словно у женщины. Новорожденный демон заскрёб слабыми пальцами пол, когда в его едва растянутое нутро вторгся чужой крупный член и заскулил от боли.
На пол заказала смазка вперемешку с кровью, но тело словно перестало подчиняться, выгибаясь и подставляясь под грубый и размашистые движения старшего демона. Вскоре он уже сам подмахивал и громко стонал от острого удовольствия. Глаза закатилось к потолку, а рот открылся, словно выпрашивая наполнить и его тоже.
Хуа Чэн засунул два пальца в его рот и застонал, когда младший принялся рьяно сосать их. Вскоре движения стали рваными и потеряли ритмичность, потом нутро Вэй Ина наполнило чужое семя и от сам излился на пол, крича от удовольствия.
Несколько минут они приходили в себя и до Усяня стало доходить, что именно только что произошло. Слёзы хлынули из его глаз в который раз за эту неделю. Хуа Чэн притянул его к себе, не выходя из его тела и прижал к своей груди, нежно гладя по голой груди.
- Всё ещё думаешь, что без тебя будет всем лучше? - тихо спросил старший. - Хочешь ты того или нет, но уже поселился в наших сердцах и душах. Если бы я хотел твоей смерти, то убил бы в тот день, когда Его Высочество меня остановил. На самом деле, я бы сделал это в тот миг, когда твоя шея оказалось в моих руках.
Одна из рук вновь обхватила его тонкую шею, но без прежней силы и агрессии. Скорее ласково и нежно, и очень возбуждающе. Вэй Ин чуть простонал, ощущая, как внутри вновь наливается силой чужой корень Ян. Он заёрзал от вновь вспыхнувшего желания и ахнул, когда его колени развели сильнее и прижали к плечам по обе стороны, позволяя увидеть, как сильно растянута его маленькая дырочка вокруг чужого члена и как вытекает из неё чужое семя и собственная смазка.
- Что ты чувствуешь? - хрипло спросил его на ушко старший, понемногу выходя и вновь толкаясь внутрь с очень громким и пошлым звуком. - Чувствуешь, как я глубоко сейчас в тебе? Знаешь, когда мы с Его Высочеством занимались этим, ощущения были совсем другие. Мне кажется, будто я могу заполнить у тебя внутри некую полость своим семенем и оно обязательно принесёт плоды.
С этими словами Хуа Чэн толкнулся так глубоко, как только мог и бережно погладил на чужом животе вздувшийся бугорок.
- Чувствуешь? Я прямо здесь. И сейчас я очень хочу наполнить тебя настолько, что будет казаться, что ты уже носишь дитя. А может и не одно. Я бы хотел, чтобы ты смог подарить дитя каждому из нас троих.
Вэй Ин проскулил и попытался ужаться задом в чужой пах, но в таком положении это было невозможно. Однако старший понял его без слов и сосредоточился на движениях. В этот раз он не был груб или жесток. Нет. В этот раз он брал его со всей страстью и в самом деле желал исполнить озвученные желания. Усянь совсем не сопротивляется. Он и сам хочет всего этого. С самого начала желал, но и предположить не мог, что будет достоин, что на него обратят внимание подобным образом.
Их не было почти сутки. Се Лянь уже начал переживать, хотя и прекрасно понимал, чём именно эти двое могли заниматься наедине. Ревности не было, лишь небольшая обида, что его там в данный момент не ждут, но с ней удавалось мириться легко.
Однако, когда Хуа Чэн принёс абсолютно невменяемого Усяня, у которого чуть выпирал живот... Се Лянь немного выпал из реальности. Ко всему прочему, Вэй Ин был полностью обнажён и из его очень растянутого заднего отверстия весьма недвусмысленно капала белёсая жидкость.
СяньЛэ покраснел и попытался отвернуться, но развратная картина так и притягивала его взор. А Сань Лан ещё и сел так, что младший демон оказался повёрнут задом к Его Высочеству, предоставляя наилучший обзор.
- К-к-как всё п-прошло? - прошептал Се Лянь, не отводя взгляда от сжимающегося в неудобстве колечка мышц.
