Малыш Ин-Юй

Mo Dao Zu Shi
Главные герои: Вэй Ин, Вэй Усянь, Лань Чжань, Лань Хуань, Цзян Чэн ;
ЖиП: Омегаверс, Полиамория, истинные, другое измерение, отклонение от канона, попаданцы, упоминание мужской беременности, упоминание родов, секс 18+.

Когда Вэй Ин открыл глаза, в его ушах всё ещё ревел и разъярённые мертвецы, а перед глазами стояло искажённое ужасом лицо Цзян Чэна. Первые несколько минут он даже забыл, что должен дышать… Впрочем, с чего бы мертвецы нуждались в воздухе? Грудь сдавило тисками, голова раскалывалась, а сердце стучал так бешено, словно готово было убежать от своего владельца.
Первый вдох прорезался криком боли и отчаяния, почти безумия. Из глаз катились градом слёзы. Он плакал так долго и громко, что на время оглох и ослеп. Вэй Ин не ощущал ничего, кроме боли от разрывающих плоть когтей и зубов.
Какое-то время спустя сквозь агонию пробился тихий звук. Сначала один: тихий мелодичный голос, напевающий успокаивающую мелодию. Потом появился и второй – мерный стук живого сердца под ухом. Эти звуки успокаивали, клонили в сон. Они убежали его, что он не один, что рядом есть кто-то, кто никогда не предаст, не оставит, не обманет. Вэй Ин уже давно не ощущал себя в такой безопасности, как сейчас. С самого раннего детства, когда его родители ещё были живы.
И он спокойно уснул, умиротворённый этими волшебным звуками.
Второе пробуждение принесло оцепенение. Не хотелось ничего. Накатила такая жуткая апатия, что даже шевельнуть пальцем казалось ему непосильной задачей. Рядом кто-то разговаривал, но уловить смысл так и не вышло. Тело было таким тяжёлым. И веки тоже. Он сомкнул их, возвращаясь в волшебный мир сновидений.
В таком состоянии он пробыл некоторое время. Просыпался и вновь засыпал около семи раз. А потом, в какой-то момент, вдруг осознал – он жив. Хотя должен был давно умереть. Как же так вышло? Почему?
В тот день он впервые осмотрелся вокруг. Небольшая комнатка могла бы принадлежать дочери семьи среднего достатка. Не богато, но и не бедно. Возможно, эта семья помещики или торговцы. Постель была широкой, с кисейным балдахином светло-голубого цвета. Бельё было приятным на ощупь, возможно, что-то подобное шёлку, но это вряд ли. Тёплое толстое одеяло укрывало его до самого подбородка, а подушка под головой была мягче утиного пуха.
Осторожно вытянув руки, Вэй Ин вгляделся в крохотный детские ладошки. Пальчики были пухленькими, но в будущем обещали быть изящными и тонкими. Медленно коснувшись своего лица, он понял, что и оно было пухленькими и маленьким.
Без резких движений он сел на постели, о кинул одеяло и съехал на пол босыми ножками. Неуверенно сделав несколько первых шагов, Вэй Ин добрался до зеркала, цепляясь за мебель с непривычки.
Его глазам предстал малыш лет четырёх-пяти. Большие серые глазёнки были на несколько тонов темнее его прежних. Непослушные чёрные волосы рассыпались по плечами и спине, достигая поясницы. Миловидные черты лица в первые несколько мгновений ввели Вэй Ина в заблуждение, заставив судорожно проверить маленького братца, но тот оказался на своём месте, как и бубенчики.
Итак, неужели он опустился до того, что захватил тело ребёнка?! Какой позор! А ведь считал себя самым безобидный блуждающим призраком на свете! И что теперь делать? Как быть?
В этот момент в комнату вошла молодая девушка, не старше двадцати. Она на несколько секунд застыла, увидев мальчика не в постели, а потом резко побежала, подхватила на руки и стала расцеловывать лицо.
- Юй-эр! Юй-эр! – причитала она, - Слава Небесам, ты проснулся! Какое счастье! Слава Богам!
По голосу Вэй Ин узнал её. Это был тот самый голос, что успокоил его, когда он впервые открыл глаза в этом теле. Наверное, это мать мальчика. Он ощутил вину за то, что отнял тело её сына, ведь она, очевидно, очень любила малыша. Но теперь уже ничего не поделать. Вэй Ин не ощущал даже призрачного отголоски души ребёнка. Скорее всего, тот уже отправился в круг перерождения.
Девушка всё причитала и благодарила высшие силы, плакала и звала сына по имени, а Вэй Ин молчал и душил снедающее изнутри чувство вины. Он бы хотел позвать её, успокоить, но не смог пересилить себя, хоть и открывал рот несколько раз. От этого на душе становилось ещё муторнее. Отвратительная ситуация.
Когда девушка успокоилась, она позвала лекаря и тот осмотрел мальчика. Ему задавали вопросы, но он молчал и лишь кивал или качал головой в ответ. В итоге, ему удалось убедить врачевателя, что малыш потерял память. Таким образом Вэй Ин смог бы заранее объяснить, почему не узнаёт лица родственников и не помнит ничего о жизни ребёнка. Такого кроху ни в чём не заподозрят и не станут проверять на одержимость. Предыдущее состояние только укрепил веру взрослых в его потерю памяти.
Первый месяц Вэй Ин привыкла к новому телу и имени, изучал обстановку и подслушивал взрослые разговоры с невинным лицом.
Так он узнал, что Аннигиляция Солнца только завершилась и вскоре в Башне Кои будет празднество. По всему выходило, что он не только тело малыша захватил, но и переместился во времени. А потом и вообще уверился, что это какой-то другой мир, потому что в его прежнем не было таких понятий, как альфа, омега и бета. Кроме этого, он был удивлён, что его мать и он сам были приглашены на торжество в честь победы над орденом ЦиШань Вэнь. С чего бы это? Что за привилегии для дочери простого помещика, ещё и рождённый от служанки. Не нравилось всё это Вэй Ину, ой, не нравилось. Но его мнение не имело веса в виду нежного возраста.
Отношения с родственниками не ладились. Дедушка думал только о выгоде через мать его тела, тётка варилась в забористом соку зависти и ревности, её муж вообще был какой-то пришибленный на голову, а двоюродный братец мнил себя едва ли не императором в одном отдельном поселении. Когда Вэй Ин узнал, кто отец его нового тела, он едва не разбил голову о колонну в главном зале. Он как раз «случайно» пробегал мимо за мячиком, когда услышал из уст дедули, что глава ордена Цзинь, вероятно, очень ценит его дочь и внука, так как несколько дней назад прислал крупную сумму на содержание. По всему выходило, что Вэй Ин теперь очередное внебрачное семя Цзинь ГуанШаня! Мерзость! Хуже не придумать!
За оставшуюся неделю до празднества Вэй Ин решил проверить свои возможности, ведь он слишком хорошо помнил, как плохо быть маленьким и беспомощным. Тёмная энергия отзывалась, как родная и словно стала ещё послушнее, чем раньше. Не было вездесущих шепотков, давления, кошмаров. Тем не менее, Вэй Ин уже не доверял ей, хоть и с самого начала относился к ней с опаской. Слишком твёрдо врезались в память моменты потери контроля и их последствия.
Он тайно вырезал себе маленькую флейточку. Грубую и неаккуратную, но вполне исполняющую то, что от неё требовалось. Даже попробовал сыграть на ней несколько раз, жмурясь от резких свистов. Крохотный пальчики совсем отказывались слушаться, дыхания не хватало. Но ничего. Всё дело в практике. Главное, что энергия Инь слушалась его приказов, а остальное приложится со временем.
И вот настал день отъезда. Их с матерью провожали чуть не всей деревней. Роскошный паланкин с эмблемой пиона прибыл, они сели и их подняли в воздух на мечах четверо адептов. Вэй Ин всю дорогу не переставал ворчать на расточительность Цзиней, хотя и про себя. Внешне он выглядел, как самый обычный тихий и застенчивый мальчик.
Спустя несколько часов они приземлились у подножия лестницы и мать вынесла его из паланкина. Он не любил сидеть на руках, но в этот раз предпочёл не сопротивляться. Он такой маленький, что его могли ненароком затоптать, ведь здесь собралось немало заклинателей и их членов семей, кланов, орденов. На них почти не обращали внимания, пока слуга ордена Цзинь не повёл их к главному залу. Обычная девушка без совершенствования с ребёнком на руках привлекла немало внимания, особенно в тот момент, когда Цзинь ГуанШань недвусмысленно притянул её к себе на колени за талию.
На этом терпение Вэй Ина лопнуло и он завертелся в руках матери. Девушка отпустила его, попросив не бегать где попало, а тот и был таков. Маленький ребёнок был не заметен для взрослых, но сам прекрасно видел всех из тени.
