Глава 4: «Воспоминания»

Глава 4: «Воспоминания».

Скрыть синяки под одеждой удалось, но разбитую губу и, взявшийся из неоткуда кровоподтек на скуле, заметили. Мама и Кристина молча смотрели на Ваню, пока он готовил яичницу. Пытливые взгляды прожигали насквозь.

— Ну, что вы на меня так смотрите?

— А то ты не понимаешь, — вздохнула мама.

— Упал.

— В бетономефалку? — пробубнила Кристина, прожевывая кусочек хлеба.

Ваня с мамой не смогли сдержать смех. Кристина умела разрядить обстановку. Вопрос остался открытым, но больше никто не спрашивал. Обе понимали, что от Вани невозможно добиться правды, если он этого не хочет.

— Да не переживайте, все хорошо. Ты как спала, мам?

— Прекрасно. Отец не звонил?

Ваня тяжело вздохнул, покачав головой. Отец не звонил, не звонит и звонить не будет. Ему нет никакого дела до их жизни. И печальным фактом остается то, что мама все еще любит отца и надеятся на его возвращение. От осознания этого становится не по себе. Он не может понять чувства мамы сейчас, когда болезнь поедает ее, а близкий человек просто оставил все и сбежал.

Поставив тарелки с завтраком на стол, Ваня сел напротив мамы и Кристины. Сестра тут же принялась уплетать яичницу, а мама взяла вилку и не смогла ее удержать. Пальцы вдруг перестали слушаться. Совсем недавно этого не было. Кристина юркнула под стол, чтобы поднять вилку, Ваня тут же подал чистую. Все трое испуганно уставились друг на друга. Знать, что болезнь будет прогрессировать и видеть это наяву — разные вещи. Сейчас Ваня понимал, что приближается новый этап и сделать с этим ничего нельзя.

— Как дела в художке? — спросила мама, пытаясь отвлечь детей.

— Готовимся к конкурсу. Я буду рисовать семью.

Кристина с гордостью вздернула носик. Ваня одобрительно кивнул. Они смогли дать Кристине ту любовь и заботу, которую теперь она пытается вернуть в замен. У них отличная семья и им больше никто не нужен. Те, кто отвернулись, боясь, что на них повесят инвалида и ее детей, видимо, никогда и не были родными.

***

Как Вероника и говорила, учителя тут же начали задавать вопросы. Ваня уверенно врал, что хулиганы напали и он заступался за Нику, а Ника мастерски поддакивала. День тянулся медленно и спокойно, но последний урок физкультуры снова столкнул со стаей.

Переодевались все парни в одной раздевалке, поэтому, чтобы не показывать свои синяки и не остаться со стаей наедине, Ваня подождал, пока все уйдут, а потом зашел сам. Просчитался. Ян и несколько парней из класса Вани еще переодевались. Отступать назад уже нельзя, поэтому Ваня уверенно бросил рюкзак на скамейку и вытряхнул из пакета форму.

Парни из класса, весело что-то обсуждая, не обращали на Ваню никакого внимания. Он переодел штаны, обул кроссовки. Одноклассники вышли, хлопнув старой дверью. Ваня не сразу понял, что остался не один. За спиной, опираясь плечом о стену, стоял Ян, буравя его взглядом.

— Что?

Ваня ждал, когда Романовский уйдет, но молчание и насмешливый взгляд вдруг заставили сердце предательски ухнуть от страха. Если стая что-нибудь задумала? Спрятать его вещи, например, или испортить учебники. Эта чертова бумага стоит огромных денег.

— Что ты хочешь? — повторил вопрос Ваня, не понимая, что делать.

— Хочу здесь стоять, тебе место мало чтоли? Переодевайся.

Решив не уходить, пока не уйдет вожак чокнутой стаи, Ваня медленно начал расстегивать пуговицы на рубашке. Еще медленнее он выворачивал футболку. А вот чтобы ее надеть, притворяться не пришлось. Выяснилось, что из-за побоев левая рука не поднималась вверх. Что-то с ключицей. Ваня мужественно терпел, стиснув зубы, и пытался натянуть футболку.

— Помощи попросить не пробовал? — спросил Ян, лениво глядя на эти мучения.

— У тебя-то? Чтобы ты мне вторую ключицу выбил? Нет, спасибо!

Ваня наконец-то умудрился одеться и принялся складывать свои вещи. Ян явно что-то задумал. Паника нарастала.

— Хорошо тебя вчера отделали. Вся спина синяя.

— Что происходит?! — не выдержал Ваня, резко повернувшись к Яну. — Что вы опять задумали? Какого хрена вам нужно? Если хотите что-то сделать с вещами, то лучше избейте, только давайте быстрее, мне на урок опаздывать нельзя!

Ваня замер, испугавшись самого себя. Он кричал на Яна, выпалил все, что может быть использовано против него. Нажил себе еще одну проблему.

Ян оказался рядом в долю секунды и сжал пальцами щеки Вани, заставляя посмотреть в глаза. И без того израненная скула заныла от боли.

— Еще раз повысишь на меня голос, я тебе рот зашью, — пообещал Ян. — Будь послушным мальчиком, как раньше.

Ваня тяжело дышал, со злостью глядя на Яна. Как хорошо, что он давно уже разучился плакать, иначе не смог бы сейчас сдержаться.