- Ну, я оказался не так вынослив, как хотелось бы, - с неудовольствием вздохнул Сань Лан, - он течёт, словно самка животного, готовая к случки и абсолютно невменяем. Гэгэ, теперь твоя очередь, иначе он выдоит меня досуха, если не уже...
- Я?! Но я же... Мы же... У нас же...
- Сейчас не время для сомнений, Гэгэ. Он требует, чтобы его имели каждый час, иначе начинает реветь и биться обо всё, что попадается на пути. Думаю, это состояние причиняет сильную боль, если не удовлетворить потребность в близости. Чем-то похоже на Нежные Объятиях, но не проходит после разрядки, а лишь утихает на короткое время. Если бы я знал, что мои действия приведут к подобному, то лучше бы к Ань Яну отправил...
- Кому? - не понял Се Лянь, замечая, как начинает чаще сжиматься чужой анус и становится беспокойным его обладатель.
- Нашего бога огня, оказывается, зовут Ань Ян. Вэй Ин проболтался, пока ещё был в состоянии. Так и собираешься просто смотреть? Ещё пару минут и он начнёт скулить.
- Сань Лан, это не честно... - беспомощно простонал СяньЛэ, всё же приближаясь к ним.
Небесный Владыка дрожащей рукой потянулся к чужим ягодицам и утешающе похлопал, от чего демон выгнулся, приподнимаясь на колени и буквально предлагая себя. В это же время, Вэй Ин раздвинул полы одежд Хуа Чэна и резко сдёрнул штаны с вялого члена, который тут же взял в рот с глубоким стоном.
Сань Лан резко втянул в себя воздух и уставился на мужа умоляющим взором, словно его пытали в этот момент. Се Лянь бы посмеялся над этим сравнением, если бы не прилип к этому действу взглядом. А мгновение спустя он уже приспустил штаны с возбуждённого до боли члена и с громким вздохом погрузился в чужое нутро.
Вэй Ин гортанно простонал и взял член Хуа Чэна так глубоко, что уткнулся носом в волоски на паху демона. Вибрация от стона прокатилась по члену и заставила застонать уже Сань Лана. Се Лянь взял медленный и размашистый темп, подталкивая Усяня вперёд и оттягивая назад. Внутри него было очень жарко и влажно, с каждым толчком наружу просачивалась смесь семени и прозрачной смазки, которая непристойно хлюпала и заставляла Владыку Небес краснеть.
Хуа Чэн вскоре содрогнулся от сухого оргазма и резво выполз из под младшего демона, чтобы отдохнуть и не мешаться. Ну и понаблюдать со стороны...
Вэй Ин глубоко прогнулся в спине и шире расставил ноги, а потом стал резвее толкаться навстречу, заставляя ускориться и Се Ляня. Хуа Чэн подумал, что был бы совсем не против, если бы Его Высочество и его взял, ведь тот был таким горячим в этот момент, особенно, когда схватил Усяня за волосы и натянул их, заставляя приподняться.
Вскоре темп сбился и Его Высочество вжался в чужой зад, наполняя уже и так вздувшийся живот ещё и своим семенем, а после потянул демона на себя и сел сам, устраивая свою разомлевшую ношу на своих коленях, не выходя из чужого нутра.
- Ощущения странные, - поделился Се Лянь.
- Мгм. Словно он принимает в себя всё, что ты вообще можешь ему предложить и сохраняет, чтобы потом принести плоды.
- Очень верно подмечено. Особенно, это странное ощущение, словно внутри...
- Посасываю.
- Д-да... Именно это...
- Кстати, мне кажется, что он вполне может забеременеть и выносить, а затем и родить дитя. Или несколько. Было бы неплохо троих. От каждого из нас...
И лукаво блеснул глазами в сторону Его Высочества.
Тот покраснел сильнее прежнего, но заёрзавший на нём Усянь указывал на слишком очевидную реакцию Небесного Владыки. Вэй Ин стал покачиваться бёдрами взад-вперёд, вцепившись пальцами в колени Се Ляня.
- И так всё время? - с напряжением спросил СяньЛэ, думая о сутках отсутствия парочки.
- Мгм. Максим одну палочку благовония на передышку и то, всего несколько раз. В большинстве случаев меньше.
- А ему потом не будет, ну... больно? - смутился Небесный Владыка.