Вот Лань Чжань и его старший брат, Лань СиЧэнь, сидя чаи распивают. А там Не ХуайСан прячется за веером, стреляя хитрым глазками по сторонам, и его огромный старший брат, Не МинЦзюэ. Вновь переведя взгляд, Вэй Ин натыкается на Цзян Чэна. Тот сидит недовольный, словно грозовая тучка. Сердце сжалось от вины и скорби. На мгновение он утратил над собой контроль и тёмная энергия невесомо обняла за плечи, словно утешая, убаюкивая. И тут же мальчик ощутил на себе сразу два резких взгляда.
Он поспешил спрятаться и выйти на воздух, подышать. Вот только, едва он выдохнул и расслабился, как сзади его схватили поперёк живота, а другой зажали рот.
- Такой маленький, а уже решил пойти по кривой дорожке, м? – раздался над ухом тихий, ехидный голос, - Знаешь, детей так просто контролировать. Особенно таких маленьких, как ты. Если я заставлю тебя подчиниться, то смогу достичь небывалых высот на пути тьмы и даже Вэй Усянь не будет для меня преградой.
- Правда что ли? – весело прервал похитители другой голос, - Хотел бы я посмотреть на твои попытки.
В этот момент Вэй Ин извернулся, укусил негодяя за руку и призвал энергию Инь для защиты. Тьма отреагировала быстро, но похититель был быстрее. Мальчику удалось лишь оставить глубокий порез от брови до подбородка. Вэй Усянь крутанул флейту в руках и красноречиво посмотрел на юнца перед собой.
- Красть детей – очень плохо. Разве ты не знал? Да и не все дети так беззащитным, как ты думаешь. На твоём месте, я бы убрался отсюда и никогда больше не показывался мне на глаза. Иначе я не стану в следующий раз просто смотреть.
Негодяй жадно стрельнул глазами в сторону Вэй Ина и тот набычился в ответ, а затем скрылся во тьме коридоров. Мальчик тут же выдохнул и почти упал. Ноги не держали, хотелось спать. Усянь успел поймать малыша до того, как он поцеловал лицом пол и в тот же миг его окутал невероятный аромат, хотя и слабый пока ещё, в силу возраста. В этом запахе гармонично сплелись целых четыре: аромат лотосов, горечавки, сливы и вина. Последнее вообще напоминало Вэй Усяню «Улыбку Императора». А кроме аромата было стойкое чувство, что этот омега принадлежит ему. Точнее он сам принадлежит этому омеге. Непоколебимой желание быть радом, оберегать, защищать…
- Вэй Ин, что ты делаешь? – раздался за спиной холодный голос.
Только теперь Усянь пришёл в себя и обнаружил, что уткнулся в тоненькую шейку малыша, тщательно вынюхивая и почти собрался облизать! Ему стало стыдно и страшно от самого себя.
- Ха-ха, Лань Чжань! Да вот, тут, оказывается, шнырял похититель детей и едва не украл малыша. Его матушка, наверное, жутко волнуется. Надо бы вернуть ей ребёнка, - и развернулся, чтобы уйти.
- Она слишком занята, - Усяню почудилось отвращение в голосе старого друга, - Ублажает ГуанШаня, - а, нет, не почудилось!
- То есть, мальчик его сын?! Вот же не повезло с родителем…
В какой-то момент Тёмный заклинатель упустил приближение Второго Нефрит а, а потом уже было поздно. Второй молодой господин Лань тоже учуял запах малыша и словил точно такой же ступор, как и Усянь ранее. Вот только, последний пересёк все попытки прикоснуться к ребёнку.
- Держи себя в руках! – рыкнул он сопернику, - Он же ещё совсем дитя!
- Тебя это не остановило, - напряжённо ответил Лань ВанЦзи.
- Что тут происходит? – раздался мелодичный голос за спиной Второго Нефрита.
- Вэй Усянь! Ты опять ищешь себе неприятности?! – вызверился Цзян Чэн.
А потом очень некстати подул лёгкий ветерок и оба подошедших альфы застыли соляными столбами. По их расширившимся зрачками и трепещущим крыльями носа сразу стала понятной такая реакция.
- Что же, - первым обрёл дар речи Глава ордена Лань, - полагаю, нам необходимо обсудить это. Однако, мальчика следует вернуть матери, пока она не…
- С ГуанШанем, - перебил младший Лань.
- Вот как. Тогда, предлагаю пройти в сад и найти уединённую беседку. С малышом всё в порядке?
- Да, просто перенервничал, - отозвался Усянь, - Его пытался украсть какой-то подозрительный тип, но всё обошлось.
- Хорошо, - выдохнул Первый Нефрит и повёл всех в одному ему известном направлении.
Они прошли в сад и нашли беседку, оплетённую вьющимися розами. Усянь отказался отлипать от ребёнка, да и тот вцепился во сне в его одежды намертво. Остальные трое альф не были довольны этим, но промолчали.
- Итак, - начал Лань СиЧэнь, когда все расселись, - думаю, каждый из нас ощутил это. Не буду скрывать, что для меня подобное стало неожиданностью, но не выходит за пределы моего понимания.
- Ну и что, что нас четверо! У третьего Главы ордена Цзян было двое супругов. Это нормально, - встряла Вэй Усянь.
- Вот только, они не были истинным, - пробурчал на это Цзян Чэн, не сводя нежного взгляда с крохи на руках приёмного брата.
- Лань И была трижды замужем. Истинные.
- Да, - кивнул в подтверждение старший Лань, - Однако, каждый из них никогда не встречал другого в виду смерти предшественника.
На слове «смерть» мальчик дрогнули и нахмурился бровки. Пушистые ресницы задрожали и серые глаза приоткрылись. Малыш некоторое время не мог понять, где он находится, но потом резко сел и о вёл присутствующих уже абсолютно ясным взором, без капли сонливости.
- Тише-тише, всё хорошо, - тут же стал его уговаривать Усянь, - Мы не причиним тебе вреда. Никогда-никогда! Даже если нам будет грозить смерть, никто из нас не посмеет подвергнуть тебя опасности.
Остальные трое дважды кивнули в подтверждение слов Тёмного заклинателя, но Вэй Ин нахмурился пуще прежнего и надул щёчки.
- Идиоты! – резко обрушилось на четверых альф, - Нахрена мне четыре трупа?!
Стоит отметить, что в душе бывшего Старейшины Илин не было не малейших сомнений. Он просто подсознательно принял тот факт, что эти четверо принадлежат ему и не стал задумываться об этом.
Лани захлопали глазами, а Цзян и Вэй расхохотались, да так, что аж слёзы потекли.
- Малыш, ты просто чудо! – воскликнул Цзян Чэн с обожанием в фиалковых глазах.
- Наше чудо, - довольно мурлыкнул Усянь и коротко чмокнул пухлую щёчку.
- Держи себя в руках, - о ругал его ребёнок и это заставило улыбнуться уже всех. Такой маленький и серьёзный! Милашка!
- Раз уж так вышло и все вы уже здесь, - решил высказаться Вэй Ин, - то вы должны понять одну вещь. Не смейте относиться ко мне, как к ребёнку! Я духовно нас всех в два раза старше!
- В каком смысле? – не понял Усянь.
- А вот в током, - неопределённо ответил мальчик и вынул свою крохотную флейточку, ловко крутанув её между пальцев, - Просто я – это ты через восемнадцать лет.
- Я?! – ошарашенно воскликнул Тёмный заклинатель.
- Именно. Скажу даже больше. Если мы ничего не предпримем, то ты, следуя пути судьбы, умрёшь через пять лет, а затем ещё тринадцать будешь бродить блуждающим призраком во тьме.
- Но, если ты – это он, то ты…
- Да. Я умер давным-давно в другой реальности, - спокойно вывалил на альф Вэй Ин.
- Как? – охрипшим голосом спросил Цзян Чэн.
- Меня разорвали мои же мертвецы, - беззаботно ответил малыш.
Всё четверо содрогнулись от той лёгкости, с которой произнёс эти жуткие слова четырёхлетний ребёнок.
- Потеря контроля, да? – тихо спросил Усянь.
- Вовсе нет. Расплата за разрушение половины Стигийской Тигриной Печати. Честно говоря, в тот момент я уже был готов ко встрече со смертью лицом к лицу.
- Что случилось? – спросил Лань Чжань.
- Ну… Наверное, всё началось ещё в тот момент, когда я решил защитить остатки клана Вэнь и забрал их из лагеря военнопленных на тропе ЦюнЦи. Спустя примерно год к тебе, Усянь, придёт Вэнь Цин и будет умолять спасти брата. Однако, вы опознаете и Вэнь Нин будет уже мёртв. В ярости Усянь прикажет ему убить своих мучителей и это станет отправной точкой, началом конца.
Вэй Ин вздохнул и опустил взгляд, а потом продолжил.
- Я совсем не жалею, что поступил там, но всегда сожалел, что не успел его спасти. После этого я с Вэнями укрыл я на горе ЛуаньЦзан. Около пятидесяти душ. Старики, женщины и ребёнок, никогда не державшие в руках меч, не отнимавшие жизней. Лекари. Побочная ветвь клана. Тем не менее, для остального мира они были носителями фамилии Вэнь, а потому заслуживали смерти, как и их защитник.
Мальчик откинулся на грудь Усяня и принялся теребить его пальцы.
