Глава 27

Лань Ванцзи опустился на колени возле полированного столика в единственной чайной, которая располагалась в этой деревне, примерно в десяти ли от того места, где Цзян Чэн сидел, потягивая свой чай.

Оба заклинателя ждали новостей, на их плечах лежало беспокойство за юношей, которых каждый вырастил вместо давно умерших отцов. Утрата семьи - это душераздирающая боль, которую невозможно было усмирить ни через десять, ни через тысячу лет. Три смерти, которые случились одночасье. Три смерти, которые навсегда определили гобелен их жизни.

Одна смерть оставалась незримым источником их горя.

Ни один из мужчин не заговорил, лишь едва заметив, что другой сидел рядом, что прямо противоречило вежливому этикету. Заговорить - означало признать ту смерть, которая давно стояла между ними. Один - пытался убить несуществующий призрак, и другой, который сделал бы все, чтобы спасти призрак от исчезновения. Между ними не могло быть примирения. Они никогда не были друзьями, но когда-то были товарищами по оружию, связанные одним и тем же желанием: положить конец тирании клана Вэнь.

Теперь один боялся дня возвращения Вэй Ина, а другой ничего другого и не ждал.

Во всем мире не могло сыскаться двух более разных людей, и в то же время они были одинаковыми. Запертые, как насекомые в янтаре, в ожидании дня возвращения Вэй Ина, никогда полностью не живущие настоящим, отчетливо ощущая прошлое, полное боли. Оба дышали воспоминаниями о лучших, более счастливых временах, когда двое из этих троих смеялись и улыбались. Темные времена оставили неизгладимый след в их душах.

Заклинатели сидели уединенно, как острова в бескрайнем море, в тяжелой тишине, окутанной болью. Никто из их соклановцев не говорил, не желая привлекать к себе внимание: не тогда, когда в воздухе кипела драка, как это часто случалось, когда Лань Ванцзи находился поблизости от Цзян Чэна.

Оба твердо возлагали вину друг на друга, и жало предательства смягчалось только обещаниями, данными их кланам. На людях им нужно было поддерживать видимость отношений, но на самом деле они оба предпочли бы сейчас столкнуться с кем-нибудь другим.

Глядя друг на друга, они вспоминали третьего, которого сейчас не было рядом.

Человек, бежавший к ним из леса, путаясь в ногах, остановился к ним поближе, немедленно привлекая внимание, вытащив обоих мужчин из их воспоминаний.

"Что?" - крикнул Цзян Чэн. Страх уже сжимал его грудь. Дзинь Лин.

Лань Ванцзи смотрел на мужчину холодным, безразличным выражением лица, но по его спине пробежал мороз. Сычжуй.

«Лес горит!» - выпалил гонец, тяжело дыша. - «Ученики... все охвачено пламенем! Есть статуя... какая-то богиня... она пытается убить их всех!»

Лань Ванцзи не заметил, как встал из-за стола, как чай разлился по дереву и капал на пол. Он не заботился о Цзян Чэне и поднялся в небо, страх за своего сына, за своих учеников, пульсировал в его жилах.

Ему не потребовалось много времени, чтобы увидеть источник огня. Пламя охватило деревья широким кругом на большое расстояние, распространяясь намного дальшетого места, где Ванцзи оставил учеников. Он не смог бы безопасно приземлиться посреди огня, чтобы найти Сычжуя.

Ноги Лань Ванцзи коснулись земли, когда он находился уже достаточно близко от горящих деревьев, и мог видеть, как пламя распространяется на деревья кругами. Беспокойство за Сычжуя и учеников яростно билось в его груди. Земля расходилась под ногами, когда он бежал, прислушиваясь к крикам и реву чего-то нечеловеческого, прямо впереди, между рядами деревьев. Там!

Увидев поляну, он помчался вверх по холму к предполагаемому полю битвы, его белые одежды вздымались при каждом шаге, в мыслях же были лишь молитвы за жизнь своего сына.

Пронзительный звук худой флейты прорвался сквозь шум битвы и потрескивание огня. Этот звук остановил его обезумевшие ноги, и Бичень резко скользнул из ножен в руку. Этот звук шокировал Ванцзи.

Прошли годы с тех пор, как он в последний раз слышал флейту на поле битвы. Золотые глаза осмотрели местность, всматриваясь сквозь деревья в поисках одинокой фигуры, скрытой в темноте, с красной лентой, развевающейся по ветру. Не было такого.

Снова флейта?

Звук отозвался эхом и прокатился по горе, хрупкий и слишком пронзительный, чтобы его можно было слушать. Ноты, казалось, звенели от гнева, песня не была похожа ни на что из того, что он слышал раньше.

Он стоял как статуя между деревьями, его глаза расширились от недоверия. Боль от душевной раны усиливалась вместе с музыкой, гнев флейты яростно напомнил ему о тех давних днях, о ночи, когда он лежал, непрерывно истекая кровью на простынях, затопленный до краев чувством вины, и отчаяние переплеталось с холодным гневом, который бушевал в нем. Одна мысль не давала ему уснуть ни днем, ни ночью. Он не мог думать ни о чем, кроме того, что поставило его на колени на черной земле горы Луаньцзан.

Они убили Вэй Ина.