- Не думаю. У демонов быстрая регистрация.
- Но спасает она не всегда, - резонно заметил Се Лянь, поддерживая Усяня, чтобы тот не упал.
- Доживём - увидим, - философски ответил Хуа Чэн.
И ка же метко он это сказал. Уже через несколько часов Се Лянь готов был взвыть и невольно проникся выдержкой любимого мужа. Его собственный член уже горел от трения, а Усяню всё было мало. Ещё через несколько часов, СяньЛэ готов был просто сбежать на Небеса, но осознание, что Хуа Чэна тогда ожидает, останавливало и он пытался не шипеть каждый раз, когда его буквально выдаивали до последней капли.
Спустя ещё какое-то время Хуа Чэн вышел и вернулся со странным предметом в руках. Он легко снял заскулившего Вэй Ина с Се Ляня, который вздохнул с огромным облегчением, уложил беднягу поперёк своих колен на живот и вставил предмет в подтекающее отверстие.
Сперва Усянь возмущённо взвизгнул и попытался соскочить, но потом предмет нагрелся и Хуа Чэн стал двигать им внутри, имитируя соитие.
- Что это? - заинтересовался Небесный Владыка, приводя свой помятый вид в относительную норму.
- Членозаменитель, - пробурчал Сань Лан, усердно работая рукой, - по крайней мере, так его девы из переулка красных фонарей называют. Я попросил Инь Юя сходить и попросить подробное описание, а затем к ювелиру, чтобы он выточил это из нефрита.
- Нефрита?
- Розового. Он лучше проводит и держит тепло, - деловито пояснил Сань Лан.
- О. Удобно, - согласился Се Лянь. Ещё несколько часов он бы не выдержал. И Хуа Чэн, очевидно, тоже.
Так прошло ещё около десяти часов. Они периодически сменяли друг друга и пытались не допускать жадного демона до своих тел.
В итоге, когда Ань Ян, наконец, вышел из своей комнаты, где пребывал в раздумьях, ему открылась очень интересная картина. Связанный Вэй Ин похныкивал и пытался ползти к вжавшемуся в подлокотник дивана Се Ляню, пока Хуа Чэн придерживал младшего демона за плечи и очень быстро двигал неким предметом в очень податливом заднем проходе Усяня.
- А что здесь происходит? - немного ошарашенно спрашивает падший бог.
- Течка, - устало и в один голос отвечают ему несчастные супруги.
- Что за ужас ты создал в этот раз, а? Он же душу из нас вытрахать готов! - вскричал в отчаянии СяньЛэ, хоть и не позволял себе подобных слов до этого.
- И это не преувеличение, - хмуро подтвердил Хуа Чэн.
Вэй Ин замер на мгновение, а потом резко повернул голову в сторону павшего бога и потянул носом, словно учуял что-то. А потом громко и жалобно заскулил весь потянувшись навстречу новому мужчине.
Ань Ян подошёл и погладил любимого по щеке, одновременно придерживая, чтобы тот не упал, пока впопыхах разрывал его пояс и штаны.
- Ясно. И давно он так?
- Второй сутки, - прохрипел Небесный Владыка.
- Ну, значит, скоро всё должно закончиться. Обычно это занимает не более четырех дней.
- Откуда такие познания? - с подозрением спросил Хуа Чэн.
- Он у нас лисичка, - просто ответил Ань Ян и раздвинул волосы, насильно приподнимая чёрное, сливающееся с волосами, острое ушко.
- А мы даже этого не заметили, - сокрушённо прошептал Се Лянь.
- Я бы и сам не заметил, если бы не был при его трансформации и не наблюдал её воочию. Хвост он прячет инстинктивно. У него боязнь собак, а те очень любят вытаскивать лис за хвосты из нор.
- Не знал об этом, - пробормотал Старший демон.
В этот момент Ань Ян развязал Усяня и тот буквально прилип к его телу, сразу же дорываясь до желанного предмета и начиная его всячески отсасывать, облизывать, заглатывать. Его серые глаза прищурился в удовлетворении, а за спиной взвился длинный чёрный хвост, блеснувший по лицам Хуа Чэна и Се Ляня. Мягко, но немного обидно. Им он не доверял себя полностью, очевидно.