- Мы прожили на ЛуаньЦзан в относительном мире почти три года. Я смог пробудить сознание Вэнь Нина. Шицзе вышла замуж за Павлина и родила сына. Меня пригласили на празднование первой луны А-Лина и я был так счастлив, что совсем забыл о безопасности. По дороге к Башне Кои нас с Вэнь Нином ожидала засада. Имя того придурка никак не желает запоминаться, но он был двоюродным братом ЦзыСюаня. Этот умалишённый почему-то решил, что я наложил на него проклятие Сотни дыр и Тысячи язв. До сих пор не понимаю его логики! Мало того, что он ложно обвинил меня, так ещё и привёл триста адептов, чтобы убить! Разумеется, я отрицал свою причастность к состоянию недоумка, но мои слова уходили в пустоту. В разгар боя я выронил подарок для А-Лина и этот… подобрал его и стал насмехаться, мол я недостоин присутствовать на празднике и очерняю собой всё и всех вокруг. А потом пришёл ЦзыСюань и вмешался. И всё бы ничего, но его не далёкий брат в порыве злости раздавил подарок, над которым я трудился без малого месяц! И я разозлился. Кажется, ЦзыСюань пытался образумить меня, остановить, но… Всё закончилось тем, что Вэнь Нин пробил грудь Павлина насквозь.
- Ты потерял контроль? – спросил Усянь.
- Не знаю. Не уверен. В тот момент я просто сильно разозлился, но я не желал ему смерти. Да и Вэнь Нин после сказал, что получил приказ, но не мой. Возможно, кто-то воспользовался моим состоянием и перехватил управление, хотя это невероятно сложно. Впрочем, не невозможно.
- То есть, тебя подставили, - мрачно констатировал Цзян Чэн.
- Вероятно. После я очнулся уже на ЛуаньЦзан. Как я не пытался понять, что именно произошло, так и не сумел добраться до истины. Потом приходил Цзян Чэн, ругался, кричал, что не сможет защитить. И тогда я предложил ему изгнать меня из ордена, чтобы не подвергать опасности.
- Неужели, он мог согласиться на подобное? – возмутился Лань СиЧэнь.
- Согласился. К тому времени наши отношения уже не были столь близкими. Ему постоянно нашёптывали в уши, что я совсем не вижу в нём Главу орде, что отбился от рук и вовсе мечтаю занять его место. Постоянно возмущались, что Цзян Чэн не может приструнить меня и я позорю весь орден. И так на протяжении нескольких лет. Конечно, он уже не мог верить мне и защищать, как прежде. А потом мы устроили показательный бой. Я сломал ему руку, он распорол мне живот – всё в лучших традициях разрыва отношений.
- Да как так можно! Омегу и в живот! – возмутился Усянь.
- Ну, во-первых, в моей реальности были только мужчины и женщины, а во-вторых, ты же альфа, а я – это ты! Не смотри на нынешнее тело!
- И всё равно! – недовольно пробурчал Тёмный заклинатель, гневно сверка глазами на приёмного брата.
- После разрыва о ношений на ЛуаньЦзан прибыли адепты Цзинь и потребовали выдать предводителей Вэнь в уплату кровавого долга. Взамен Цзинь ГуанШань обещал не трогать меня и остальных. Я знал, что всё это глупости и обещаний никто держать не станет, но они решили за меня. Вэнь Цин обездвижила меня иглой и они с Вэнь Нином ушли. Я смог двигаться только через три дня и к тому времени было уже поздно.
Ненадолго воцарилась тишина, а потом мальчик продолжил чуть подрагивающим голосом.
- Я не знаю, сколько времени шатался от одного города к другому. В одном из поселений я услышал, как заклинатели поносил и Вэнь Цин и её брата самыми отвратительным словами. В порыве злости я сломал самому говорливому ноги, а его подпевале руки. Тогда-то они и проговорили, что ордена собираются в Безночном Городе почтить память героев и развеять прах Вэней по ветру. Чёртов лис так разорялся о том, что брат и сестра Вэнь – это только начало! Что следом они развеять прах мой и остальных, хотя и обещал! Якобы Вэнь Нина по моему приказу напал на адептов, что их задержали и убил около тридцати человек из различных орденов! Я ведь знал, что так будет! Говорил ей, что всё это не имеет смысла, но она не слушала! Они оба… или же я был недостаточно убедителен…
- Нет. Вэнь Цин всегда была упрямо, ты и сам это знаешь, - прошептал Усянь, обнимая, укрывая широкими рукавами от жестокого мира, что причинил столько боли их малышу.
- Когда завязался спор, один из ретивых юнцов пустил стрелу мне в сердце да промахнулся и пал от собственной стрелы пущенной из моей руки. Завязалась битва. Я призвал мертвецов, они с ними бились. Потом Лань Чжань пришёл. Пытался очищение играть, только без толку. В тот момент я уже не осознавал себя от ярости. А потом…
Он вдруг резко замок и уставился куда-то в пустоту, словно снова был там, на поле боя, где смерть, кровь и крики. Альфы не мешали ему, но знали, что то, что они услышат дальше, будет хуже, чем всё ранее сказанное.
- Я понятия не имею, как она там оказалась. Она звала меня и я бросился на её голос. В хаосе битвы я едва смог увидеть её. А позади мертвец с мечом… Я запаниковал, пытался остановить его, но он не слушался! Я не хотел! Так не должно было быть! – из глаз хлынули слёзы, он захлебнулся подступающей истерик ой и некоторое время Усяню пришлось укачивать его и успокаивать.
Что же… Он вполне может догадаться, что именно могло вызвать подобную реакцию. От осознания этого у самого на глаза слёзы навернулись, хотя и не было ещё ничего.
- Значит, кто-то снова перехватил контроль, - мрачно констатировал Цзян Чэн. Он тоже догадался и решил высказать вслух, - кто-то хотел убить сестру твоими руками!
- Она была ещё жива, когда мы добрались к ней, - с трудом продолжил Вэй Ин, - Тяжело ранена, но жива и даже в сознании… Она хотела мне что-то сказать… Как раз собиралась… А потом какой-то безымянный ублюдок попытался напасть на меня со спины и она оттолкнула меня… Даже если не я убил её, но то была моя вина! Я во всём виноват! – истерика пошла на второй круг и теперь его утешали уже все четверо. Даже Цзян Чэн пересел ближе и шептал, что его вины в смерти сестры нет.
Спустя долгое время Вэй Ин почти выдохся. Слёзы просто продолжали тихо скатываться по раскрасневшимся щекам, а взгляд застыл где-то в прошлом. Голос его был хриплым и надломленным с каким-то абсолютным безразличием. Альфа было дико и страшно на это смотреть, но они не могли ничего сделать. Всё уже случилось и прошлого не вернуть.
- Я не знаю, как я оказался на ЛуаньЦзан и сколько времени прошло с той резни. Просто я в какой-то момент открыл глаза и понял, что на пороге стоят все ордена и кланы. Я до последнего защищал гору, но им удалось прорваться и перебить последних Вэней. Я успел только спрятать А-Юаня в дупле старого дерева и отвлечь внимание на себя. Когда вся эта толпа стояла передо мной, они были полны решимости, праведности и уверенности в своей правоте. Кричали, что я - зло, которое надлежит уничтожить. Вот только, стоило соединить половинки Печати, как вся их бравада осыпалась сухими листьями по осени на ветру. В тот миг я думал только о том, что должен защитить А-Юаня. Хотя бы его.
Глаза Вэй Ина слипались, но он упрямо продолжал рассказ, хотя уже и слов почти не разобрать было.
- Потом ко мне прорвался А-Чэн. Он успел снова проткнуть меня мечом, но это не важно. Важно то, что я увидел ярость, ненависть и скорбь в его глазах. Наверное, это и было последней соломинкой, что переломила хребет ишаку. Мне в голову пришла мысль, что всё это случилось из-за Печати. И тогда я решил уничтожить её. Ей это не слишком понравилось, она сопротивлялась до последнего. Мне достало сил уничтожить только половину, а потом меня поглотила орда мертвецов. Вот и всё. Так я и умер.
- Ты ведь мог бы их оставить, но не захотел, - прошептал Усянь.
- Мог. Не захотел, - подтвердил Вэй Ин уже проваливаясь во тьму без сновидений.
В беседке вновь воцарилась тишина, но в этот раз её не спешили прерывать. Усянь укутал их мальчика в своих объятиях и мерно покачивался из стороны в сторону. Эта история не стала для него таким шоком, как для остальных. В каждом поступке он видел себя самого. У него не было сомнений, что поступил бы так же в тех обстоятельствах. И точно так же принял бы смерть, как расплату за свои ошибки и поступки. Только теперь у него есть шанс что-то изменить, исправить, подарить хотя бы немного облегчения их драгоценному омеге, что с этого дня и до самого конца будет единственным для всех них. Осталось только придумать, как и вывести настоящего злодея на свет.
- Этого не будет, - эхом откликнулся на его мысли Цзян Чэн, - Мы не позволим этому повториться.