— Как раньше? — горько усмехнулся Ваня. — Ну так давай, закончи начатое в тот вечер!

Показалось, что на мгновение Ян перестал дышать. Видимо он имел ввиду то, что Ваня никогда раньше не язвил в ответ стае. Они не поняли друг друга. За дверью послышались шаги и Ян отшатнулся от Вани, словно от больного чумой. В глазах промелькнуло воспоминание, которое оба никогда не смогут забыть, как бы сильно им этого не хотелось.

В дверь пару раз стукнули и она открылась. На пороге стояла Ника, прикрывая глаза ладонью. Но в этом не было смысла, она все равно подглядывала, а когда поняла, что в раздевалке нет никого кроме Яна и Вани, нагло ворвалась внутрь и схватила Ваню за руку. Ян вдруг улыбнулся, прогнав все эмоции, бушевавшие до этого. Теперь на лице осталась непроницаемая маска с ехидной усмешкой. Таким его знали все.

— Какая странная у тебя заступница. Никак не пойму это невиданная храбрость или непроходимая тупость?

Ян отсалютовал на прощание и вышел. Вероника что-то выкрикнула ему в след, но Ваня уже не слушал. Перед глазами стоял зимний бал позапрошлого года, когда Ваня столкнулся лицом к лицу с пьяным Яном в этой же чертовой раздевалке.

Это был типичный школьный вечер перед Новым годом, на который большинство пытались протащить алкоголь, напиться и натворить чего-нибудь, за что на утро директор будет истерически кричать на всю школу.

Ваня не пил и не был любителем школьных мероприятий, но Вероника со слезами на глазах просила пойти с ней. Свет везде погасили. По коридору и спортивному залу, где проходила дискотека, мерцали яркие гирлянды. К середине вечера голова начала болеть от громкой попсовой музыки и криков школьников, подпевающих стереосистеме.

Ваня оставил Веронику в толпе танцующих и пробрался в раздевалку, чтобы посидеть хотя бы пару минут в тишине. Но оказалось, что он не один такой умный. Стая давно уже устроила там бар. Запрятали алкоголь в огромный рюкзак и стабильно забегали, чтобы выпить. Ваня просто попал не в то время и не в то место. Он чувствовал себя легкой добычей, когда встретился со стаей взглядом. Они светили фонариком телефона ему в лицо, пытаясь понять, кто спалил их коварный план.

— Голубой, сука! — выдохнул Максим. — Напугал! Тебе че тут надо? Давно не получал? Так я исправлю.

Изрядно подпивший Макс горой пошел на Ваню, но Ян перехватил его за руку.

— Я сам разберусь, сходите потанцуйте.

Парни переглянулись и согласились. Ян сможет ясно и понятно объяснить, что случится с Голубым, если кто-то узнает о их маленькой тайне. В мгновение они остались наедине. Ян открыл дверь в нерабочей душевой, включил свет и вернулся в раздевалку. Мягкий луч света упал на пол. Только тогда Ваня заметил, что Ян не трезвее остальных.

— Иди сюда.

Ваня до сих пор не мог понять, почему в тот момент послушался. Он встал напротив, ожидая чего угодно. Угроз, унижений, ударов. Но Ян молчал, изучая его лицо. Глаза блестели, щеки раскраснелись от выпитого.

— Ответь на один вопрос и я не буду тебя бить, — пообещал Романовский.

— Какой вопрос?

— Все говорят, что ты голубой. Это правда?

В груди до боли сдавило легкие. Пришлось приложить усилия, чтобы оставаться спокойным.

— Что ты хочешь услышать в ответ? Подсознательно ведь ты хочешь услышать что-то конкретное. От чего тебе жить легче станет, если скажу да или нет?

Ваня злился и эта злость отключала в нем разум. Он подошел в плотную, чтобы видеть лицо Яна четко.

— От моего ответа не будет зависеть ничего. Вы продолжите уничтожать меня, скажи я правду или ложь. Потому что вы — стая диких животных, которые не жалеют никого. Откуда в вас столько злости? Откуда столько ненависти к слабым и геям? Кто из них вас обидел?

Былая гордость и уверенность сползала с лица Яна. Он хмурился, прокручивал в пьяном сознании слова Вани. А потом резко склонился к его губам. Ваня пытался оттолкнуть, правда пытался! Но что-то внутри не позволило биться до конца. Он сдался. Прижатый к стене в грубому поцелуе, зарывался в волосы Яна, терпел укусы, сладко стонал в его губы. Ян потянулся к ремню на джинсах Вани, бросив на пол ключи, сжаты до этого в руке. Лязг ключей о кафельный пол, словно громкий выстрел, заставил прийти в сознание. Ян испуганно отступил. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, руки дрожали. Ване впервые почувствовал к нему жалость. Все встало на свои места.

— Если кто-нибудь об этом узнает! — яростно прорычал Ян.

— Да не бойся, я не такой как вы.

С этими словами Ваня вышел, оставив Яна в гнетущем одиночестве. На встречу ему шла стая. Пьяными глазами они пытались разглядеть увечья на лице Вани, но в темноте это не удалось.

— Надеюсь, тебе досталось, Голубой! — выплюнул Максим.

Ваня молча прошел мимо. Досталось. Еще как.