Когда Ань Ян был доведён до нужной, по мнению Вэй Ина, кондиции, он утянул падшего бога на диван и сразу же влез на колени, пытаясь сходу насадиться на член.
- Тише, любовь моя, - проворковал бог огня, сжимая шею нетерпеливого демона сзади, - не спеши.
Усянь сразу же затих и тихонько начал поскуливать, но не дёргался. Хуа Чэн тут же вспомнил с чего всё началось и стыдливо прикрыл рот рукой. Видимо, в тот момент, он тоже действовал на инстинктах.
Тем временем, Ань Ян медленно вошёл в Вэй Ин и тот задрожал от приятного чувства наполненности. Ему даже показалось, что именно этот член несколько больше, чем те, что были до этого. Казалось, он доставал именно туда, куда было необходимо всё это время.
Ань Ян отпустил его шею и положил руки на зад, слегка сжимая и помогая двигаться. В то же время, он целовал и покусывал подставленную шею. Хвост Усяня от этого распушился и свернулся колечком к позвоночнику.
- М, нравится? - прошептал Ань Ян на ушко демону, - Нравится, как я наполняю тебя, да? Но ты и без меня хорошо время проводил, м? Столько семени собрал... Хочется щенков, да? Они будут толкаться и пинаться изнутри, а твою животик станет таким большим, что ты не сможешь ходить. Ты будешь так прекрасен в тяжести, Вэй Ин. И мы будем рядом. Будем защищать и оберегать тебя и малышей. Ты построишь чудесное гнездо и мы будем давать тебе всё, что ты захочешь. Да, милый, я вижу, что ты хочешь этого. А теперь нужно немного постараться. Я хочу увидеть, как ты кончишь...
Вэй Ин заскулил и сжался на члене, продолжая слушать и двигаться. Вскоре он почувствовал, как его вновь наполняют изнутри и только тогда сумел кончить. Он устало растёкся на боге огня и закрыл глаза, впервые за двое суток, засыпая.
- Что ты ему сказал такого, что он успокоился? - уязвлённо спросил Хуа Чэн.
- Просто описал наиболее безопасные условия. Ему очень не хватает ощущения защищённости, что подсознательно заставляет его не расслабляться. Он просто не чувствовал себя в безопасности и это сводило его с ума. Не думаю, что вы объясняли ему, что никуда не женитесь после того, как всё закончится. Вот и получалось в его голове, что после он останется совсем один со спиногрызами. Такая себе перспектива. Если не прояснить этот момент заранее, он даже может потом сбросить тяжесть или и того хуже.
- Ты это знаешь, потому что... - начал Се Лянь.
- Потому, что до вознесения я был ритуальным животным. Лисом, если точнее. Правда, в моём случае были не течки, а гоны и в сущности это две крайности. Лисе в течке необходима уверенность в достатке еды, наличии безопасного места и защиты. В огне же абсолютная противоположность. Лису важно, чтобы он оставался свободен и независим, установить своё превосходство и утвердить власть. Его не заботят желания лисицы, их щенки или нора. Грубо говоря, поведение осеменителя. Главное поиметь побольше самок, а что там с ними после - уже не важно. Это поведение меняется только тогда, когда встречается идеальная пара, что бывало крайне редко и в прежние времена.
- То есть, ты так и не... - предположил Хуа Чэн.
- Вовсе нет, - опроверг Ань Ян, нежно погладив затылок Вэй Ина, - я обрёл. Но в то время я был ещё слишком молод и горяч. Я бросил ее в тяжести... А когда одумался и вернулся...
Бог огня замолчал и крепче прижал к себе довольно засопевшего Усяня. Он легко поцеловал демона между ушек и вздохнул.
- Когда я вернулся к ней, оказалось, что ее больше нет. Срок был достаточно большой, а четверо щенков были слишком тяжкой ношей для одинокой лисицы. Вот она и попыталась сбросить... да только было уже поздно. Она и наши щенки погибли в муках. А я остался с этим грузом на душе...
- Выходит... Когда ты вознёсся...