- Верно. Приложим все усилия для предотвращения подобного исхода, - внёс свою лепту Лань СиЧэнь.
Мгм, - кивнул Лань ВанЦзи, - Разговор.
- Ах, да. Мы ведь изначально не для этой истории собрались здесь, - спохватился Первый Нефрит.
- Это уже не важно, - отмахнулся Цзян Чэн, - он принял нас всех, хоть и неосознанно. К чему разговоры?
- Я приму любой его выбор, как и должно, - сказал Усянь.
- Он не понимает, - возразил Лань Чжань.
- Ему четыре. Пусть духовно он и старше, но ведь и сам сказал, что в его измерении всё было иначе. Для него истинность в данный момент просто словно и не влияет в полной мере в силу возраста тела.
- Тоже верно. В любом случае, прежде чем что-то решать и делать, мы должны дождаться его взросления. Только тогда всё станет предельно ясно, - сказал Усянь.
- Защита, - как всегда кратко и по существу выразился Второй Нефрит.
- Безусловно. Нам необходимо переговорить с матерью мальчика, - предложил Лань Хуань.
- Без меня, - открестился Усянь, - Какая мать захочет отдать своего дорогого сына под опеку Тёмного заклинателя?
- Главы орденов авторитетнее, - поддержал его Лань Чжань.
- Ладно. Хорошо. Я понял. Глава Цзян…
- ВаньИнь. В любом случае нам придётся стать ближе, - поправил Цзян Чэн.
- И то верно. Тогда зовите и вы меня СиЧэнь. Так вы готовы вместе со мной говорить с девой Мо?
- А что ещё делать остаётся? Если мы прокопаемся, ГуанШань может удумать выдать его за какого-нибудь своего вассала. Не бывать этому!
- Неприемлемо!
- Да-да, мы все тут против подобного исхода. В крайнем случае, если старый лис учудит, мы можем просто забрать его, а обратно он сам не захочет, - усмехнулся Тёмный заклинатель.
- В данном случае, я не имею возражений, - мягко улыбнулся в ответ Лань СиЧэнь.
Лань ВанЦзи приподнял уголок губ в намёке на улыбку, а Цзян ВаньИнь хищно оскалился. С такими защитниками никакой старый лис не страшен. Вэй Ин же сладко посапывал в объятиях своего двойника, не подозревая ещё о том, что готовит ему будущее.
Новый день встретил Вэй Ина не слишком-то приятно. Голова была тяжёлой и ватной, а тело немного ломило. Впрочем, даже через своё противное состояние мальчик сразу понял, что находится совсем не там, где должен бы.
Комната, где он находился, была пыльной и тёмной. В воздухе в тал запах затхлости, что говорило о редко использовании и проветривании. Бельё на постели отсырело и воняло плесенью. Вряд ли ребёнка поселили бы в подобном месте.
Осторожно спустившись с постели, Вэй Ин прокрался к двери и легонько потянул за ручку. Заперта. Оглядевшись, мальчик понял, что единственное окно плотно заколочено грубыми досками.
Бывший Старейшина Илин подал губы и отправился в дальний уголок, где и зажался комочком. Просидев в тишине и напряжении около часа, Вэй Ин услышал шаги за дверью. Задержан дыхание, он приготовился защищаться от кого или чего угодно.
В замочной скважине повернулся ключ и дверь с противным скрипом отворилась. На пороге показался смутно знакомый человек в белых одеждах, напоминающих одежды ордена Лань. В руках мужчина держал поднос с чашей риса и чашечкой чая.
- Где моя мама? – решил строить из себя того, кем являлся по возрасту тела Вэй Ин, - Я хочу к маме!
- Твои проблемы, сосунок, - грубо ответил человек и громко поставил поднос на хлипкий стол, - Ты её больше не увидишь. Теперь ты будешь жить здесь.
- Нет! Я хочу к маме! Мама! Мама! – закричал мальчик, изо всех сил выдавливая слёзы.
Мужчина в несколько широких шагов преодолел расстояние между ними и отвесил ребёнку сильную пощёчину, что Вэй Ин отлетел головой в стену и заревел уже от боли. Это тело совершенно не было приспособлено терпеть боль и даже ссадина на коленке была невыносимой. Теперь же бывший Старейшина Илин ощутил, как по голове побежала горячая струйка жидкости, а из носа на пол закапала кровь.
'Вот же мразь!' – выругался он в мыслях.
Человек цыкнул, а потом за волосы потянул его к столу и почти ткнул носом в чашку с рисом.
- Жри да помалкивай! У меня нет времени с тобой церемониться! И заткни пасть!
Вэй Ин оглядел предложенную пищу и подумал, что его стошнит после первой же порции во рту. Рис был скольким и сухим местами, кое-где проглядывалась грязь, волоски и несколько копошащихся букашек, а цветом он напоминал пыль в этой комнате. Чай на вид был не лучше, на поверхности плавали крупные куски плесени и жира.
Ещё немного посмотрев на это «кушанье» Вэй Ин отвернулся и плотно сжал губы, перебарывая приступ тошноты. Да, он знавал не лучшие времена и часто приходилось голодать, но всё же еда даже тогда была лучше, чем это!
Мужчина разозлился и вновь схватил его за волосы, заставляя запрокинуть голову и невольно открыть рот, а затем грубо запихнула ложку с «едой» почти в глотку. Мальчик закашлялся, а следом его вырвало желчью и тем, что успело попасть в род. Его скручивало от спазмов раз за разом, по щекам размазывал с слёзы, сопли и желчь вперемешку. Спустя пару минут и начал дрожать и громко икать, продолжая попытки исторгнуть собственные внутренности.
Мужчина пришёл в ярость и со всей дури пнул малыша под живот, что тот о летел к кровати и сильно ударился боком. Дыхание перехватил, а изо рта хлынула кровь. Он замер сломанной куклой там, где упал и больше не шевелился. Человек вновь цыкнул и вышел прочь из комнаты, вновь запирая её на замок.
Немного придя в себя, Вэй Ин свернулся в калачик и тихо заскулил. Как же так вышло? Что происходит? Он ведь был ещё вчера на руках у Усяня. Ему казалось, что эти четверо никогда не дадут его в обиду, но как тогда он оказался в подобном месте и в таких обстоятельствах? Что могло перемениться за то время, пока он спал?
Перед глазами плыло от боли, воздух клокотал где-то внутри и вырвался тяжёлыми хрипами. Кажется, ублюдок сломал ему пару рёбер. Было бы хорошо, если бы обошлось и те не проткнул и лёгкие, иначе верная смерть. В данном случае самым лучшим решением будет – не двигаться. С этими мыслями он на секунду прикрыл глаза, но мгновенно провалился в глубокий обморок.
Тем временем, в Башне Кои все были в ужасе. В одной из комнат заливалась слезами молодая девушка. Накануне вечером она осталась в покоях Главы ордена Цзинь и думала, что сына приведут в отведённое им покои, но поутру обнаружила холодную заправленную постель. Поспрашиваю слуг, она узнала, что сын не приходил и с момента банкета его вообще никто не видел.
Спустя несколько часов выяснилось, что последними малыша видели с братьями Нефрита и Лань, Главой Цзян и Вэй Усянем. Именно последний отнёс ребёнка в его комнату, но к утру мальчика и след простыл. Четверо альф перевернули весь дворец, опросили едва не каждую собаку, но всё тщетно.
В какой-то момент Усянь вспомнил о подозрительно типе, что пытался вчера выкрасть ребёнка, но по приметам того никто не узнал. Всё возможные следы вели в тупик. Казалось, будто А-Юй провалился сквозь землю.
Лань СиЧэнь успокаивал несчастную мать и уверял, что её сына обязательно найдут. Остальные трое не оставляли попыток поисков.
В обеду Усяню в голову пришла мысль, что мальчик связан со тьмой и та могла бы указать ему путь. Он глубоко сосредоточиться и стоял посреди сада несколько долгих минут, пока не ощутил едва уловимый отклик где-то за пределами Башни Кои. Он молча сорвался на этот крохотный ориентир.
До места он добрался только к вечеру. Это оказалось заброшенное поместье. Окна были плотно заколочено, а изнутри почти дымилась тёмная Ци. Усянь коротко свистнул. Из под земли медленно потянулись к небу костлявые руки с полусгнившим мясом на голых костях. Мертвецы выбрались и направились внутрь.
Ворота слетели с петель в мгновение ока, а следом и двери главного зала. Вэй Усянь шёл следом по следу тёмной энергии. Вскоре мертвецы вышибли одну из многочисленных дверей и Тёмный заклинатель осторожно вошёл.
Старая, давно нежилая комната пропиталась запахом крови. На полу у постели в луже крови и желчи лежал мальчик. На бедном личике проступили тёмные синяки под глазами. Мужчина кинулся к нему и бережно поднял на руки, но ребёнок тут же захлебнулся кашлем, а на сухих губах поступила кровь. Альфа жутко перепугался и помчался обратно в орден, не разбирая дороги, но стараясь не трясти мальчика. Он боялся не успеть…
Когда жуткая чёрная тень ворвалась в Башню Кои, все подумали, что это нападение, но вскоре тень заорала не своим голосом:
- Лекарей! Живо! Или вам всем не жить!