Его вырвали из пучины боли крики, и безумное беспокойство за Сычжуя снова овладело им.

На втором дыхании он очень быстро ринулся вперед, потерянный в неумолимом огне, он был почти у цели... поляна теперь была видна. Он мог видеть сквозь пламя, охватившее деревья, что на земле лежит несколько крестьян, и их тела сломаны почти до неузнаваемости... Сычжуй!

Сычжуй! Где же он?

Вэй Ин звал А-Юаня на рынке, его глаза были безумными. Отцовский страх теперь стесняет его сердце. Где же он?

Голос заклинателя раздался над лесом: «Господа заклинатели, мы должны заблокировать его, чтобы он не сбежал. Это Вэнь Нин!»

Он ожидал услышать это имя последним. Вэнь Нин?

Призрачный генерал, который был правой рукой Вэй Ина, его оружием и ближайшим товарищем. Это не могло быть правдой... Вэнь Нин был сожжен в пепел задолго до... перед осадой горы Луаньцзан... перед убийством Вэй Ина.

Были ночи, когда Ванцзи задавался вопросом, был ли Вэнь Нин в тот день с Вэй Ином, если бы по какой-то случайности Вэнь Нин выжил бы.

Вэнь Нин был одной из центральных фигур Темного Пути, которому следовал Вэй Ин. Вэнь Нин - тот, кто убил Цзинь Цзысюаня, но Ванцзи был уверен, что - случайно, для других же Вэнь Нин символизировал силу Вэй Ина.

Если какой-то свирепый мертвец был воскрешен хоть с половиной способностей Вэнь Нина, Сычжуй оказался в огромной опасности.

На гребне холма Ванцзи вступил в огненный круг, приготовившись к битве, чтобы уничтожить свирепого мертвеца или Статую Богини, которая по-видимому ожила.

Рычание, нечеловеческое и знакомое, привлекло его внимание к середине поляны, где с обнаженными мечами стояли заклинатели. Но Сычжуя среди них не было, хотя несколько учеников клана Лань там были... Цзинъи был там.

Где же Сычжуй?

Свирепый мертвец стоял в цепях и в рваной одежде. Мертвец махнул рукой, и черные железные цепи по тяжелой дуге пронеслись мимо обнаженных мечей. Раздались крики боли, когда цепи ломали лезвия и кости, отбрасывая нападавших заклинателей в сторону.

Без передышки мертвец сделал шаг и схватил за горло ближайшего к нему человека, молодого заклинателя. Легкий рывок оторвал юношу от земли, хоть он и сопротивлялся, пока его шею медленно сдавливала рука мертвеца.

Подтвердились худшие опасения Ванцзи. Темный заклинатель сумел превзойти базовый уровень темного заклинателя, и сейчас шел тем же путем, что и Вэй Ин.

Прежде чем он успел выпустить Бичень или высвободить посыл духовной энергии, флейта затихла. Тишина воцарилась почти на минуту, и ее снова разорвали звуки флейты.

Мелодия, сладкая и безмятежная, поднялась сквозь деревья, пронеслась по склону холма к мертвецу в центре. Как будто находясь в трансе, труп, казалось, расслабился. Он уронил юношу, и тот приземлился с тяжелым стуком. Мертвец отвернулся от заклинателей и двинулся к источнику песни.

Аккорды ускользнули от внимания Ванцзи из-за беспокойства о сыне, и звуки с отточенной точностью проникли в его сердце. Ноты, поражающие каждый нерв, проникли глубоко.

Этого не могло быть.

Он затаил дыхание, душа встрепенулась в ловушке удивления и надежды. Он не осмеливался надеяться... Это был сон... так не могло быть.

Свирепый мертвец шел вперед, его шаги были медленными и неторопливыми, его бездонные глаза смотрели на человека в свете костра.

Из тени Ванцзи мог видеть лицо трупа...

Это был Вэнь Нин.

Забыв на мгновение о своем страхе за Сычжуя, огне и заклинателях рядом... об опасности Вэнь Нина, Ванцзи сделал еще один шаг вперед из тени деревьев, нетронутых пламенем. Одна мысль перевесила все.

Только один человек мог так контролировать Вэнь Нина.

Только один мог знать ноты звучащей мелодии.

Из всех песен, которые сочинил Второй Нефрит клана Гусу Лань, звучала та, которую он ни разу не играл за последние тринадцать лет. Ванцзи поклялся горам и человеку, жестоко вырванному из этого мира, что он никогда больше не будет играть ее.

Вансянь.

Песня, написанная его глупым сердцем, названная наивностью его юной надежды. Ее тон, аккорды - это была история его любви. Никто другой не мог услышать эту песню, он ее не играл. Она принадлежала Вэй Ину.

Флейта была плохо вырезана и качество звука было ужасным, но человек в свете костра играл умело, его длинные и изящные пальцы легко порхали над воздушными отверстиями бамбука.

Перевод фанфика по "Магистр дьявольского культа"

Дорогие читатели, желаю вам хорошей зимы) Как раз время для мандаринок и елочки)

emerald_dust)

Есть группа в Телеграмм, буду писать там о выходе новых глав перевода и о хороших фанфиках/переводах/ориджиналах) https://t.me/masterfanf