- Ее не было уже несколько сотен лет. Я так и нашёл себе другой пары, да и не пытался особо. На самом деле, я думал, что никогда уже не встречу её, но... Появился Вэй Ин и... Я словно увидел её отражение в нём. Те же глаза, улыбка, даже внешне похожи! Но больше всего меня поразило то, насколько они оказались близки по духу. Нет, я не вижу в нём именно её, но... Иногда мне хочется верить, что он её реинкарнация и был послан мне в качестве второго шанса. И, чтобы не случилось, в этот раз я не ошибусь! Я никогда его не оставлю!
- Слишком похожи, - прошептал Хуа Чэн, - те же самые мысли меня посещали, когда я, наконец, встретил вновь Его Высочество...
- А я поклялся, что никогда не допущу потери любимого человека вновь, - отозвался Се Лянь.
- Знаешь, А-Лянь, он очень похож на тебя. Молодой, наивный, так желающий спасти всех и каждого... Ты знал, что именно он был тем, кто заставил меня остановиться, когда я сошёл с ума? Пусть мой сосуд был убит другим, но именно его глаза остановили меня тогда. Он пылал ненависть ко мне, желал уничтожить... Вот только, когда я покинул свой прежний сосуд и вселился в его тело... Там было столько боли, обиды и отчаяния... а дальше и того хуже! И всё же... Он хотел спасти. Восстал против целого мира, чтобы спасти кучку беззащитных людей, что носили фамилию тех, кто отнял у него привычный мир. Как много людей способны остановиться, когда месть становится единственным смыслом жизни?
- Совсем, как я тогда... - прошелестел в ответ СяньЛэ.
- Так и есть. Вы очень похожи, настолько, что словно близнецы душами. Кто знает, быть может так и есть. Два кусочка одной души? Или просто родственные души, быть может... И судьба почти одинакова...
- Почему же он не вознёсся? - огорчился Небесный Владыка.
- Потому что отдал этот шанс другому. Тому, кого считал самым близким другом и братом. Вот только, тот его предал... Я так и не смог простить этого засранца. Наложил венец безбрачия. Если бы Вэй Ин знал, он бы осуждал меня за это, но он не знал и не мог знать.
- Я бы тоже не отказался наложить пару проклятий на некоторых, - раскалился от застарелой обиды Хуа Чэн.
- Сань Лан, - с укором вздохнул Небесный Владыка.
День подходил к концу. Усянь просыпался ещё дважды, получал своё и вновь засыпал в объятиях любимого бога. А к утру следующего дня уже пришёл в себя и долго ныл на невыносимую боль в заднице. Впрочем, не так уж у него и болело, раз вновь полез к мужчинам с обнимашками и поцелуями. Счастливый, довольный и беззаботный.
Всё прежние разногласия словно исчезли и забылись, подобно страшному сну. И всё бы хорошо, но всего две недели спустя Вэй Ина стало тошнить почти от всего. Он не мог нормально есть и спать, постоянно хотел есть, но не мог, и спать очень хотелось, но тошнота будила всякий раз, что он ложился! Это было просто невыносимо! Но хуже всего было то, что его потянуло на человечину! Вот только тут уже вступало его собственное отвращение и его снова тошнило! Он мог есть только безвкусные лепёшки и пить воду. Причём, есть ему хотелось постоянно, в любое время суток!
Дошло до того, что он засыпал сидя с лепёшкой в зубах! Кошмар! Но самое худшее было впереди! Однажды вечером он заметил у себя живот! Небольшой такой, мягонький, но! Он набрал вес! Как он будет нравится своим мужчинам, если разжиреет?! Он твёрдо решил больше не жрать, но сломался и влез на кухню в ту же ночь, где и нашли его мужчины с сырым мясом в зубах и обливающегося слезами. Мясо, к слову, оказалось обычной олениной.
Под уговоры и заверения в своей прекрасности мужчинам удалось увести его в постель, хотя в кусок мяса он вцепился намертво и отдавать отказался.
После этого тошнота словно исчезла, но мясо он теперь пожирал целыми тушами в любом виде. Даже кулинария Се Ляня зашла на ура! А живот продолжал почти! Хотя как-то странно. Он не свисал и не был дряблым. Словно там рос арбузик. Или даже несколько.