- Вэй Усянь!
- Вели им шевелиться быстрее! – взревел Тёмный заклинатель.
Лекари прибыли спустя всего пару минут и лишь тогда все узнали причину поведения мужчины.
На его руках едва дышал пропавший мальчик. После тщательного осмотра лекари как один побелели и покрылось холодным потом с головы до ног.
- Б-б-боюсь, мы-мы-мы не-не сможем ни-ничем помочь, - проблеял самый старший из них, - У-у мальчика сломаны несколько рёбер и одн-но из них насквозь пробило лёгкое. Б-боюсь, он за-за-задохнётся с минуты на ми-ми-минуту…
Вэй Усянь застыл, словно изваяние. Ещё вчера всё было хорошо. Ещё вчера он нашёл своего истинного и обрёл семью, хоть и только будущую. А теперь ему говорят, что тот, кто дороже всего на этом проклятом свете, может умереть у него на руках?!
Тёмная энергия зашевелилась, зашептала, закрутил ась вихрями. Она о бросила бесполезных лекарей прочь и накрыла мужчину с ребёнком плотным куполом.
- А-Юй, - позвал альфа дрогнувшим голосом, - А-Ин… Прошу, открой глаза… Не умирай… Не оставляй нас… Ты не можешь бросить нас вот так… Мы ведь только нашли тебя…
По лицу Тёмного заклинателя катились крупные слёзы, тьма закручивалась всё быстрее, что уже и не разобрать ничего за ней.
- Я отдам что угодно, лишь бы ты жил, - прошептал он онемевшими губами и легко коснулся из итого лица ребёнка.
В тот же миг тьма закрутил ась вокруг его ладони и разделились на два сгустка. Первый проник в мальчика, а второй в Усяня. Мужчина ощутил, словно в его сердце повернули кинжал и склонился от боли, уткнувшись лицом в живот малыша. Спустя несколько минут боль прошла, но осталась какая-то сосущая пустота внутри. В это же время Вэй Ин глубоко выдохнул и закашлялся, сплёвывая сгустки крови.
Альфа усадил его к себе на колени и помогал откашляться. Когда спазмы прекратились, мальчик свободно задышал и словно мирно спал в его объятиях. Вихрь тьмы рассеялся. Когда преграда исчезла, к ним бросились братья Лань и Цзян Чэн. Последний застыл, смотря на волосы приёмного брата. Среди смоляных прядей чётко выделялись три ослепительно белых.
- Усянь… Что ты?..
- Он бы умер с минуты на минуту, - безжизненным голосом ответил Тёмный заклинатель, - и я отдал часть своей жизненной силы, в обмен на его спасение.
- Что же ты наделал… Он ведь никогда не простит себе подобного…
- Знаю. Но я не мог иначе, - твёрдо сказал Усянь.
ВаньИнь некоторое время молча смотрел на него, а потом вдруг обнял. В тоже время Нефрит клана Лань хлопотали над мальчиком. Даже устранив основное повреждение, угрожающе жизни непосредственно, остались и прочие травмы. Голова была сильно разбита, обильно внутренне кровоизлияние, жуткие синяки по всему телу. Словно кто-то очень хотел забить ребёнка до смерти и это у него почти получилось.
- Как ты нашёл его? Где? – хрипло спросил Цзян Чэн.
- Около трёх часов пути пешком на северо-западе стоит заброшенное поместье. Меня туда след тёмной Ци привёл, как маячок. Но я всё равно опоздал. Быть может, если бы я мог лететь на мече, то добрался бы быстрее…
- А ты вечно забываешь его повсюду, - упрекнул Глава ордена Цзян.
- Нет. Даже имей я его при себе, не смог бы воспользоваться…
- Почему?
- У меня нет золотого ядра, - безэмоционально вывалил правду мужчина.
- Как это… Нет?
- Оно здесь, - Усянь несильно ткнул в грудь Цзян Чэна пальцем, а потом тихо усмехнулся, - Прости. Ты не должен был узнать, но в данный момент я, почему-то, не могу молчать об этом. Мне не впервой жертвовать чем-то для родного, близкого человека. Что такое часть жизни в обмен на его жизнь? Пустяк ведь? Разве ты поступил бы иначе?
- Что ты имеешь ввиду? Как твоё золотое ядро может быть у меня? Ты бредишь? – тело Усяня вдруг потяжелело в руках Цзян Чэна, - Эй! Усянь!
Альфа встряхнул приёмного брат, но тот не отозвался и болтал я в его хватке безвольно куклой.
- Что с ним? – спросил Лань ВанЦзи.
- Он отдал часть жизненной силы, чтобы спасти А-Юя. И у него нет золотого ядра. А теперь он просто решил отдохнуть, - с крайним раздражением обрисовал вкратце ситуацию Глава ордена Цзян.
- Как это, нет ядра? – хрипло переспросил Лань Чжань.
- А хрен его знает. Очухается – спросим. Как малой?
- Хорошего мало, но угрозы жизни нет, - откликнулся Лань СиЧэнь, - Нужны снадобья, мази, чистая вода и бинты. Необходимо перенести его в покои и обработать раны. Да и Вэй Усянь нуждается в отдыхе. Их сейчас крайне нежелательно разделять. Расстояние может губительно сказаться на обоих.
- Тогда, в наши покои. Мы с ВанЦзи о несём их, а вы успокойте мать.
- Хорошо.
За те несколько дней, что А-Юй и Усянь восстанавливались, Лань СиЧэнь успел успокоить мать ребёнка и ввести её в курс дела относительно истинности. Итогом разговора стало соглашение, по которому мать и сын прибывали летом в родном доме, а остальное время делили поровну на ордена Цзинь, Лань и Цзян. Орден Цзинь включили по личной просьбе девушки, ведь здесь находится отец мальчика.
Когда Вэй Ин достаточно выздоровел для поездки, их отправили в дом дедушки под охраной адептов двух орденов и вместе с ними свадебные письма в количестве четырёх штук.
Дедуля был вне себя от счастья, когда узнал, что внук был истинным сразу четверых знаменитых героев войны, двое из которых были Главами орденов. Старик, не медля, отправил ответы. Адепты Лань и Цзян остались для охраны молодого господина и сменялись каждый месяц.
До конца лета мальчик пребывал в «родной» деревне, а после отправился в Пристань Лотосов. Три месяца Вэй Ин обучался там. Все учителя нахваливали малыша, что он очень умён для своих лет, но это никого не удивляло. После этого настала очередь ГуСу Лань. Там от него вышли все старейшины и Лань ЦиЖэнь, но не признать ум ребёнка они не могли.
Между тем ордена Лань и Цзян начали объединяться. Общие территории, единая, бело-фиолетовая униформа, общее обучение и смена правил. Ради Вэй Ина альфы старалась создать идеальный мир.
По весне мальчик вновь посетил орден Цзинь. Он лично «познакомился» с отцом и ГуанШань попытался склонить ребёнка на свою сторону. Жаль, что Вэй Ин не был настоящим шестилеткой и видел все схемы старого лиса насквозь. Их общение было вежливым, но предельно отстранённым. Цзинь ГуанЯо, по приказу отца, также пытался расположить малыша к себе, но и он потерпел неудачу. Среди всех этих людей мальчик с теплотой относился лишь к наследник ордена Цзинь, Цзинь ЦзыСюаню. Они, на удивление, быстро нашли общий язык и Вэй Ин узнал этого человека заново.
Оказалось, что ЦзыСюань вовсе не был против ЯньЛи. Напротив, девушка очень нравилась ему с детства, но дурное влияние родственников повлекло за собой ухудшение характера. Из-за этого ЦзыСюаню было очень сложно выражать свои истинные чувства и он часто говорил совершенно не то, что хотел сказать. В этом он был похож на Цзян Чэна и Вэй Ин взялся «перевоспитать» будущего зятя. С советами мальчика отношения влюблённых быстро наладились и свадьба была назначена в кратчайшие сроки.
По началу Госпожа Цзинь очень злилась на бестолкового развратника-мужа, но потом узнала пасынка поближе и была ему более чем рада. Особенно счастлива она была тем, что Вэй Ин помог её сыну завоевать дочь подруги. Не то чтобы в этом была заслуга самого ребёнка, но поведение наследника к своей невесте разительно изменилось.
Впрочем, Вэй Ин в Башне Кои не только беседы разводил. Он тайно облазил весь золотой дворец и все окрестности. Не было ни одного угол я, где не побывал бы его маленький носик. Резиденция еженедельно сотрясалась известие об очередной пропаже драгоценного жениха двух орденов, а потом пропажа находилась в самых необычных местах, утверждая, что гулял и потерялся. По этой причине пошёл слух, будто у него большие проблемы с ориентирами. За спиной мальчика называли топографический идиотом. Но всё это было ему лишь на руку.
Так и прошёл отведённый мирный год. Вэнь Цин объявилась точно в срок. Они были готовы к этому и в этот раз на тропу ЦюнЦи отправили адептов сразу двух орденов. Всё было именно так, как и рассказывал Вэй Ин, вот только, в этот раз они успели вовремя и Вэнь Нина удалось спасти, хоть тот и пострадал от сильных побоев. Эту ветвь клана взял под опеку орден Лань и в Башне Кои разразился целый скандал по поводу бесчеловечных поступков адептов Цзинь. Виновные были наказаны в ходе разбирательства, но Усянь не прикладывал к этому руку.
Вернувшись в «родную» деревню, Вэй Ин узнал о смерти дедули. Отношения с тёткой всегда были напряжённым, но теперь всё усугубилось. Конечно, она не пыталась сделать что-либо Вэй Ину, но вот его матушке сильно досталось. Всего за месяц тётка довела несчастную до нервного срыва и матушка слегла от болезни. А ещё через месяц умерла.
Тётка надеялась взять под контроль неугодного племянника и с его помощью выбить место в орден для сына. Однако, маленький, казалось бы, мальчик в считанные дни провёл расследование и выяснил, что тётка отправила его мать. Таким образом, вместо почестей, женщина предстала перед судом и была приговорена.
Вэй Ин покинул это место и более никогда не возвращался. Хотя он и не являлся сыном младшей госпожи Мо, но сильно привязался к несчастной девушке. Её смерть стала для него ударом и целый год после этого он сильно тосковал.
В этот раз мальчику удалось побывать на свадьбе шицзе. Спустя ещё год он узнал, что скоро вновь станет дядей. Злодей сидел тихо, как мышь, и только слухи об Усяне расползались. Впрочем, слухи не повод для обвинений.
Однажды вечером, поддавшись настроению, Вэй Ин рассказал Цзян Чэну о том, что отдал ему своё золотое ядро. В итоге Усянь и ВаньИнь поссорились, чем довели мальчика до слёз и мгновенно примирились.
Ему было восемь, когда ГуанШань попытался склонить Усяня к выдаче Стигийской Тигриной Печати, но встретил резкое сопротивление. Слухи становились всё отвратительное, давление нарастало.
Когда родился А-Лин, Цзинь ЦзыСюнь попытался обвинить Усяня в наложение Проклятия сотни дыр и тысячи язв, но в этот раз никто не умер. Адептов ордена Цзинь скрутили и доставили ордена Цзян и Лань, предъявил обвинение в покушении на жизнь. Цзинь ГуанШаню стоило не алых трудов выкрутиться из этой истории. ЦзыСюнь и его прихвостни были наказаны.
На суде Вэй Ин «случайно» споткнулся о полы одежд одного из заклинателей и, падая, ухватился за ткань, являя всем присутствующие метки отражённого проклятия. Злоумышленником оказался некий Су МинШань. Ко всеобщему удивлению Вэй Ин, увидев лицо этого человека, расплакался и долго кричал: «Это он!» Альфы на силу успокоили мальчика и тогда узнали, что похитил и избил малыша четыре года назад именно этот человек.
В ходе расследования выяснилось, что Су Шэ был бывшим адептом ордена Лань и был изгнан. Так вышло, что Цзинь ГуанЯо взял его под опеку и помог основать новый орден МоЛин Су. Сам ГуанЯо отрицал свою причастность к преступлениям Су Шэ, но ЦзыСюань заподозрил кровного брата в закулисных играх и посадил под домашний арест.
Спустя ещё год Сюэ ЧэнМэй был пойман при попытке убийства ЦзыСюаня. И ещё год ушёл на то, чтобы выбить у паршивца признание.
Сюэ Ян охотно сдал все тёмные делишки ГуанЯо. Тот был вдохновителем похищения Мо СюаньЮя, попытки убийства ЦзыСюаня. Распространял слухи о Вэй Усяне с целью получения Стигийской Тигриной Печати. Также он убил всех в борделе, где вырос, и сжёг его. Лелеял план по убийству Не МинЦзюэ с помощью тёмной мелодии. Кроме того, он женился на собственной сестре и убил родного сына, свалив на неугодный клан, чтобы скрыть врождённый недуг сына от кровосмешения. Выяснилось, что из всех детей ГуанШаня в живых осталось лишь четверо: Цзинь ЦзыСюань, Цзинь ГуанЯо, дева Цинь и Мо СюаньЮй. Остальные умерли при самых непредвиденных обстоятельствах.
За свои преступления Цзинь ГуанЯо был приговорён к смерти, как и Сюэ ЧэнМэй, уничтоживший клан Чан.
За несколько дней до казни Вэй Ин решил навестить обоих осуждённых. Первым стал Сюэ Ян.
- Как жаль, что ты уже не ребёнок и перевоспитать тебя невозможно. Как же ты докатился до такого? – скучным тоном поинтересовался мальчик, глядя на побитого альфу за решёткой.
- Хочешь я расскажу тебе сказку? – оскалился ЧэнМэй, - Дети ведь любят их слушать?
- Сказку, да? Ну давай, - без энтузиазма согласился ребёнок.
- Жил-был на свете мальчик. Он очень любил сладкое, но даже конфеты были редкостью в его руках. Однажды он увидел целую тарелку пирожных на столе у заклинателя и решился попросить. Заклинатель смерил его взглядом а потом сказал: «Я дам тебе задание. О несёшь записку и передашь определённому человеку. Тогда все эти пирожные твои.» И мальчик с радостью согласился. Он быстро пришёл по нужному адресу, нашёл нужного человека и отдал бумажку ему. Мальчик не умел писать и читать, потому понятия не имел, что в записке. Получивший её мужчина так разозлился, что избил мальчика. Насилу добравшись обратно к той чайной, мальчик увидел, как прислужник убирает тарелку с одним оставшимся пирожным со стола, а заклинателя уже и след простыл. Мальчик вцепился в рукав прислужник и сказал: «Это моё! Я заработал!» Тогда прислужник отвесил ему такую затрещину, что голова зазвенела и ответил: «Таким оборванцам, как ты, только мечтать о таком! Пошёл прочь!» Несколько дней спустя мальчик снова встретил того заклинателя с юношей на улице. Он подбежал и стал требовать своё честно заработанное пирожное. А получил ещё порцию избиений, да таких, что сил встать не было совсем. Заклинатель спешил. Он залез в повозку и приказал отправляться. Мальчик лежал прямо на пути повозки, но всем было плевать. Колесо прокатилась прямо по пальцам мальчика, раздробив ему кости.
Сюэ Ян усмехнулся и поднял вверх правую руку в чёрной перчатке. Мизинец отсутствовал.
- То есть, это была месть, - покивал Вэй Ин, что слушал эту историю абсолютно спокойно, - Знаешь, ты сам виноват. Разве жизнь на улице не научила тебя осторожности? Разве ты не знал, что на бродяжек всем, по большей части, плевать? Я бы требовал денег за работу, причём сразу. А ты поверил на слово. Глупо. Кроме того, различать эмоции людей один из главных навыков выживания на улицах. Как ты вообще выжил, будучи таким наивным, ума не приложу. Из-за этих событий ты обозлился и решил отомстить. Вот только, ты мог бы избить до полусмерти того заклинателя, раздробить ему пальцы или руки, отрезать их. Но ты почему-то решил, что имеешь право отнять жизни всего его клана, включая женщин, детей, стариков и даже собак. Не находишь это чрезмерным?
-Что может знать о жизни такой малец, как ты? – усмехнулся приговорённый.
- Хочешь знать? Я покажу тебе, - мальчик протянул руку сквозь решётку и приглашающе раскрыл ладонь.
Мужчина свернул глазами цвета переспелой вишни и медленно положил свою искалеченную раку на его ладонь. Вэй Ин крепко сжал её и недоброе усмехнулся. Вокруг них закружился вихри тёмной энергии и перед глазами Сюэ Яна замелькали картинки.