Спустя несколько месяцев Вэй Ин проснулся от того, что его больно пнули. Изнутри! А потом ещё несколько раз, что привело его в панику. Его мужчины долго уговаривали его подождать до утра и поспать, но его так трясло от ужаса, что Хуа Чэн решил вызывать лекаря.
И этот добрейший, с виду, демон с клыкастый улыбкой сказал, что... он беременный! Шестернёй!!!
Усянь от таких новостей впал в оцепенение. Просто сидел с круглыми глазами и молча ревел. Как, мать вашу, он оказался беременным да ещё и в таком количестве?!!
Его любимые мужчины только улыбались виновато да глаза отводили! Бессовестные! Вэй Ин так расстроился, что даже печеньками с ними не поделился, хотя раньше всегда выдавал по одной, прежде чем сгрести в охапку остальную тарелку.
Чем больше времени проходило, тем тяжелее было ходить. Живот был просто исполинских размеров и в обхвате мог бы заменить три Усяня! Именно тогда он открыл для себя, что может превратиться в огромную лису. И в этом большом теле живот не доставлял таких проблем. Он даже побегать смог!
В итоге, оставшееся время он вообще не возвращался в тело человека и предпочитал давить своих засранцев-мужчин своей растолстевшей тушкой.
В какой-то момент в нём заиграли инстинкты и он стал строить гнездо. На кровать тащились абсолютно всё мягкое и пахнущее мужчинами. Они же только хвалили и гладили, приговаривая, какой он молодец. Но ему самому постоянно что-то не нравилось. То подушку выпихнет, то побольше халатов притащит... Одна морока, в общем.
В тот день ему было особенно неспокойно. Живот постоянно тянуло и казалось, что очень хочется в туалет, но он уже несколько дней не ел, только пил. Он постоянно поджимал хвост и направил присесть куда-то и едва не ползком добрался до своего гнезда. А там...
Боль пришла так резко и внезапно, что он громко заворчал и опрокинулся на бок. Задние лапы будто свело и те поджались к большому животу. Новая волна боли прокатилась по позвоночнику вверх и он тявкнул беспокойно. А потом живот непроизвольно напрягся и боль стала ещё сильнее, заставляя скулить.
Вскоре в комнату ворвались его мужчины и лекарь. От чужого запаха перед глазами поплыла алая пелена и Вэй Ин грозно зарычал, пытаясь о ползти, но новый приступ боли и потуг вновь повалил его на бок. Основания хвоста коснулись холодные пальцы и в этот момент его снова скрутило, да так сильно и долго, что он завыл.
Сзади послышалось кряхтение, а потом громкий детский плач. Это он что... рожает что-ли?!! От накатывающей паники отвлёк новый приступ и через несколько долгих и болезненных минут послышался второй плач.
А вот потом... Потом всё пошло наперекосяк. Он трудился, но ничего не получалось! Паника перекрывала доступ к воздуху и боль уже вообще не уходила! Он выл, скулил, загребал лапами, напрягайся, но ничего не помогало! В итоге он только совсем выбился из сил. Его мужчины что-то говорили, кричали, но всё было, как в тумане сквозь толщу воды.
Кажется ему что-то влили в пасть и заставили проглотить, боль постепенно затухала и он медленно засыпал.
На самом деле, всё было не просто плохо, а ужасно. Се Лянь качал на руках их новорожденную дочь и с ужасом наблюдал, как большой живот их Вэй Ина разрезают кинжалом. Крови было столько, что он невольно вспомнил, как его раз за разом протыкали мечом на алтаре.
Хуа Чэн стоял рядом и держал их сына-первенца. Руки его тряслись так сильно, что для укачивания даже сил прилагать не нужно было.
Ань Ян сидел рядом с мордой Усяня и нежно гладил по носу, лбу и ушам, хотя тот уже уснул и ничего не чувствовал.
И всё это было потому, что один из малышей лежал неправильно и застрял в родовых путях. И всё бы обошлось, будь он там один, но их оставалось ещё четверо! И всё это время им не хватало воздуха!
Лекарь быстро и точно вспорол живот лисицы и стал доставать малышей. Он работал быстро и точно, но время было против них... Когда младенцев извлекли, ни один не дышал...