Мирный орден, играющие и смеющиеся дети на улицах. Улыбающиеся добрые люди. Всё сменяется пламенем, разрушениями и горами трупов, меж которых вальяжно расхаживают адепты в белых одеждах с орнаментом солнца. Внезапно прошибла насквозь волна боли, скорби и ненависти. Затем он увидел хмурого мальчика, который не умеет выражать свои чувства, но часто улыбается в ответ. Чувства нежности, привязанности и желания защитить превращаются в маниакальную жажду отомстить обидчика, когда лицо того юноши сменяется бледным и измождённым подобием призрака. Следом Сюэ Ян видит мужчину и женщину. Они глумятся над трупами убитых предводителей клана Цзян, затем мужчина бьёт юношу в фиолетово дисциплинарным кнутом, следом тот же мерзкий человек обещает, что тот, кто стал всему этому свидетелем, тот, чьи чувства он ощущал на себе, никогда не выберется с Погребальных Холмов и сбрасывает вниз на острые зубья скал. Оглушительный хруст ломающихся костей, адская боль во всём теле, неспособность пошевелиться, десятки живых трупов еженощно впивающихся в свежую плоть зубами и когтями. Невыносимая боль, агония, беспомощность, ненависть и глубочайшее отчаяние. Любой сдался бы, покорил я судьбе. Даже Сюэ Ян хотел скулить и молить о пощаде, но тот человек не сдался. Он выжил из чистого упрямство, на одной силе воли. Подчинил себе тёмную энергию, с её помощью встал на ноги, хотя каждый шаг приносил ужасные страдания. Он шёл мстить. Он вернулся, чтобы убивать. Сюэ Ян видел нелепую, мерзкую смерть той сучки, что глумилась над Госпожой Пристани Лотосов. Видел, как пожирает собственные ноги мерзкий ублюдок Вэнь Чао, как скулить и бьётся в паническом страхе выродок при каждом звуке шагов того человека. Бесконечная злоба, ненависть, жестокость и мрачное удовлетворение. Пёс-защитник Вэнь ЧжуЛю мечется, но не в силах помочь своему господину. Тот человек собственными руками вырывает золотое ядро из его груди и разрушает прямо у него на глазах. Месть сладкая, но с привкусом горечи. Они поплатились, но мёртвых к жизни не вернуть. Больно. Невыносимо больно в груди. И тот человек убивает адептов Вэнь до тех пор, пока война не заканчивается. И приходит пустота. Всепоглощающая пустота, словно пожирающая всё дыра. А потом он видит других адептов Вэнь. Старуху с маленьким ребёнком на спине и поруганным флагом в руках, измождённым, избитых, запуганных стариков и женщин на каторжных работах каменоломни. Изуродованные трупы и увиливающих от ответственности адептов в золотых одеждах. Ярость клубится внутри, но в этот раз она не направлена на бело-красные одежды. Напротив, тот человек ощущает за собой долг этим людям.
Вэй Ин убирает руку и смотрит на потрясённое лицо приговорённого.
- Что я могу знать о жизни и мести, да? – насмешливо спрашивает он, - И правда. Куда мне до тебя?
Сюэ Ян падает на колени. Его трясёт от переполняющих чужих эмоций и чувств. Да, подобное ему не дано испытать никогда. Рядом с этим человеком он лишь жалкая букашка, ноющая о несущественных вещах. Глупо. Какой же он глупый.
Мальчик уходит прочь, а приговорённый медленно склоняется в земном поклон ему вслед. Такой человек… Если бы он знал, если бы он мог, следовать за этим человеком было бы величайшим даром в жизни. А он, Сюэ Ян, променял свою жизнь на месть за мелкую травму. Теперь он знал, что означает быть чрезмерным, несправедливым, глупым. Вся его жалкая жизнь не сравнится и с пылью на сапогах этого человека…
Следом Вэй Ин навестил и Мэн Яо. Они долго смотрели друг на друга в молчании, словно видели в глазах друг друга всё.
- Какой же ты жалкий, Мэн Яо, - тихо сказал мальчик, - Сломался от столь незначительных вещей, как происхождение и порицание. Что с того, что ты сын работница публичного дома? Что с того, что ублюдок-отец не желает признать и оценить по заслугам? Какое дело до злых языков за спиной? Право, такие мелочи.
- Тебе не понять, - сипло выплюнул тот.
- Да куда уж мне, - усмехнулся Вэй Ин, - Думаешь, ты один такой несчастный? Думаешь, тебе в жизни просто не повезло? Знаешь, у тебя было всё, что можно было бы желать. Любящая мать, талант, упорство. Ты мог бы добиться невероятных высот абсолютно честным путём. У многих даже шанса на подобное нет. Но тебе было мало. Тебе всегда было мало. Ты хотел заставить отца признать тебя, но знаешь, разве этот человек достоин быть чьим-то отцом вообще? Если бы я мог, я бы отказался от такого отца. Наши глупые матери, доверчивые и наивные. Но мы-то не обязаны думать как они? Не думаешь?
- Наверное, в чём-то ты прав. Я давно не ищу его одобрения и признания. Жаль, что я не успел устроить ему пышные похороны в окружении шлюх, которых он так любил.
- Занятная идея, но мне кажется, что смерть от срамной болезни стала бы лучшим наказанием за распутную жизнь. Чтобы тело сгнило от «корня» проблем.
- Этот вариант тоже неплох! – одобрил Мэн Яо.
- А самое главное, никто бы и не заподозрил в его смерти кого-то ещё, кроме самого развратника. Идеальное преступление.
- Да. Прекрасный план, - усмехнулся узник.
- Скажи мне, неужели ты не любишь свою несчастную супругу, своего бедного сына? За что ты так с ними поступил? Разве не предупреждали тебя о вашем родстве с девой Цинь ещё до свадьбы? Разве кто-то мог заставить тебя взять её в жёны?
- Нет. Думаю, выход был, но я не искал его. Сам не знаю, почему позволил всему этому случиться, - опустил глаза Мэн Яо.
- Ты ведь любил и любишь свою сестру. Я бы промолчал, если бы это было не так, но… Она покончила с собой вчера вечером. Не вынесла позора и предательства. И это только твоя вина, - безжалостно сказал Вэй Ин.
Узник застыл и по щекам его прокатились тихие слёзы. Он ни слова больше не произнёс и мальчик ушёл.
В день казни оба преступника покорно приняли смерть. Вэй Ин потребовал выдать тело Сюэ Яна орден Цзян, как компенсацию. Неделю спустя прошёл слух, что Цзинь ГуанШаня свалила срамная болезнь. Чёртов развратник быстро сгнил и умер всего за месяц. Никто не успел ему помочь. И никто не нашёл в подобной смерти ничего странного.
За последующие годы Вэй Ин в полной мере осознал, кем теперь является. Его сущность омеги раскрылась довольно рано и первая кратковременная течка была очень болезненной. Настолько, что он мог лишь лежать в постели в позе эмбриона и скулить.
Дрянная «болезнь» приходила нестабильно. Целых три года она мучила бедного юношу резкими вспышками боли и желания. А в шестнадцать разыгралась по полной. Целую неделю он метался от жара и желания по постели, скулил, звал и умолял.
Альфа тоже такие периоды давались очень трудно. Они желали и чувствовали его желание на расстоянии, впадая в гон, но терпели и ждали.
Грандиозная свадьба состоялась в конце лета. К тому времени Вэй Ин уже давно осознал природу своих отношений с этими четырьмя мужчинами и совершенно не был против. Только немного боялся.
Так уж сложилось, что очередная течка началась прямо в день свадьбы и саму её юноша запомнил смутно.
Красные простыни, красные занавески на широкой постели, красные одежды. Вино в золотых чашах и иероглифы с пожеланиями счастья и благополучия. Альфы по очереди скор или ему несколько фруктов, хотя Вэй Ин уже едва ли осознавая происходящее вокруг. Было очень жарко и душно, хотело поскорее избавиться от стесняющей тело одежды.
Цзян Чэн вовлёк его в лёгкий поцелуй, Лань Чжань медленно развязывал пояс, Лань Хуань и Вэй Усянь ожидали. Когда пояс упал на пол, Цзян Чэн легонько толкнул омегу в объятия Вэй Усяня, а Лань Хуань бережно снимал сапоги, покрывая изящные ступни лёгкими поцелуями.
Они договорились заранее о том, кто будет первым и как будет всё происходить. Когда нижние одежды покинули юное тело, его осторожно поставили на четвереньки. Лань Хуань опустился на колени и нежно раздвинул белые ягодицы, а потом прильнул губами к судорожно сжимающемуся входу.
Первый тихий стон сорвался с губ Вэй Ина. Ладонь Лань Чжаня мерно поглаживала небольшой член омеги, игралась с яичками. Усянь осыпал поцелуями грудь и живот, а Цзян Чэн спину и шею.
Горячий и скользкий язык проник в нутро, заставляя дрожать от предвкушения и волнения. Вскоре в дурочку проник первый палец, а потом второй, третий и четвёртый. Руки и ноги совершенно не держали, но то было и не нужно. Сильные ладони придержали в нужном положении и вот уже чужой крупный член проник в глубины юного тела. Короткий в крик, переходящий в томный стон. Глубокие медленные толчки внутри, жар чужого рта на члене, касания и поцелуи.
Первым был Цзян Чэн. Он брал его медленно и сильно. Долго изводил его и заставлял терять рассудок от желания. Когда пришло время, тугое нутро до боли растянул узел альфы и горячее семя хлынуло в нутро омеги.
Краткая передышка и его вновь заполнил собой уже Усянь. Он был нежен и внимателен. С ним Вэй Ин смог не только принимать, но и отдавать, сидя сверху. Гибкое тело ласкали со всех сторон, целовали, гладили. В этот раз кульминация была гораздо приятнее, чем в первый. Узел уже не причинял боли, а приятно давил на стеночку. Вэй Ин предельно чётко ощутил момент, когда семя выстрелил внутри него и жаром обволокло изнутри.