Ань Ян подхватил ближайшего младенца и обнюхал, потом второго, третьего и... на четвёртом он изменился в лице и кинулся к тазу с горячей водой. Он резко окунул малыша в воду и перевернул спинкой кверху, а затем слегка шлёпнул по спинке. Малыш задёргался, закряхтел и, наконец, заплакал. А сам Ань Ян со слезами на глазах завернул его в чистую простыню и прижал к груди, целуя в лобик.
- А остальные... - дрогнувшим голосом выдавил Се Лянь.
Ань Ян не ответил. Только зажмурился и крепче прижал ребёнка к себе.
Выходит, лишь половина выжили... Жестоко и невыносимо больно, но ещё хуже будет, если Вэй Ин не выживет... Хуа Чэн второй рукой притянул к себе Се Ляня и вжался лицом в шею. А Ань Ян стоял и смотрел, как лекарь чистит их любимого изнутри и зашивает огромный разрез.
Вечером того для они втроём вырыли три могилки и похоронили три маленьких свёртка в лесу. У них ещё даже имён не было... Они даже не представляли, что скажут Усяню, когда он проснётся. Когда поймёт, что детей только трое...
Вот только просыпаться Вэй Ин совсем не хотел. Он так устал, что проспал целый месяц... А когда открыл глаза, то сразу всё понял сам, ведь кроваток было только три...
Отощавший до костей, шатающийся и еле волочащий лапы, он сам нашёл их. Глубоко в лесу три маленьких могилки, усыпанные цветами...
И он просто лёг возле них и закрыл слезящиеся глаза. В тот момент он ни о чём не думал. Просто не хотел больше просыпаться...
Когда Хуа Чэн обнаружил пропажу Вэй Ина из постели, он первым делом бросился к кроватка, но малыши спокойно сопели. Тогда он связался с Его Высочеством и Ань Яном, что прибыли в тот же миг. Начались поиски... Кто-то видел худого зверя на улицах, кто-то говорил, что он ходил кругами по улицам, а кто-то утверждал, что видел того за стенами. Бабочки обыскали каждый уголок призрачного города, но так и не обнаружили даже шерстинки. Се Лянь остался с детьми, а Ань Ян и Хуа Чэн едва землю под ногами не рыли. И нигде в округе ни следа!
Тогда Ань Ян принял облик огромного белого лиса с девятью хвостами и стал искать по запаху. Нашёл!
Бросившись по следу со скоростью ветра, он быстро понял, куда тот ведёт и ускорился. Хуа Чэн в облике огромной бабочки не отставал.
Они нашли его одиноко лежащим у могилок и казалось, что Вэй Ин совсем не дышал... Ань Ян ткнулся мордой в чужую шею, но никакой реакции не последовало. Беспокойно тявкнув, он прихватил Усяня за шкирку и кинулся обратно домой. В его пасти Вэй Ин казался совсем щенком и безвольно мотался из стороны в сторону.
Когда они прибыли, бог огня вновь принял облик человека и легко подхватил крупную тушку лисицы на руки. Уложив его на постель, падший бог стал передавать ему свою энергию. Хуа Чэн долгое время просто сидел у постели, опустив голову между колен. Он винил себя в том, что недоглядел, не уберёг, не справился...
Вскоре заглянул Се Лянь с малышами. Он присел на постель подле своих любимых и просто молча поддерживал.
Усянь открыл глаза только тогда, когда проголодавшиеся малыши начали хныкать. Едва увидев их, он снова расплакался и ткнулся носом в их пелёнки.
Почему-то у него совсем вылетело из головы, что детей было шестеро... что погибли только трое... что у него всё ещё кто-то остался в этом мире...
Мальчиков назвали Юань и Чжань, а девочку - ЯньЛи. В память о дорогих людях...
И хотя эта история началась не слишком радужно, всё у них будет хорошо. Ведь самое главное, что все они любят и любимы.
И Вэй Усянь никогда не расскажет им, что после второй смерти кое-что вспомнил. О том, каким белым иногда бывает горе. О том, что огонь не всегда дарует свет и тепло. О том, что люди не меняются, но у души ещё есть шанс на искупление и он, Усянь - тому прямое доказательство. Пути судьбы запутанны, а нити ее переплетены в сложнейший узор. Как бы его не называли...
Бай или Вэй...
Он - это он.