И снова короткая передышка. А следом яростно и мощное вторжение, заставляющее громко кричать и молить о пощаде. Лань Чжань был очень яростен в постели. Быстрые и сильные толчки заставляли Вэй Ина качаться вперёд-назад, но это не было неприятно. Просто по другому. Иначе, но столь же сладко. Он не выдержал долго и вскоре излился с громким криком, сжимая в себе весьма внушительный узел. Честно говоря, размер у ВанЦзи оказался тоже из рада вон. Он почти пронзил его насквозь, что даже живот выпирал по форме головки члена.
Внутри Вэй Ина было уже так много семени, что оно стекло по бёдрами и хлюпал в месте соединения, а Лань Чжань внёс в этот беспорядок ещё более внушительный вклад.
И вот настала очередь Лань Хуаня. Его размер мало чем отличался от брата, но вот подход был совершенно иной. Он совершенно не толкался, но круговыми движениями вызывал по телу крупную дрожь. Это было сладкой мукой и финал был оглушительным. Омега почти ослеп и оглох от обрушившегося наслаждения, когда узел растянул его внутри до предела, до боли. Когда жар чужого семени ударил в самую чувствительны точку внутри, он просто потерял сознание от переизбытка наслаждения.
В себя он пришёл только через неделю, когда всё закончилось. За это время все четверо его мужей очень хорошо над ним поработали. Уже спустя месяц он ощутил недомогание и лекарь обрадовал его вестью о беременности. Если честно, Вэй Ин был немного в панике. В то время он был в Облачных Глубинах и оба Нефрита были очень заняты. Омега просто сбежал в лес и просидел на стене правил двое суток, закутавшись в одеяло.
Когда встревоженный альфы его нашли, он просто разрыдался и так ничего и не объяснил. Такое состояние продлилось целых два месяца и жутко напугало его любимых мужчин. Ровно до тех пор, пока лекарь не объяснил причину. Чёртовы гормоны! Успокоить Вэй Ина смог только Усянь, срочно сорвавшийся из Пристани Лотосов. Он пообещал, что всё будет в порядке и ничего не случится. Что Вэнь Цин будет наблюдать за ним и не допустить ничего плохого. Что они справятся все вместе.
После этого настроение омеги колебалось в пределах нормы. Вот только живот очень быстро рос и был гораздо больше, чем предполагалось. Вэнь Цин сразу сказала, что роды без вмешательства не обойдутся и будут раньше, чем обычно. Вот только, причину решила не говорить. Последние два месяца перед операцией Вэй Ина мучали жуткие кошмары, в которых он умирает в родах и малыша не удаётся спасти. Он плакал, истерил, капризничал и отказывался вылезать из постели.
За несколько дней до момента Х его и вовсе накрыло такой паникой, что бедняга забился в угол комнаты и никого к себе не подпускал вплоть до самой операции. Даже Усянь в этот раз не смог помочь ничем. Альфы переживали, но были бессильны. В итоге Вэнь Цин просто усыпила его иглой и роды он провёл без сознания.
А вот альфам пришлось совсем несладко. Их заставили помогать! Вод разрезанного живота их омеги приводил в тихий ужас, а уж когда из раны сноровисто вытянул и одного за другим четыре орущих кровавых комочка, им стало совсем плохо. Они явно очень сильно перестарались с первой брачной ночью и уже ожидали тот поток ругательств и обвинений, что непременно настигнет их, едва их омега придёт в себя.
Бледные мужчины трясущимися руками омывали крошечных малышей в тазах с тёплой водой, отбирали, кутали в пелёнки и укладывали в большую колыбель, которую давно заказали по настоянию Вэнь Цин. Теперь они осознали, что целительница заранее знала, что их ожидает, но молчала.
Вэй Ина почистили, зашили и замотали бинтам и, а потом оставили отдыхать. Детей Вэнь Цин сама прикладывал к груди омеги первые несколько дней. Омеге позволили очнуться только на пятый день, когда швы немного затянулись.
Не привычная лёгкость и пустота в первые несколько минут сильно напугали Вэй Ина. Он панически озирался по сторонам, но никого рядом не было. Тогда он не придумал ничего лучше, как подскочить с постели и отправиться на поиски. Вот только, успел пройти всего несколько шагов, когда ноги подкосились и перед глазами поплыли чёрные круги. У самого пола его поймал Усянь, который отходил на пару минут.
- Где он?! – заорал Вэй Ин, - Где мой ребёнок?!
- Тише-тише, мой хороший, всё хорошо. Малыши в порядке, им ничего не угрожает, они спят в соседней комнате, - успокаивающе уговаривал альфа, но омега не слышал его.
Тогда ему пришлось подхватить нервного мужа на руки и отнести к малышам. На несколько минут в комнате появился тишина и Усянь с Лань Чжанем затаили дыхание. Крохи были почти одинаковыми и отличались лишь глазами да волосинками на почти лысеньких головках.
- Это… А… Почему их столько? – выдавил наконец из себя Вэй Ин.
- Так получилось, - осторожно ответил Усянь.
- Ага. Получилось. Получилось, мать вашу. Я и с одним-то не знал, что делать, а тут их четыре! – шёпотом возмутился омега.
- Ну, всё не так уж и плохо, - решил успокоить его Усянь, - зато мы все одновременно стали отцами.
- Никаких больше детей! Никогда! Ни за что! Хотите ещё - носите и рожайте сами! – категорично высказался несчастный папаша.
Оба альфы скромно поступили глаза, но было слишком очевидно, что они довольны собой.
Они поняли кто чей ребёнок только через год, когда малыши немного подрасти. Не то чтобы это имело значение, всех детей любили одинаково сильно, но было очень интересно у кого чьи гены.
Двое мальчиков-альфят очень удачно оказались сыновьями Цзян Чэна и Лань Хуаня, что определили по цвету ореховых и фиолетовых глазок. Волосы у обоих были непослушными и вьющимися, как у папочки да и характерами вышли крайне непоседливыми и любознательными. Мальчик-омежка был спокойным с вечно нахмуренными бровками и недовольным золотыми глазёнками. Весь в отца, Лань Чжаня. Вэй Усянь единственный осчастливил Вэй Ина девочкой-омежкой. Озорные серые глазки, встрёпанная копна вьющихся волос с белоснежными прядями. Она с самого рождения выступала миротворцем в четвёрке и не позволяла обижать брата-омегу. Сразу видно, кто главный в семье!
Альфят назвали Цзян Жун и Лань Мин, мальчик-омега был назван в честь деда – Цзян Мянем, а девочку назвали Лань ЦанСэ. Дети прекрасно поладили с Вэнь Юанем и Цзинь Лином. Эта шайка маленьких чертят несла хаос в любой орден, куда их привозили. А-Юань был за старшего, как самый сознательный.
И как бы не возмущался Вэй Ин, а спустя всего три года он подарил своим альфа ещё двойню. В этот раз вычислить точное отцовство оказалось просто невозможно. Мальчики-альфы обладали гетерохронией, имели по белой пряди и обладали послушными прямыми волосами.
Старшие братья и сестра души в них не чаяли. А наследник Не, сын Не МинЦзюэ и Вэнь Нина, вообще объявил себя будущим мужем одного из близнецов. А Вэнь Юань молча следовал по пятам за вторым.
Ещё пять лет спустя проявились последствия жертвы Усяня. Он просто потерял сознание во время тренировки и неделю не приходил в себя. Вэй Ин тогда не только нашёл способ разорвать контракт мужа с тьмой, но и придумал решение застарелой проблемы отсутствия золотого ядра.
Его нынешнее тело обладал невероятно сильным золотым ядром и ему пришла в голову мысль разделить эту энергию пополам. Разумеется, мужьям он и слова об этом не сказал. В итоге трое альф едва рядом с четвёртым не легли от сердечного приступа, когда смертельно бледный Вэй Ин принёс Вэнь Цин круглый прозрачный сосуд, сверкающий солнечным цветом, и заявил, что это может заменить ядро Усяня, ведь точно такой же сосуд находится внутри него.
Выражаясь простым языком, Вэй Ин собственноручно вскрыл себе грудную клетку, извлёк своё золотое ядро, разделил его, а затем один из сосудов поместил обратно и зашил. Когда жуткий эксперимент удался, он пришёл и предъявил результат. То, что он мог несколько раз умереть в процессе и мучился от жуткой боли больше пяти дней, его не слишком волновало, ведь результат это главное.
Вэнь Цин высоко оценила его самоотверженности и в лепила знатную оплеуху, от которой несчастный и лишился чувств, ведь и так держался в сознании из последних сил. Впрочем, тщательной осмотр доказал, что никаких последствий, кроме уменьшения количества духовных сил ровно в половину, нет и не будет.
Врачевательница в тот же день провела Усяню операцию и спустя несколько часов тот пришёл в себя. Впрочем, когда узнал, чего стоило его излечить любимому мужу, он ещё долгие годы винил себя за это. А омега отмахивался, мол ты всё ещё жив, а это главное.
Они прожили вместе долгие годы. Спокойно растили детей, а потом женили и выдали замуж. Когда появились внуки, пятёрка решила оставить дела давно взрослым наследника и ушли путешествовать.
Их ожидало множество загадок, приключений, ночей, полных страсти и дней, в окружении заботы и нежности. Перед ними был целый мир и ничего не могло их остановить.